Вавилонские ночи (СИ)

Анна перевела взгляд на Шпандау:
— А вы тут что забыли?
— Я уж подумал, что грянула война. С вами все в порядке?
— Спасибо, нет. Пока вы там нежитесь на солнышке с чертовой книжкой, меня уже пять раз могли похитить.
— Я сидел прямо у вас под окнами, — возразил Шпандау. — Так что можете не волноваться, если, конечно, за вами не охотятся ниндзя на вертолете.
— Почему бы вам обоим просто не заняться тем, за что вам платят, умники? Ну хотя бы для разнообразия?
Она развернулась и зашагала вверх по лестнице. Шпандау поглядел на Пам.
— Бывает, — пожала плечами она.
В тот вечер в Кап д’Антиб на вилле «Ломон» намечался прием. «Ломон» считалась одной из крупнейших медиакомпаний в Европе, ей принадлежала половина кинотеатров в пяти странах. Все стремились засветиться перед «Ломоном», поэтому устраиваемые фирмой приемы обычно становились кульминационными моментами фестиваля. Анна, Пам и Шпандау прибыли, когда вечеринка уже шла полным ходом, перейдя в стадию скандальных выходок и буйства. Пам отделилась от компании, чтобы вдосталь посплетничать, а Шпандау таскался за Анной, как собачка на поводке, пока она пыталась обаять всех собравшихся.
Вечер выдался странный. Анна по-прежнему дулась, хотя уже и не пыталась наброситься на любую движущуюся цель. Она поужинала у себя, а Шпандау и Пам сидели в столовой и болтали о том о сем, пока не настала пора переодеваться и готовиться к выходу. Шпандау стряхнул пыль со смокинга и порадовался, что не забыл запонки. Когда он спустился в холл, Пам разговаривала по мобильнику. На ней был облегающий зеленый наряд, выгодно подчеркивавший фигуру, которая если и не затмевала фигуру ее звездной сестрицы, то во всяком случае гарантировала, что Пам не придется во время танцев подпирать стенку. Она одобрительно улыбнулась Дэвиду и сложила пальцы колечком, что означало «порядок!».
Еще полчаса он топтался в холле, сунув руки в карманы и ожидая появления Анны. Наконец, не выдержав, прихватил найденную колоду карт, уселся за обеденный стол и разложил пасьянс-косынку. Когда Анна наконец осчастливила их своим присутствием, Шпандау пришлось признать, что такого зрелища и впрямь стоило подождать. На ней было простое черное платье и минимум украшений, но стоило только скользнуть взглядом в вырез — и ты понимал, почему мальчики-подростки до сих пор ходят на ее фильмы табунами. Она зачесала волосы наверх, ее шея и линия плеч казались невыразимо изящными. Шпандау ведь забыл, что, когда ей не было и двадцати, она начинала карьеру как модель. Сейчас она неожиданно превратилась в более юную и хрупкую версию той женщины, которую он знал раньше, и платье или макияж были тут ни при чем. Скорее казалось, будто она по собственному желанию обернулась сверкающим невесомым созданием, плывущим вниз по лестнице. Шпандау хотел было как-то прокомментировать ее выход, но не был уверен, что она отнесется к этому благосклонно.
Проигнорировав его, Анна бросила сестре:
— Ну что, поехали. — И вышла на улицу. Пам и Шпандау поспешили за ней. Они вдвоем болтали, а Анна снова отмалчивалась, хотя Шпандау периодически ловил на себе ее взгляд. Всю поездку он ожидал, что она вот-вот взорвется, но так и не дождался.
Шпандау терпеть не мог подобные мероприятия. Поначалу он ходил за Анной по пятам, неуклюже представляясь гостям, поскольку Анна неизменно забывала упомянуть его имя. Если она и добивалась чего-то, Шпандау никак не мог сообразить, чего именно. Наконец эти игры ему надоели, и он, извинившись, отлучился во дворик — покурить. Он смотрел на залив и на огни яхт и гадал, почему вся эта публика мается ерундой, вместо того, чтобы просто заказать пиццу и поглядеть видео. Тут из дома выскользнула Анна с двумя бокалами шампанского и поставила один из них на гранитную балюстраду.
— Вы держитесь молодцом, — произнесла она. — На случай, если я вам раньше этого не говорила.
— Не говорили.
