Жестокие игры в академии драконов. Часть 1 (СИ)

Я только разделась, чтобы перевоплотиться в адепта айсхолла, как в комнате зазвонил будильник. Улыбнулась сама себе в зеркало и совершенно раздетой на носочках побежала обратно, чтобы выключить будильник. 
Что-то было в этом особенное. Хулиганское. Словно я всю жизнь хотела этого, но никогда не могла себе позволить. Свобода, простота, обнажённость не столько тела, сколько внутри. Мой взгляд упал на собственное тело в зеркале, стоявшем в углу, и я подошла к нему, рассматривая саму себя – впервые так близко и так детально. Тяжёлая грудь, обтянутая тонкой бледной кожей, сквозь которую просматриваются вены. Крепкие шарики сосков и ярко-красные, словно губы, круги с крошечными пупырышками. Прямая линия живота, плавно переходящая в рёбра и треугольник тонких светлых, едва заметных волос ниже… 
Сердце застучало глуше. И в этот момент я будто услышала чей-то голос глубоко внутри. Слов разобрать было невозможно – настолько тихий и далёкий этот голос, но его звук вызывал во мне что-то непривычное… непонятное. 
Я провела ладонью по груди и осторожно, чуть опасливо сжала один из сосков, и наслаждение пронзило меня насквозь. Великая Праматерь, почему я никогда не знала, что такое наслаждение вообще существует в этом мире?!
Будильник зазвонил снова, заставив меня отвлечься. Кровь пульсировала в висках. Хотелось сделать с этим что-то, выпустить на волю, успокоить этот голос, который будто звал меня погрузиться глубже в…
Во что? 
Я вспомнила, что Райнер сделал со мной ночью и закусила губу, издав короткий стон. 
И именно в этот момент дверь открылась. Внезапно испугавшись и застыдившись, я схватила со спинки кресла покрывало и попыталась замотаться в него. 
Вид в зеркале при этом был настолько нелепый, что я покраснела до самых кончиков ушей.
— Прости, я просто переодевалась в… в ванной, и тут будильник… я… я сейчас.
И, опустив глаза в пол, поспешила обратно, но Райнер сделал пару шагов вперёд и, поймав меня, прижал к себе. Волнение снова охватило меня.
— Если будешь ходить в таком виде по дому, я не против, – прошептал он, склонившись над моим ухом. – Могу сделать потеплее, если тебе холодно.
Его дыхание обожгло мою кожу, и мурашки побежали по ней от макушки до самых пяточек. Он мягко взял в руку мою ладонь, которой я удерживала на груди покрывало – и оно соскользнуло на пол. И мне было всё равно. Привстав на носочки, я потянулась к нему, надеясь встретить губами его губы, но вместо этого почувствовала на губах прикосновение. Он провёл по ним большим пальцем и скользнул внутрь между губ. Я растерянно приоткрыла рот и чуть сжала зубами его палец. 
В этом было что-то… особенное.
— Если хоть одна живая душа узнает, что между нами что-то есть, – проговорил он, и голос его не был спокойным, – мы вылетим отсюда оба.
Я понимающе кивнула, а Райнер сделал глубокий вдох и медленный выдох.
— Бездна… сопротивляться этому – пытка, честное слово, – он мягко отстранил меня от себя. – Но за пять минут мы точно не управимся. Беги скорее одевайся, и я отведу тебя на первую пару. 
Я протестующе застонала – и он, властно схватив меня за подбородок, поцеловал с такой одержимостью, что, казалось, одного этого поцелуя хватит, чтобы вновь пережить ту вспышку, которая случилась ночью.
Но этого не произошло. Когда он выпустил меня, дыхание было тяжёлым, надрывным, а мыслей в голове не было совсем. Только страстное желание чего-то… чего я ещё не знала.
— Быстро, – прохрипел он. – Я подожду снаружи. 
Он вышел, сбросив огненную защиту с двери, а я чуть не разлилась лужицей на том самом месте, на котором стояла. В чувство меня привело ощущение медленно стекающей по ноге капельки. 
Великая Праматерь, неужели все люди обречены испытывать это наслаждение… и это страдание?
С трудом взяв себя в руки, я всё-таки дошла до ванной. Райнер прав. До пары осталось совсем мало времени.
