Путешествие в Ад (ЛП)

Грим сделал глубокий вдох и выпустил его.
— Да, возможно. — Мне все равно придется ответить за это.
— Черт! — Закричал я, проведя рукой по голове. — Мы сложили гребаные тела на нее.
Взволнованный, я вытащил сигарету и прикурил, жадно затягиваясь. Это был колоссальный кошмар. Грим выругался, когда Патриот поднялся на ноги, держа Трикси на руках.
— Она сестра медсестры, верно? Той, которая спасла твою задницу?
— Да. Я должен немедленно сообщить Найле.
— Ну, я собираюсь отвести Трикси внутрь и посмотреть, что я могу сделать, чтобы помочь ей. У меня достаточно опыта за время службы в Корпусе, но мне не помешала бы помощь Найлы.
— Позвони ей, — приказал Грим, как только Патриот оказался внутри. — Она должна быть здесь со своей сестрой. Он не собирается выпускать эту девушку из виду в ближайшее время.
Я знал это. Патриот был медиком, когда служил в морской пехоте. Он твердо решил помогать невинным. Это было своего рода иронично, учитывая, кем он был сейчас.
— Думаю, я поеду и заберу Найлу. Такого рода новости следует сообщать лично.
— Согласен. Я пойду с тобой.
Тяжело сглотнув, я боролся с желанием ворваться внутрь и трахнуть этого русского. На него надвигалась буря дерьма, и он понятия не имел, как жестоко он будет наказан.
Глава 16 — Трикси
Все было как в тумане. У меня продолжали возникать воспоминания о том, как я покинула в одиночестве больницу, спотыкаясь темной ночью, и за мной охотились приспешники Алексея. Я не могла вспомнить, в какой момент Алексей нашел меня, но он, должно быть, следил за общественным транспортом на случай, если я куплю билет. Я сделала это, всего через несколько часов после того, как сбежала из больницы, пряталась в туалете, пока не пришло время садиться в автобус. Я думала, что смогу обмануть Алексея, так как я также купила и авиабилет и взяла напрокат автомобиль.
Моя удача закончилась много лет назад. Я не была уверена, почему я думала, что смогу сбежать от него, или что-нибудь изменится. Алексей был в ярости, что я пережила нападение. Он не думал, что я справлюсь.
Садистский придурок.
Последнее, что я помнила, была игла, вонзившаяся в мою шею, когда я упала на грудь Алексея, его голос обещал боль и страдание перед моей смертью. Я боролась с ним, но было слишком поздно. Лекарства в моем организме подействовали быстро, и я потеряла сознание прежде, чем смогла убежать.
Моргая, я смутно осознавала, что была связана по запястьям и лодыжкам. Незнакомец развязал их и восстанавливал кровообращение в моих конечностях. Два одеяла лежали на моем теле, когда я дрожала, мои зубы стучали, от этой дрожи. Именно тогда я поняла, что я почти голая. Должно быть, меня раздели, прежде чем связать. Испугавшись, я начала кричать.
— Эй, привет! Все в порядке.
Сбитая с толку, я не понимала, где я и что происходит.
— Привет, солнышко. Не волнуйся. Ты в безопасности. Я обещаю.
Мужской голос был не тот, который я знала. Незнакомец переместился справа от меня и поднял руки. Я не была готова к байкеру или его печальным, преследующим глазам, когда мое зрение сфокусировалось. Он был таким высоким, что его голова почти касалась потолка, с плотным телосложением, как у человека, который часто тренировался. На его голове была повязана бандана с изображением черепа, но я видела темные волосы, выглядывающие из-за макушки. У него был неровный шрам у правого глаза и татуировки по всей шее, которые заканчивались прямо под линией подбородка. Черная футболка натянулась на напряженных мышцах, когда его руки согнулись и обнажили больше черных чернил вплоть до запястий.
— Кто ты?
— Меня зовут Патриот. — На мой растерянный взгляд ему удалось слегка улыбнуться. — Я морской пехотинец. Был медиком, пока я был внутри. Прошло уже несколько лет. — Он пожал плечами. — Решил, что я лучший, кто может помочь позаботиться о тебе.
— Где я?
— В Перекрестке, это наше поселение. — Он взял кожаный жилет и показал мне эмблему на спине. — Я Королевский бастард. Мы ведущие.
