Безрассудный (ЛП)

Затем отправился на кухню, открыв все ящики и шкафы, помимо того, что находился над холодильником. Это было бы последним средством. Адам должен где-то хранить алкоголь. Открыв морозильник, он издал торжествующий возглас. Бутылка водки высшего сорта, всё ещё запечатанная. Ной без раздумий открыл её, сделал два больших глотка, чувствуя, как алкоголь обжигает желудок, и молясь, чтобы воспоминания отступили, как это было раньше. Ной взял бутылку с собой в постель, прижимая холодное стекло к груди, и продолжил смотреть мультфильмы, стараясь не думать ни о чём тяжелее, чем «Ох, уж эти детки» и «Черепашки-ниндзя».
Чем больше Ной пил, тем больше наслаждался мультфильмами своего детства. К тому времени, когда дверь квартиры распахнулась, Ной был уже совершенно пьян. Когда Адам поднимался по лестнице, услышал странный шуршащий звук и остановился, увидев бутылку водки.
— Вижу, ты нашёл заначку моего брата.
Ной пожал плечами, тело онемело.
— Какого брата? У тебя их около дюжины.
Адам хмыкнул.
— Арчера. Нашего дегенерата, любителя азартных игр. Он очень гордится своей ролью. — Адам поставил два пластиковых пакета с продуктами на кровать, отодвинув ноутбук, чтобы сесть. — Насколько ты пьян?
Ной держал большой и указательный пальцы на расстоянии около дюйма друг от друга.
— Изрядно пьян. Ты меня бросил.
Адам не вздрогнул от обвинения, прозвучавшего в его словах.
— Я был в бешенстве. Вне себя от ярости. Я знал, что не могу контролировать себя, а ты и так был в стрессе, поэтому поехал прокатиться, покатался по округе и послушал злобную музыку. Потом позвонил папе и спросил его, что мне делать с тобой.
— Что тебе делать со мной? — повторил Ной, задаваясь вопросом, не прозвучало ли это грубо только потому, что его мозг замариновался.
Адам вздохнул.
— Не... с тобой. Для тебя? Я не знаю, как помочь тебе пройти через это. Я хочу помочь тебе.
Слёзы навернулись на глаза Ноя от искренности его голоса.
— Что он сказал?
Адам усмехнулся.
— Кучу всякого бреда о вернувшихся воспоминаниях и о том, что тебе нужно проработать их с психотерапевтом, и что я не имею достаточной квалификации, чтобы справиться с тем, через что ты проходишь.
Сердце Ноя сжалось в груди.
— Ох.
— Да, ох. Так что я повесил трубку и позвонил Каллиопе, — насмешливо хмыкнул Адам.
Ной смахнул слёзы со щеки, удивляясь, что у него вообще что-то осталось.
— Что она сказала?
Адам достал свой телефон, читая с него, словно какой-то список.
— Она сказала завернуть тебя как... буррито из одеяла? Купить твои любимые блюда. Обнять тебя, если ты этого хочешь. Оставить тебя в покое, если не хочешь. Каллиопа сказала, что если ты хочешь весь день лежать в постели и плакать, я должен позволить тебе, но не должен оставлять тебя одного, чтобы справиться с этим. Так что я заехал в магазин, а потом вернулся так быстро, как только мог.
У Ноя щемило в груди. Адам позвонил двум людям, чтобы узнать, что делают люди, когда другим больно. Разве это не романтично? Что, черт возьми, Ной знал о романтике? Это было приятно.
— Что в пакетах?
Адам немного просветлел.
— Я не знал, что тебе нравится, поэтому, — он поставил пакеты в центр кровати, — я взял всего понемногу.
Когда между ними на кровати появилась куча конфет, раздался негромкий смех. Так много шоколада — дешёвого и дорогого, который Ной никогда не мог себе позволить, а также чупа-чупсы, леденцы в виде соски, жевательные конфеты твиззлеры, и мармеладная шведская рыбка. Словно воплощённая в жизнь фантазия каждого ребёнка.
— Если тебе ничего из этого не нравится, просто скажи, что ты хочешь, и я смогу устроить доставку сюда в течение часа. Всё что угодно. А если ты голоден, мы можем заказать всё, что захочешь.
— Всё хорошо. Мне нравится всё. Кроме шведской рыбки. Они все твои.