— Ну, зато подразумевала. — Она отпила глоток шампанского и облокотилась на парапет рядом с ним. — Господи, до чего же я все это ненавижу!
 
— Тогда зачем вы здесь?
— Чтобы подать позывные, — объяснила она. — Как канонерка, курсирующая вдоль берегов Филиппин. Чтобы вселить страх в сердца местных жителей и чтоб они знали свое место. Я довела вас до белого каления, да?
— Я скорее в полной растерянности.
— Не уверена, что в моих силах все прояснить.
— Обращаться с людьми как с дерьмом — это что, неотъемлемая черта звезды? — поинтересовался Шпандау.
— Полагаете, что разгадали меня?
— Так помогите же мне хоть чуть-чуть.
Она взяла у него сигарету, и он дал ей прикурить. Анна глубоко затянулась, а потом шаловливо выпустила дым ему в лицо.
— Это туман войны, малыш, — промолвила она. — Ты ни черта не видишь, у тебя дрожат поджилки от страха, и все, что тебе остается, это ковылять на звуки боя и надеяться на лучшее.
— Решили взять меня приступом? Извините, но зря теряете время.
— Знаете, что я делала перед тем, как мы сюда выехали, и почему я заставила вас ждать? Я выворачивала свои кишки наружу. Каждый раз так делаю, прежде чем отправиться на одну из этих долбаных пирушек. Это один из навыков, который приобретают все модели, — аккуратно блевать. Я до смерти перепугана, но вынуждена принарядиться и войти в помещение, наполненное десятками людей, которые точно так же боятся, но не показывают виду. Мы притворяемся, будто схватили весь мир за яйца, а сами стараемся не подходить друг к другу слишком близко, чтобы не учуять запах пота, которым обливаемся. Мы так здорово провели время за обедом, а потом все кончилось. Когда мы шли к машине, до меня вдруг дошло, что вечером придется тащиться сюда и разыгрывать представление, изображать кого-то, кем я не являюсь, на потеху горстке засранцев, которых я терпеть не могу.
— Так перестаньте.
— Не могу, — призналась Анна. — Знаю, это звучит жалко, но я ведь хорошая актриса. Мое ремесло по-прежнему много значит для меня. Да и что мне еще остается делать? Я такая, какая есть.
Она затушила сигарету о балюстраду и кинула окурок вниз, на гравиевую дорожку.
— К тому же здесь Андрей, — продолжала она. — Он слонялся за мной по всей комнате.
— Кто это — Андрей?
— Андрей Левин, режиссер. Предмет моей былой страсти. Его картина претендует на победу в конкурсе.
— Хотите, я дам ему в морду?
— Вы бы правда на это пошли? — удивилась она. — Ведь он не приставал ко мне только потому, что вы рядом. Я не могу вернуться туда без вас.
Он направился к дверям, ведущим в дом, но Анна его остановила.
— Ладно, — сказала она, — дам вам очередной шанс отметить, как хорошо я сегодня выгляжу. Раньше-то вы упускали такую возможность.
— Я хотел вам это сказать, как только увидел, но боялся, что вы голову мне оторвете.
— Теперь вам ничего не грозит.
— Вы прекрасно выглядите, Анна.
— Хорошо, — кивнула она. — Можете меня поцеловать.
Он нагнулся и нежно поцеловал ее.
— В том, что касается обольщения, вы жуткий тормоз, — заметила она. — Ну да ничего, мы еще свое наверстаем.
Она взяла его за руку, и они вошли внутрь, где принялись бродить с места на место, пытаясь при этом избежать разговоров с остальными гостями. В конце концов Андрей устремился к ним сам. Это был крупный мужчина с копной непослушных волос. Он уже давно не сводил с Анны глаз. В руке он держал стакан с водкой, но по его виду невозможно было определить, сколько он успел выпить. По-английски он говорил чисто и правильно, со славянским акцентом.
— Ты не меняешь тактику, — заявил он Анне. — Это плохо.
— Чем же плохо?
— Работа, — сказал Андрей. — Мы все торгуем собой ради работы. Ты ищешь роли, я ищу деньги. У меня получается лучше, чем у тебя. Я — как это называется? — ловлю рыбу на живца. Хожу по комнате с удочкой и высматриваю рыбку. А ты стоишь на месте, это неправильно, если, конечно, ты не форель. Помнишь, как я брал тебя на рыбалку в Шотландию?
— Ты путаешь меня с какой-то другой своей пассией.