Шторм в моей крови (СИ)

Комната эта была абсолютно круглой с аркой. Стены её были исписаны светящимся зелёно-лазурным светом, который то тускнел, а то разгорался. В центре комнаты стоял алтарь: примерно полметра в высоту, два в длину и метр в ширину. чёрный обтесанный камень без каких-либо надписей, и на фоне остальной обстановки, кажется, что его сюда переместили из совсем другого мира, больно уж камень был странный: идеально гладкий, без единой выемки, углублений и царапин. Я когда впервые его увидела, то подумала, что он из железа, уж больно по виду похож.
Первым делом я смела намоченной из бутылки водой тряпкой пыль, потом достала из сумки теплый плед, постелила на алтарь, а то он все же каменный, а у меня и так с головой проблемы, не хватало, ещё начать с застуженными почками мучиться.
Когда манипуляции по улучшению комфорта были проведены, я достала две колбочки с зельем и одну протянула дракону, который наблюдал за мной с насмешливой улыбкой и удивлением в глазах.
— Пей и раздевайся, — произнесла, но адепт с недовольством покосился на колбочки и хмуро спросил:
— Это что?
— Это то, что поможет нам побыстрей возбудиться, — честно ответила, а потом взглянула в глаза дракона и добавила: — И ты с этим не затягивай…
Обе колбы были вырваны и раздавлены сапогом дракона. Не успела я возмутиться подомному вандализму, как он схватил меня под мышки и одним резки движением посадил на алтарь и поцеловал.
Его поцелуй был требовательный и яростный, а во взгляде золотых глаз была злость и недовольство.
Оторвавшись от моих губ, парень прорычал с раздражением:
— Ты меня возбуждаешь и без всяких зелий! — по его тону казалось, что данный факт его раздражает и я, признаться, не понимала почему.
— Так бы сказал и не пил, — ответила с непониманием. — Зачем мою порцию было разливать?
Дракон зарычал, сжал мои плечи и холодно спросил:
— Думаешь, мне будет приятно впервые заняться этим с женщиной, которая выпила зелье, чтоб возбудиться?
Я закатила глаза, а дракон вновь зарычал.
— Слушай, мы же сюда не для приятного время препровождения пришли, — с легким возмущением отвечаю, — а по делу. И ко всему, я же не мужчина, которого любая голая женщина возбуждает.
— Значит, я тебя не возбуждаю, — хмуро вынес вердикт дракон и не успела я ответить, как раздвинул мои ноги и вплотную придвинул меня к себе. — А так?
Высота алтаря была как раз такой, которая позволял ему прижаться ко мне так, чтоб я на деле убедилась в том, что зелье ему, правда, не нужно.
Чувства от того, что он прижимался ко мне, были странные, но явно не возбужденные. Меня это, скорей, нервировало, а ещё появился легких страх… и словно чувство дежавю…
В голове вдруг всплыло воспоминание: внимательные синие глаза и веселый голос:
— А ты хитрюга, но кровь твою я не буду проливать подобным образом, а вот твой рот…
Дракон попытался наклониться ко мне и поцеловать, но я уперлась ладонями ему в грудь и простонала:
— Нет… я не могу…
Страх заполнил меня, как люди заполняют ночные горшки, от чего меня начала бить мелкая дрожь.
Парень сочувственно посмотрел мне в глаза, слегка улыбнулся и мягко произнёс:
— Не волнуйся, я понимаю, ты боишься, но клянусь, что буду нежен и постараюсь доставить тебе как можно меньше боли.
— Ты не понимаешь, — голос мой был хриплый и напряженный. — Я не знаю, что со мной, но этот страх не из-за того, что должна с тобой переспать. Это что-то другое… Это сильней меня…
Дрожь усилилась, дракон это заметил и нахмурился.
— Пожалуйста, можешь отойти от меня, — почти прошептала, но он послушался и сделал два шага назад.
Страх не прошел, а во рту появился металлический вкус крови — это я прокусила внутренние стороны щек.
Сплюнув кровь на пол, сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться.
В памяти словно клеймо застыли синие глаза, и я отчетливо понимала, что принадлежат они дроу… и это был, скорей всего, один из них…
Удивительно, что вспомнив их, у меня не случился рецидив.
Спрыгнув с алтаря, быстро метнулась к скинутой рядом сумке, достала записывающий кристалл и произнесла:
 
— Синие глаза, явно принадлежат дроу. Голос мягкий, игривый. Сказал: "А ты хитрюга, но кровь твою я не буду проливать подобным образом, а вот твой рот".
