Секреты леди

– Удивительно, как вам удалось утаить авантюру от сестры.
– Я очень редко что-то от нее скрываю, но о намерении позировать художнику рассказать не могла. Она ни за что не позволила бы мне совершить сомнительный поступок.
Бенджамин задумчиво рисовал тростью круг за кругом.
– А почему не хотите открыть правду сейчас?
Мисс Ханикот судорожно вцепилась в концы широкого лилового пояса.
– Аннабел всегда обо мне заботилась. Не хочу больше утруждать ее. Она обязательно начнет беспокоиться, нервничать, а в ее нынешнем положении это абсолютно противопоказано. Нет, я должна решить проблему своими силами. – Она смущенно усмехнулась. – С небольшой помощью с вашей стороны.
Граф потер подбородок, раздумывая, как бы деликатнее задать следующий вопрос, но в итоге остановился на своем привычном способе: старой доброй прямолинейности.
– Можно мне обращаться к вам по имени – Дафна?
Голубые глаза изумленно расширились, а розовые губки округлились в смущенном возгласе:
– О-о-о!
Не дождавшись конкретного ответа, лорд Фоксберн уточнил:
– Разумеется, только когда мы наедине. Поскольку нам предстоит работать вместе и много общаться, от лишних формальностей лучше избавиться. Учитывая природу дела, не вижу смысла в церемониях.
– Но как же в таком случае прикажете называть вас?
Он равнодушно пожал плечами.
– Называйте, как хотите. Шокировать меня трудно. Ну, а если воображение подводит, можно использовать имя: Бенджамин или даже просто Бен.
Мисс Ханикот взглянула с легким недоумением, как будто не подозревала, что у графа Фоксберна тоже может быть не только громкий титул, но и обычное человеческое имя.
– Бенджамин звучит очень красиво, и вам это имя идет. Согласна: наедине будем называть друг друга по имени. Итак, каков же наш первый шаг?
– Подождите. Сначала расскажите, каким образом вашей матушке удалось вылечиться от туберкулеза.
– Э-э-э… видите ли, к счастью, первоначальный диагноз оказался неверным. Герцог Хантфорд прислал к нам своего личного доктора; тот сумел выявить ошибку и прописал новый курс лечения. Конечно, времени потребовалось немало, но в конце концов болезнь отступила. Сейчас мама чувствует себя прекрасно.
Граф подозревал, что рассказ неполный, а в невероятной истории выздоровления кроется какая-то тайна: счастливый конец прозвучал подозрительно просто и гладко. Но сейчас вдаваться в подробности не хотелось.
– А кому-нибудь еще известно о том, что вы позировали для портретов?
– Нет. Томас раздобыл драпировку, несколько ламп, купил в ломбарде видавший виды шезлонг и оборудовал на заброшенной фабрике подобие студии. Никто нас там не беспокоил, если не считать крыс.
– Звучит заманчиво.
Дафна грустно улыбнулась воспоминаниям.
– На самом деле ничего плохого не было; вот только сеансы проходили зимой, и стоял жуткий холод. Иногда я начинала дрожать, и Томасу приходилось напоминать о необходимости сидеть неподвижно.
В рассказе то и дело звучало имя Томаса, однако сочувствия у Бенджамина оно не вызывало. Чем больше он узнавал о художнике, тем с меньшей симпатией к нему относился, – даже если не учитывать изначального предубеждения. Заставлять молодую леди сидеть практически раздетой в необитаемом, холодном, полном крыс доме было непростительным эгоизмом – независимо от обстоятельств. Вывод напрашивался сам собой: этот Томас правильно сделал, что сбежал на противоположный берег Ла-Манша.
Граф встал и принялся медленно расхаживать перед фонтаном, чтобы размять затекшую ногу.
– А мать Томаса может знать имя его покровителя?
– Не исключено. Это несложно выяснить, хотя, если начать расспросы внезапно, существует опасность вызвать подозрение. Миссис Слейт до сих пор поддерживает дружеские отношения с моей матушкой, поэтому действовать надо крайне осмотрительно. Если мама вдруг узнает о легкомысленном поступке, разочарование окажется разрушительным. Хуже того, она начнет винить себя в дурном воспитании дочери. Нет, портреты должны остаться в тайне!
