Усы, лапы и хвост (СИ)

— В самом деле?
— А ты как думал. Скорее всего, я найду на его место кого-то другого. Из наших. Но в любом случае не позволю, чтобы такие, как ты, вернули себе хоть одну позицию, завоеванную нами.
— Крысами, — не спросил, а скорее дополнил я.
— Крысами, — не преминула подтвердить Мегера, — но тоже не всякими. Видишь ли, большинству представителей нашего вида их жизнь… грязная, голодная и короткая — вполне естественна. Они и подумать не смеют о том, что могли бы жить как-то иначе: не среди дерьма… и не пожирая что попало. А уж изменить… Подобное, мне кажется, удел считаных единиц.
— А ты?
— А я… прежде всего я посмела. Посмела выглянуть за пределы своего пропахшего дерьмом мирка. И смогла понять вас, людей — не как грозных гигантов, могущих убить меня одним пинком. Нет: лишь как самозваных хозяев жизни. Привыкших к своему положению и уверенных в его незыблемости. Расслабившихся… и потому уязвимых. Ну а как иначе, если то, что есть у вас, получено по наследству, а не достигнуто собственными силами.
— Вот не согласен, — хмуро возразил я, — мне, например, пришлось немало потрудиться, чтобы достичь то, что я имею… имел.
— Это тебе так кажется, — отмахнулась Мегера, — а по мне, главное ты как раз унаследовал. Именно то, что и определяло твою жизнь до недавнего времени. Принадлежность к роду людскому… к тем, у кого есть права. Известно ведь выражение «права человека», но насчет «прав крысы» или «прав кошки» вряд ли кто-то слышал. То есть прочая живность — вся, что не ходит на двух ногах, — существует, лишь пока не мешает людям.
На этот пассаж мне нечего было ответить. Я смолчал, а велеречивая владелица серой «тойоты» продолжала:
— Кто хочет, тот ищет способ, а кто ищет — находит. Ваши вроде бы пословицы, человечьи. Вот и я нашла… на самой обычной помойке. Там, где довелось в тот день кормиться. Когда кто-то из вас проявил свою слабость… выкинув вещь не просто полезную, но даже судьбоносную.
— И что же это? Волшебная палочка? — переспросил я не без иронии… правда, признаться, вымученной. После превращения себя любимого в кота, крыс — в то, что вполне сойдет за людей, брезгливо поджимать губы при слове «магия» с моей стороны было бы глупо.
— Палочка, ха-ха! Лучше! — торжествующе отчеканила Мегера, — палочкой еще махнуть надо, а в отсутствие рук сделать это как-то трудновато. То ли дело кувшин с волшебным духом… я потом прочитала: их называют джиннами. Так вот, кувшин тот достаточно было просто открыть. Пробку сорвать. И можно смело загадывать желание. Да не одно!
— Сперва превратить в человека себя …
— …потом других, так сказать, собратьев, — дополнила Мегера начатую мной фразу, — просто попросить о том у джинна, и он превращает. По одному, правда. Ну да я не спешу. В таком деле и вариант «медленно, но верно» сойдет.
— В таком деле, — повторил я, холодея, — это что же… что-то вроде революции? Кто был никем — тот станет всем?
— Скорее уж инвестиционной программы. Я помогаю другим крысам, а они со мной потом рассчитываются. Или не рассчитываются, что им неизбежно выходит боком. Но цель ты понял правильно, котик. Другое дело, что посредством инвестиций власть, положение захватить и легче, и результативнее, чем вылезая на баррикады или творя беспорядки. А я… по крайней мере, уж я-то не намерена довольствоваться нижней ступенькой в человеческом обществе.
— Как хочешь, — я вздохнул, — охота стать человеком — становись. Но меня-то зачем превращать в животное? И не только меня?
— Побочный эффект, — отрезала Мегера, — что-то вроде закона сохранения. В конце концов, человека не зря называют царем природы. Слабый, бестолковый, но царь… а двух царей на одном троне быть не может. Тут либо мы — либо вы.
— То есть…
— То есть, как ты, наверное, уже догадался, — медленно, чуть ли не с наслаждением подводила Мегера черту под нечаянной нашей беседой, — возврата тебя, дорогой котик, в человечью шкуру не предвидится точно. Я не допущу. Потому, собственно, и раскрыла перед тобою карты. Вот пошантажировать недоумка, о долге забывшего, — другое дело. Здесь ты можешь очень даже и пригодиться.
 