Чтобы доказать свою точку зрения, Ной схватил шоколадку и развернул её, откусив кусочек, с удивлением обнаружив, что проголодался и сладкое лакомство пришлось как нельзя кстати.
Адам взял бутылку водки с колен Ноя, но не убрал её, а просто сделал глоток и поставил её обратно между ними.
 
— Ты не собираешься читать мне лекцию о том, как нехорошо запивать свои проблемы? — спросил Ной.
— Нет. Если это то, что тебе нужно, чтобы справиться, тогда я буду охранять тебя, пока ты это делаешь.
Сердце Ноя заныло, и подбородок уже в тысячный раз за день снова задрожал.
— Спасибо.
Адам кивнул. Через минуту он сказал:
— Мои родители жестоко обращались со мной, когда я был маленьким, до того, как мой отец усыновил меня. Это было ужасно. На уровне документального фильма Netflix. Но даже тогда я знал, что отличаюсь от других, потому что другие грустили, боялись и плакали. А я просто чувствовал ярость.
— Ты всё помнишь? — спросил Ной, одновременно печалясь за Адама и немного завидуя тому, что он избежал мучений, связанных с тем, что прошёл Ной.
— Я помню всё смутно, как люди помнят то, что произошло давным-давно. Но ничего не чувствую по этому поводу. Я не могу. Я не умею. Но ты можешь, и я не собираюсь осуждать тебя за то, как ты справляешься с этим, понимаешь? — Адам пожал плечами, а затем добавил: — Кроме того, я склонен убивать свои проблемы.
Ной снова немного улыбнулся, несмотря на своё состояние.
— Мы можем заказать пиццу?
Адам встретил его взгляд.
— Мы можем полететь в Чикаго и съесть пиццу у «Лу Малнати», если это заставит тебя улыбнуться, — пообещал он.
Ной как-то умудрился одновременно и рассмеяться, и зарыдать, поскольку был не в состоянии обработать два отдельных, но одинаковых чувства сразу.
— Я не хочу надевать штаны, — наконец вымолвил он.
Адам наклонился к Ною.
— Замечательно. Потому что ты мне нравишься без штанов.
Адам был достаточно близко, чтобы поцеловать его, но потом замешкался, как будто не был уверен, можно ли ему прикасаться к Ною. Ной обхватил лицо Адама и сократил расстояние, прильнув в целомудренном поцелуе. Адам с облегчением вздохнул. Ной тоже почувствовал некоторое облегчение.
— Прости меня за всё это.
— Не извиняйся. Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной, всегда. — Он осмотрел лицо Ноя, ухмыляясь. — Даже весь в соплях и рвоте.
Ной нисколько не обиделся. Он был уверен, что выглядит и пахнет ужасно.
— Если ты и дальше будешь кормить меня конфетами и пиццей, и давать запивать всё водкой, то есть большая вероятность, что ты до самого утра снова будешь убирать мою рвоту.
— Как скажешь, — ответил Адам, сделав ещё один глоток из бутылки, прежде чем использовать приложение на своём телефоне, чтобы заказать пиццу. — Пойдём и посмотрим это на большом телевизоре внизу. Ты можешь принести одеяло и свою водку для эмоциональной поддержки.
Адам собрал конфеты в пакет и взял одеяло, объяснив это страхом, что Ной упадёт с лестницы. Он не ошибся. Ной держался за перила, нетвёрдо спускаясь. Спустившись вниз, Адам включил мультики и завернул Ноя в буррито из одеяла, после чего сел на край дивана и похлопал по ноге, чтобы Ной присоединился к нему.
Ной знал, Адам ожидает, что он ляжет на диван, положив голову ему на ногу, как они делали прошлой ночью, но вместо этого Ной просто заполз к Адаму на колени. Адам выглядел удивлённым, но когда Ной прижался щекой к его груди, Адам просто подтянул его под подбородок.
— Всё в порядке? — спросил Ной нерешительно, хотя он знал, что Адам никогда не скажет ему «нет».
— Всё идеально.
~
На следующее утро Ной проснулся в залитой солнечным светом комнате и застонал, уверенный, что его голова треснет как яйцо при малейшем прикосновении. Ему казалось, что придётся отрывать себя от простыней, чтобы просто перевернуться. Рядом с ним лежал обнажённый Адам, лицом вниз, накрыв голову подушкой. Ной не помнил, почему и когда Адам снял свою одежду. Он вообще мало что мог вспомнить после того, как съел очень большую пиццу.