– Пожалуй, имеет смысл начать поиски в бумагах Роберта. Картина попала к нему незадолго до гибели, так что есть надежда обнаружить какой-нибудь документ о покупке. – Пришло время вопроса, которого Бенджамин боялся больше всего, но обойти стороной никак не мог. – Вы знали старшего брата лорда Билтмора? То есть были ли знакомы лично?
 
– Даже если когда-то наши пути пересекались, мне это неизвестно. Думаю, впрочем, что мы вращались в разных кругах.
Граф вздохнул с облегчением и снова принялся ходить, однако проклятая нога вдруг подогнулась, и он едва не упал. Дафна вскочила и подставила плечо, как жалкому инвалиду.
– Сам справлюсь, – мрачно отрезал Бенджамин.
Она торопливо отошла и в знак покорности подняла ладони.
– Да-да, вижу.
Черт возьми, какой же он осел!
– Уже успел научиться справляться с ранением собственными методами.
– Очень хорошо. Недавно вы сказали, что одним из действенных способов лечения является алкоголь. Каковы же другие?
– Иногда, помимо крепких напитков, неплохо помогают крепкие слова.
– В таком случае скоро окончательно выздоровеете.
– Если у вас нет более эффективных средств, – сухо заметил граф, – то, пожалуй, продолжу пользоваться проверенными. Теми, которые облегчают существование или хотя бы помогают пережить день.
– Пережить день. Нет, эта малодушная тактика никуда не годится. – Дафна подошла к фонтану, провела пальцем по краю каменной чаши и вдруг принялась стягивать длинную перчатку. Бенджамин открыл рот, чтобы спросить, какого черта она затеяла, однако язык прилип к небу.
Тем временем мисс Ханикот наклонилась и сунула обнаженную руку под бившую из центра чаши струю. Струя раскололась пополам, но тут же восстановилась, оставив на руке блестящие ручейки. Бенджамин зачарованно наблюдал за игрой.
– Вода обладает множеством замечательных, очень полезных свойств, – объявила Дафна.
– Если вы надеетесь, что я буду это пить, то глубоко заблуждаетесь.
Она звонко рассмеялась.
– Нет, я вовсе не собиралась предлагать пить воду из фонтана. Но почему бы не попробовать другие процедуры?
– Например, отправиться в Бат? Нет уж, благодарю покорно.
– Напрасно вы так решительно отметаете саму возможность поездки. Люди верят в целебные воды Бата, и многим они действительно помогают. Но я имела в виду кое-что иное. Когда мама заболела, я пошла в библиотеку и взяла все медицинские журналы, которые там хранились. Помочь ей мне так и не удалось, но все равно чтение не прошло даром: узнала о человеческом организме много нового.
– Неужели? – Лорд Фоксберн многозначительно вскинул брови. – Так поделитесь же скорее!
– Может быть, рассказать о последствиях дифтерии? Или о симптомах желтой лихорадки?
– Честно говоря, надеялся на что-нибудь более возбуждающее. Но простите. Кажется, я вас перебил.
Дафна снова повернулась к фонтану и провела пальцами по бурлящей поверхности воды.
– Медицинские ванны способны облегчить боль.
Бенджамин с трудом удержался от смеха.
– К сожалению, если окропить ногу водой, лучше не станет.
– Возможно, и не станет. Но в сочетании с другими средствами… надо бы исследовать этот вопрос.
Меньше всего на свете Бенджамину хотелось, чтобы Дафна думала о нем как о больном, нуждающемся в заботе и лечении.
– Не стоит утомлять себя долгими скучными поисками лекарства.
– Это самое меньшее, что я могу сделать для вас в то время, пока вы будет утомлять себя долгими скучными поисками второго портрета.
– Что ж, как вам будет угодно. – Если ей требовалось чем-то себя занять, чтобы отвлечься от страха за собственную шаткую репутацию, то особого вреда он в этом не видел.
Мисс Ханикот с подозрением прищурилась и скрестила руки, одна из которых все еще оставалась соблазнительно оголенной.
– Не верите, что способна помочь?
Бенджамин хмыкнул.
– Честно говоря, совсем не верю.