Записывать воспоминания при драконе было нежелательно, но на счету была каждая секунда, и нужно было быстрей все записать. Ко всему, не думаю, что адепт, что-либо поймет из моих слов.
Подняв голову, я встретилась с взволнованными глазами дракона, а следующая его фраза, просто выбила из моих легких воздух:
— Ты вспомнила кого-то из своих похитителей?
— Откуда ты знаешь?! — воскликнула со злостью.
Дракон слегка смутился и с неловкостью ответил:
— Твой брат, когда ты потеряла сознание, упав с колосса.
— Врешь! — тут же зло воскликнула. — Он не стал бы вам просто так ничего рассказывать!
— Ты тогда тоже что-то вспомнила, — признался дракон.
— Даже если так, он всё равно бы незнакомцам ничего бы не рассказал! — стояла я на своём.
Моя проблема была не для общего доступа, так что посвящать в неё не пойми кого Джонни, точно, не стал бы.
Дракон вздохнул и с легким раздражением произнёс:
— Твой брат просил тебе ничего не говорить, чтоб у тебя вновь не случился провал в памяти!
— Значит, я вспомнила что-то серьёзное, но вот из-за чего? — задумчиво пробормотала я под нос, а потом закрыла глаза, сосредоточилась и вызвала телепорт.
— Уходи, — махнула рукой на телепорт. — Он выведет тебя в один хороший бордель. Найдёшь Варша и скажешь, что от меня. Он мне одну услугу задолжал, так что денег с тебя не возьмут. Я заберу тебя завтра с утра.
— А…
— А с этим мы разберёмся как-нибудь потом, — раздраженно отрезала. — Ограничения во времени у нас нет.
Дракон хмуро смотрел мне прямо в глаза, и весь его вид кричал, что он хочет что-то сказать. Так и не набравшись смелости, он отвел взгляд, как-то грустно ухмыльнулся и вошёл в телепорт.
Закрыв телепорт, я некоторое время стояла и задумчиво смотрела на светящиеся надписи, потом активировала другой телепорт и направилась к своему дяде дознавателю, рассказать о вспомнившихся глазах дроу.
***
Александр Шторм — глава отдела дознавателей Родгарна — в столице человеческого королевства Светлистар. Он же имперская лайка, цепной пес короля, клятая ищейка. Он же младший брат моего отца, а мне, разумеется, дядя, встретил меня с застывшим выражением лица словно скульптура, к которой обратился с просьбой показать выход из парка турист, ибо солнышко напекло голову. Когда поздоровалась, уголки губ Саши слегка приподнялись, но я прекрасно знала, что для него подобное выражение сродни широкой улыбке, наполненной счастьем.
— Рад видеть тебя в добром здравии, Элла, — голос у моего родственника был властный и хрипловат, но могу с уверенностью сказать, что это был самый красивый голос, который мне когда-то доводилось слышать.
…или дело все в том, что когда ты неделями лежишь на кровати, не в силах пошевелиться, моргнуть, зевнуть, почесать нос, а где-то сверху этот голос не просит, не умоляет, не выпрашивает как другие, а приказывает… приказывает жить.
И ты подчиняешься. И лишь за тем, чтоб вновь услышать этот голос…
Внешне Саша был типичным представителем семьи Шторм: рыжим, веснушчатым, зеленоглазым, невысоким, но жилистым. Но характером он настолько отличался от членов семьи Шторм, что если бы не его фамилия, то никто и не подумал, что этот мужчина имеет какое-либо отношение к этому роду.
Александр был сдержанный, даже скупой на эмоции, холодный, грубый и имел стальную защиту размером с милю… точнее, таким он был сейчас.
Отец рассказывал, что когда-то Саша был другим, таким же как все мы, и занимался он артефактами. Все дело в том, что дядя был третьим человеком-артефактом в моей семье. Остальные двое — это я и бабушка Изурия. В своих экспериментах дядя добился неимоверных успехов. Все пророчили ему блестящее будущее, и так было до того, пока он не влюбился. Эта девушка была тоже артефактор и у неё была мечта: построить школу для артефакторов в мире Арвет. Казалось бы, какая благородная и достойная уважения мечта, вот только ради её осуществления она решила продать Сашу охотникам за нами. Дядю спасла случайность: в день запланированного похищения он был не один, а со своим другом-некромантом, который, можно сказать ласково, ещё тот псих, ведь другие, точнее обычнее и спокойные, люди и нелюди с нами дела имеют крайне редко. Шестеро охотников, скорей всего, позже очень пожалели о том, что решили влезть в это дело (ели у зомби ещё остались какие-то чувства), они же и рассказали, кто продал дядю и за какую баснословную цену.