 
— Мотоциклы?
— Правильно, солнышко. — Он сел на кровать и указал на мою руку. — Не возражаешь, если я взгляну? Слышал, у тебя сильный ожог.
Напоминание заставило все мое тело напрячься. Я отстранилась от него и плотнее завернулась в одно из одеял вокруг своего тела.
— Где Алексей?
— Кто?
Внезапно испугавшись и запаниковав, я подумала о том, чтобы побежать к двери.
— Русский, который причинил мне боль.
Губы Патриота приподнялись в оскале.
— Так вот как его зовут.
Я кивнула.
— Он собирается убить меня, на этот раз окончательно.
— Ни за что. — Патриот указал на дверь. — Я отведу тебя в подвал, если хочешь, но это не будет красиво. Мой президент и Раэль надирают ему задницу. Он пожалеет, что встретил тебя.
— Раэль? Он здесь? — Это был байкер, который спас мне жизнь. Теперь я вспомнила.
— Да. Он надеялся, что ты мне доверишься.
Наши глаза встретились на несколько секунд, я не думала, что смогу. Моя рука болела, и мне действительно нужно было ее обработать. Повязка была сильно испачкана. Вытащив руку, я натянула одеяло до подбородка, когда он придвинулся ближе.
— Это нормально? Я должен иметь возможность прикоснуться к тебе и посмотреть на рану. Я постараюсь не доставлять тебе неудобств и не вторгаться в твое пространство.
Он подождал моего ответа, прежде чем двигаться. Этот простой акт запроса разрешения был больше, чем я могла выдержать. Прошло слишком много времени с тех пор, как кого-то заботило, чего я хочу. Слезы наполнили мои глаза и скатились по щекам, когда я кивнула.
— О, солнце. Мне жаль, что с тобой жестоко обращались. — В его голосе звучала нотка искренности, которую я не могла игнорировать. — Я не хочу причинять тебе боль еще больше, поэтому скажи мне, если что-то из того, что я делаю, заставляет тебя чувствовать себя некомфортно или беспокоит тебя, хорошо?
Тяжело сглотнув, мне потребовалось несколько секунд, чтобы обрести дар речи.
— Патриот?
— Да?
— Спасибо, — тихо ответила я, шмыгая носом. — Никто не был так добр ко мне в течение долгого времени.
— Не думай об этом.
Патриот снял повязку, и его челюсть со щелчком сомкнулась, вена пульсировала низко на его щеке, когда он работал, чтобы очистить рану и ухаживать за поврежденной кожей. Каждый простой шаг был болезненным. Я продолжала морщиться, дергаясь всякий раз, когда он случайно касался пальцем открытой области. Слезы продолжали литься, и я не могла их сдержать, особенно когда увидела степень повреждения своей кожи.
— Я уже никогда не буду прежней, — прошептала я, всхлипывая сквозь слезы. — Он позаботился об этом. Мне придется смотреть на эту рану всю оставшуюся жизнь и помнить, что Алексей сделал со мной.
Патриот наложил новую повязку сверху и закрепил ее скотчем, прежде чем бросить свои принадлежности на соседний стол. Он встал и продезинфицировал руки, вернувшись с теплой мочалкой. С большой осторожностью он вытер слезы и полосы грязи с моего лица.
— Послушай меня, солнышко.
Я подняла подбородок, заглядывая в его темные глаза.
— Этот русский ублюдок пытался лишить тебя жизни. У него ничего не получилось. Ты сражалась. Ты победила, — подчеркнул он, — потому что этот сукин сын умрет ужасной и мучительной смертью, но ты будешь каждое утро просыпаться со шрамами, чтобы доказать, что ты невероятно сильная и храбрая. Да, ты никогда не будешь прежней. Но у каждого крутого парня есть несколько шрамов. Они признак характера.
Патриот поднял рубашку и повернулся, показывая всю спину.
— Ты видишь это?
— Да, — прошептала я. — Да. — Его спина была ничем иным, как одним гигантским шрамом, плоть была рябой, сморщенной и розовой в некоторых местах, в то время как бледно-белая в других. Некоторые части были намного краснее. Один раздел чем-то напоминал полоски искалеченной плоти вместо мышц. — Мне жаль. Это случилось за границей?