— Пригодиться, значит. И… что мне за это будет? — немедля вопрошал я.
— Сытная кормежка и комфортная клетка, — последовал ответ, — ну и само собой, пока ты мне нужен, я сохраню твою никчемную жизнь. Вместо того чтобы сразу усыпить.
— Понятно, — медленно произнес я, набирая воздуха в свою небольшую мохнатую грудь, — в таком случае, пожалуй, я… не согласен. И вот еще что. Зря ты повернулась ко мне спиной.
На сей раз ответить что-либо Мегера банально не успела. В мгновение ока я прыгнул ей на плечо, намертво вцепившись в шею когтями передних лап. С наслаждением вцепился: о да, я отнюдь не безоружен!..
Заверещав, Мегера резко выпустила руль и потянулась ко мне — попробовав снять. Но не успела… и расчет мой оказался верным. Серую «тойоту», лишенную управления, вынесло на встречную полосу. Не заставил себя ждать и удар, порядком тряхнувший автомобиль.
А я в тот момент едва успел запрыгнуть под сидение.
  
6. Сорвать пробку
 
Еще одно преимущество кота перед человеком — наличие если не девяти, так хотя бы всяко больше одной жизни. Благодаря чему, живой и относительно невредимый, я смог выбраться из серой «тойоты». Притом что бывшая крыса, а ныне вполне человекоподобная Мегера, пленившая меня, пребывала как минимум в обмороке.
Вдобавок к сохраненной жизни и вновь обретенной свободе, из машины я смог вынести и кое-что материальное. А именно дамскую сумочку, помимо помады и телефона должную наверняка содержать и документы владелицы. С указанием адреса, по которому мне и следовало искать кувшин злополучного джинна. Единственную надежду на возврат прежней жизни.
Легкая для человека, такому небольшому существу, как я нынешний, сумочка Мегеры показалась тяжелее баула рыночного торгаша. Тем более что, выбираясь с ней из машины, мне приходилось не только тянуть этот трофей, но даже и поднимать. Что, поверьте, ох как трудно, когда у тебя нет рук. А уж как нелепо должна была выглядеть моя эвакуация со стороны!
Ну да хотя бы с последним обошлось: я смог уйти незамеченным. Несмотря на то, что очень скоро «тойоту» окружили зеваки, а некоторые даже пробовали снимать последствия аварии на камеры телефонов.
Еще рядом бродил второй участник происшествия — владелец синего «форда». Этот если и пострадал, то больше морально. Тревожно косясь в сторону автомобиля Мегеры и нервно-торопливым тоном говоря по мобильнику, он охотно поведал граду и миру, что думает о женщинах за рулем. Не скупясь при этом на крепкие выражения.
Однако в мою сторону никто из близстоящих людей даже не посмотрел. Или просто не заметил — за что отдельное спасибо вечерним сумеркам.
Добравшись до тротуара с сумочкой в зубах, я спрятался за павильон автобусной остановки. Тот, что ценно оказался непрозрачным: мода на конструкции из стекла в нашем городе оказалась столь же недолговечной, как и этот материал. Уж больно часто на хрупких стеклянных стенках срывали злость уличные хулиганы, пьяницы-дебоширы и прочие неуравновешенные особи. Да и спрятаться за стеклом было бы почти невозможно.
То ли дело железные листы! Закрытый ими от посторонних глаз, я принялся рыться в сумочке лапами, беспардонно выкидывая из нее разные мелкие предметы. Почти такие же движенья мне приходилось уже совершать в ящике с наполнителем, любезно предоставленном Гулей. Но, само собой, совсем с иной целью. Опять же времени в данном случае понадобилось куда меньше.
 
Согласно кое-как извлеченному паспорту, Мегера проживала среди людей под именем Ларисы Степановны Кочергиной. Наличествовала и дата рождения, проставленная хоть и задним числом, однако и сомнений в подлинности у несведущего человека вызвать не способная. Оставалось лишь восхищаться могуществом древнего духа, оказавшегося во власти человекоподобной крысы. Восхищаться — и одновременно надеяться, что дух этот сумеет помочь и мне.