Путешествие в Ад (ЛП)

Я вскочил и встал перед Уиллоу, готовый принять любое наказание, которое он назначит. Вместо этого Билл схватил мою сестру за руку и потащил ее к двери. Она укусила его за руку, и он закричал, ударив ее по лицу. Я бросился в атаку, пиная и пробивая так сильно, как только мог.
Ничего не сработало.
Он продолжал преследовать Уиллоу, смеясь, когда я продолжал бороться с ним. В глубине души я знал, что это плохо. Моя мать не пришла нам на помощь. Она всегда старалась, даже если он причинял ей за это боль.
— Оставь нас в покое, ты мудак!
Билл усмехнулся, сжимая мои волосы в кулаке, прежде чем ударить меня головой о дверной косяк. Ошеломленный, я был временно не в состоянии помочь своей сестре.
— Ян!
Ее крик высвободил что-то темное внутри меня, и сила, которую я не мог объяснить, хлынула по моим венам. Я поднял бейсбольную биту, которую использовал для тренировки, и замахнулся, достаточно удачливо, чтобы попасть ему в челюсть. Мы оба сильно ударились об пол, когда он отпустил Уиллоу, и она отползла, поджав ноги вцепившись в своего любимого плюшевого медведя.
У меня звенело в ушах, но я поднял биту и снова замахнулся, целясь Биллу в голову. Громкий треск был единственным звуком в тихом доме. Моя сестра не сказала ни слова, но ее всхлипы сжали мое сердце. Из ран Билла начала сочиться кровь, но я замахнулся еще раз, когда его глаза закрылись, решив не дать ему снова преследовать нас. Бита выскользнула из моих пальцев, когда входная дверь нашего дома широко распахнулась, и мужчина, которого я видел только однажды, ворвался внутрь с другом моей матери Полом Джеймсоном или Бульдогом, как его называли.
— Ты в порядке, сынок?
Я кивнул, отступая, пока не дошел до Уиллоу. Она встала и обняла меня за талию, ее маленькое тело дрожало. Мы наблюдали, как Бульдог наклонился к Биллу, проверяя пульс. Он не нащупал его.
Другой мужчина поднял руки и наклонил голову, наблюдая за нами двумя.
— Меня зовут Грим. Я был хорошим другом твоего отца. Мы с Буном были близки. Ты похож на него. — Заметил он, когда наши глаза встретились.
— Он был крутой, — заявил я, не заботясь о том, сказал я плохое слово или нет.
— Конечно, был, — согласился Грим. — Ты, кажется, идешь вслед за ним. — Он кивнул головой в сторону Уиллоу. — Хорошая работа, защищать свою сестру. Так и должно быть.
— Да, — ответил я, тяжело сглотнув. — Это то, что папа сказал мне делать.
— Я уверен, что он так и сказал, Ян. Ты как его личный Ангел смерти.
Я крепко обнял Уиллоу, не потрудившись ответить. Бульдог заботился о нас в тот день и каждый последующий день, пока не умер. Грим поддерживал тесный контакт, его привязанность к нам обоим очевидна. Несмотря на то, что клуб Грима был в Неваде, он все равно ездил к нам пару раз в год. Его слова в тот мрачный день были жутко пророческими, и я никогда их не забывал…
Сначала я не знал, что Грим имел в виду сказав "Ангел смерти", я понятия не имел, что труп моей матери был в другой комнате, избитый до смерти пьяницей, который хотел причинить вред и ее детям. Он хотел убить нас всех в тот день, который начал вендетту, которая вызвала лишь одну из многих проблем с Кровавыми Скорпионами.
С годами я стал близок к Гриму. Он часто навещал и никогда не забывал двух детей своего покойного брата. Преданность Грима была жестокой. Когда все это дерьмо случилось и Уиллоу умерла, он был первым человеком, о котором я подумал, единственным вариантом для спасения. Грим принял меня как одного из своих.
Мысли о милом лице моей сестры и ее слезах, ее страхе и ее невинности все еще преследовали меня почти каждую ночь. Кошмары были слишком частыми. Я часто покидал клуб, чтобы отправиться в пустыню, просто чтобы прочистить голову. Уиллоу умерла так же трагично, как и моя мать, и я никогда не простил себя за то, что сделал Прогорклый. Она ушла, потому что я не выполнил обещание, данное своему отцу. Это знание, вероятно, будет преследовать меня вечно.