Через несколько минут мы с Райнером шли по длинному ледяному переходу в большой учебный корпус. Он стоял отдельным зданием, намного более приземлённом, чем замок Айсхолла, хотя также высечен в скале. Переход вёл на верхний этаж учебного корпуса, и из него открывался вид на полигоны. Несмотря на ранний час, на них уже царила жизнь. Среди снегов то и дело виднелись вспышки, потоки яростного пламени и другие проявления магии стихий. У меня от восторга замерло сердце. Магией здесь было пропитано всё. Каждый встречный нёс в себе могущественную, опасную силу, – и никто не придавал этому факту никакого значения. Конечно. Они с этой силой всю жизнь. Они родились и выросли среди таких же.
 
— Мистер Райнер, – тихо обратилась я к задумчивому профессору. Он опустил на меня взгляд с высоты своего внушительного роста. – Вы ведь Саргон, значит, родились и выросли в Виригии, так?
— Так, – он поднял взгляд прямо перед собой. – Почему такой вопрос?
— В Виригии ведь довольно мало драконов…
— Куда больше, чем было до Великих Перемен. 
Я кивнула, признавая его правоту.
— Однако, и по сей день в Виригии не много драконов. На всех хватает трёх академий, в которых также обучаются и гости из других миров. А в Истхелльгене принимают даже людей. 
— Не понимаю, к чему ты клонишь.
— Каково это… всю жизнь быть драконом в нашем мире?
Он вскинул бровь, снова с интересом посмотрев на меня. 
— Даже не знаю, как на это ответить. С одной стороны, драконы правят этим миром, в наших руках все основные институты, финансовые потоки, силовое превосходство. С другой стороны, знаешь, не сильно-то мы от людей отличаемся. Те же чувства, мысли, проблемы. Да ты и сама до сих пор не до конца веришь, что являешься драконом.
— Уже верю, – тихо возразила я. – Сегодня мне удалось… услышать его зов.
— В самом деле? – Райнер, впервые за всё утро, улыбнулся. – Это же прекрасно! Полдела сделано! Надо только дожать немного. Может даже хватило бы обычного переливания силы, но потери слишком большие, может не получиться…
Он закинул руку за голову и резко почесал затылок, растрепав свободно спадавшие на плечи волосы.
— Значит, со мной всё нормально?
Райнер усмехнулся. Сузил глаза и едва заметно подмигнул:
— Конечно. Я же говорил.
Я прижала крепче к груди папку с письменными принадлежностями – всё, что у меня пока что было для учёбы. Тетради, карандаши, ручки и прочую мелочь этим утром Райнер привёз из города, и мне по большому счёту теперь нужны были только учебники. В какой-то момент мне даже показалось, что до поступления в Айсхолл у меня не было как таковой жизни: за эти пару дней я ни разу не хватилась никаких вещей, оставшихся дома, кроме, разве что, одежды.
Столько лет прожила на свете – и вот, за душой не осталось совсем ничего.
Когда мы подошли к аудитории номер триста два, где у меня должна была проходить пара по магии стихий, Райнер огляделся. По коридору шла девушка в учебной форме. Окинув нас любопытным, но не особенно выразительным взглядом, она вошла в аудиторию – и в коридоре воцарилась тишина. Лишь голоса доносились издалека.
— О том, что живёшь у меня – никому ни слова. Называй меня только “мистер Райнер” или “профессор Саргон”. Сегодня я у тебя пар не веду, но даже при случайных встречах старайся делать вид, что мы незнакомы. Всё ясно?
— Да, мистер Райнер, – пролепетала я, чувствуя, как краска вновь приливает к щекам, потому что впервые за утро позволила себе рассмотреть его и вдохнуть притягательный запах. 
— Бездна, – выдохнул он, качая головой. – Держите себя в руках, мисс Линаэль. 
Дракон развернулся на каблуках высоких кожаных сапог и, не прощаясь, ушёл прочь. Стук его шагов ещё долго разносился по коридору. 
Адептов в коридоре становилось всё больше. В основном все направлялись в триста вторую аудиторию, и почти все бросали на меня странные выразительные взгляды. Надо было, наверное, тоже войти, но мои щёки горели, а по звенящему от напряжения телу то и дело пробегали волны мучительной тоски.