— Уиллоу, — простонал я, печаль вернулась с беспощадной местью, когда всплыла вторая ясность. Мое сердце болело так сильно, что я не знал, смогу ли я справиться с уровнем боли, который это вызвало.
 
— Кто такая Уиллоу?
Я не ответил. Найле не досталась эта часть меня.
Никому.
Даже президенту и Джеймсону. Ни одной гребаной душе.
Когда я не ответил, Найла напряглась, а затем в ее глазах мелькнуло разочарование. Хотел бы я сказать, что мне было похуй, но это было не так. Это было моим бременем.
Мой выбор.
Я не делился памятью о Уиллоу, никогда о ней не говорил. Грим был единственным мудаком, который достаточно смел, чтобы поднять тему, и ему повезло, что я не надрал ему задницу за это. Уиллоу осталась похороненной в прошлом, и я предпочел оставить ее там до того момента, когда смогу посмотреть в глаза ее убийце и забрать его прогнившую душу.
Глава 11 — Найла
Мой спор с Наоми имел серьезные последствия. Я была вне себя от беспокойства и разбитого сердца. Все, что она сделала, это оттолкнула меня. Я не могла подобраться ближе, как бы сильно я ни старалась. Когда она выгнала меня из своей комнаты, я отправилась домой, зная, что полтора часа езды дадут достаточно времени подумать о том, как помочь своей сестре. Она не собиралась продолжать отказываться и выходить сухой из воды. С меня было достаточно. Через пару дней я вернусь в больницу и заставлю ее слушать. Она была не единственной, кому было больно. Наоми нуждалась во мне, и я не могла вынести невысказанных слов между нами.
Я остановилась, чтобы купить продукты и некоторые другие предметы первой необходимости, заправила бензобак, затем припарковалась на подъездной дорожке, совершенно измотанная. Мне удалось выгрузить весь хлам с работы и дополнительные сумки, с которыми я обычно путешествовала. Смена работы означала конец долгим поездкам на работу. То, в чем я отчаянно нуждалась.
Следующие сорок восемь часов были самыми длинными в моей жизни. Конечно, я выспалась и убралась в доме, посмотрела несколько шоу, которые мне нравилось смотреть, и привела в порядок загроможденную спальню для гостей. Все было готово, чтобы вернуть Наоми домой. Тяжело сглатывая, я сдерживала слезы, пытаясь не думать обо всем, через что она прошла. Я ничего не могла сделать с ее прошлыми решениями или ее травмами, но я могла быть рядом с ней, когда она будет готова.
Где-то после обеда, я услышала громкий гул мотоцикла, который ехал по моей улице, а затем въехал на мою подъездную дорожку. Сбитая с толку, я открыла входную дверь, потрясенная, обнаружив Раэля, покрытого кровью. Он держался за бок, алая жидкость сочилась сквозь щель в его пальцах. Он покачнулся и чуть не упал, по крайней мере, дважды. Я думала, что мне придется ловить его, когда он наткнулся на мою дверь.
Мои руки взметнулись и удержали его в вертикальном положении, когда мы пробирались к моему дивану. Кровь растеклась по полу и пропитала материал дивана, прежде чем впитаться. Раэль бормотал бессвязные слова, говоря что-то о замене моего дивана. Смешно. Как будто это было важно, когда он был так близок к смерти.
— Я все равно ненавижу этот диван.
Он ухмыльнулся, а затем побледнел, его голова повернулась, а глаза затрепетали. Я похлопала его по усатой щеке, пытаясь разбудить его. Большой байкер не двигался.
Задрав его рубашку, я ахнула. Он был ранен ножом в живот, и это было глубоко. Рана была толщиной не менее дюйма.
— Как, черт возьми, это произошло?
— Не повезло, я полагаю, — пробормотал он, слишком беспечно. Я была поражена его ответом.
Как часто он получал травмы?
Огнестрелы? Порезы? Избиения? Все ради его жизни в мотоклубе.
— Ты безрассуден, — обвинила я. — Ты совсем не заботишься о своей личной безопасности? Это не шутка, Раэль. Ты мог умереть, если бы не пришел сюда. Ты бы не добрался до больницы.
Он не ответил, только криво усмехнулся.
— Я серьезно. Тебе нужно быть более осторожным.