Замок Отранто и другие истории
Проявленное юношей присутствие духа, а также его прямота и искренность произвели большое впечатление на Манфреда. Он даже ощутил склонность великодушно простить юношу, не повинного ни в каком преступлении. Манфред не был одним из тех свирепых тиранов, которые черпают наслаждение в жестокости, предаваясь ей просто так, безо всякого повода. Обстоятельства его жизни привели к тому, что он очерствел, но от природы он был человечен; и добрые начала в его душе тотчас давали себя знать, когда страсти не затмевали его разума.
В то время как князь пребывал в замешательстве, не зная, как поступить, из отдаленных подземных зал послышался и прокатился эхом неясный гул голосов. Когда шум приблизился, Манфред узнал голоса своих слуг, которых он разослал по всем уголкам замка на поиски Изабеллы.
– Где его светлость? Где князь? – кричали они изо всех сил.
– Я здесь, – ответил Манфред, когда они подошли ближе.
– О, государь! – воскликнул первый из вошедших в залу. – Какое счастье, что мы нашли вас!
– Нашли меня? – крикнул Манфред. – А Изабеллу вы нашли?
– Мы думали, что настигли ее, – ответил слуга, выглядевший насмерть перепуганным, – но, ваша светлость…
– Что? – прогремел Манфред. – Она убежала?
– Жак и я, ваша светлость…
– Да, я и Диего, – прервал этого слугу другой, следом за ним вошедший в залу; он казался еще более потрясенным.
– Говорите по очереди, – приказал Манфред. – Я спрашиваю вас: где Изабелла?
– Мы не знаем, – ответили оба в один голос, – но мы так испуганы, что ничего не соображаем.
– Это я вижу, болваны вы этакие! – сердито сказал князь. – Что же нагнало на вас такой страх?
– О, господин! – промолвил Жак. – Диего узрел нечто такое… Вы, ваша светлость, не поверили бы своим глазам.
– Что еще за нелепости! – вскричал Манфред. – Отвечайте прямо, без обиняков, не то, клянусь небом…
– Так вот, – сказал бедняга слуга, – если вашей светлости угодно меня выслушать, дело было так: Диего и я…
– Да, да, я и Жак… – взволнованно вставил его товарищ.
– Я же запретил вам говорить обоим вместе, – сказал князь. – Отвечай ты, Жак: этот дурак Диего, кажется, еще больше спятил с ума, чем ты. Что случилось?
– Милостивый господин мой, если вам угодно выслушать меня, дело было так: Диего и я, по приказу вашей светлости, отправились искать молодую госпожу, но, опасаясь встретить призрак нашего молодого господина, сына вашей светлости, – упокой, Господи, его душу! – поскольку он не получил христианского погребения…
– Глупец! – разъярился Манфред. – Так, значит, только призрак ты и видел?
– О, хуже, много хуже! – воскликнул Диего. – Я предпочел бы увидеть целый десяток призраков во весь рост.
– Никакого терпения не хватит с этими болванами: они сводят меня с ума! Прочь с глаз моих, Диего! А ты, Жак, встряхнись и отвечай: ты в своем уме или бредишь? Обычно ты проявлял некоторое здравомыслие. Или этот дурак, перетрусив, напугал и тебя до смерти? Говори, что такое ему привиделось?
– Сейчас, сейчас скажу, ваша светлость, – отвечал Жак, весь дрожа. – Я как раз и собирался поведать вам, что со времени ужасной гибели нашего молодого господина, – упокой, Господи, его невинную душу! – ни один из нас, верных слуг вашей светлости, не осмеливался поодиночке ходить по замку: только по двое. И вот Диего и я, полагая, что молодая госпожа Изабелла может находиться в галерее, отправились туда, чтобы найти ее и передать ей о желании вашей светлости говорить с нею.
– Ох, безнадежные глупцы! – вскричал Манфред. – А она тем временем скрылась, потому что вы испугались домового. Подумай ты, дурацкая башка: ведь она оставила меня в галерее, и я сам пришел оттуда.
– И все-таки, сдается мне, она еще и сейчас там, – сказал Жак. – Но пусть дьявол меня заберет, если я пойду снова искать ее в этом месте… Бедный Диего! Не думаю, чтобы он мог оправиться от этого…
– Оправиться от чего? – спросил, негодуя, Манфред. – Что ж, я так никогда и не узнаю, что застращало этих негодяев? Но я попусту теряю время. Следуй за мной, холоп, я сам посмотрю, в галерее ли Изабелла.
– Ради всего святого, добрый господин мой, – воскликнул Жак, – не ходите в галерею! По-моему, сам Сатана сидит там, в соседней горнице.
Манфред, до сих пор считавший, что слуги просто зря перетрусили, был поражен этим новым обстоятельством. Он вспомнил об ожившем портрете и о внезапно захлопнувшейся двери в конце коридора; голос его задрожал, и он растерянно спросил:
– Что такое там, в большой горнице?
– Господин мой, – отвечал Жак, – когда Диего и я подошли к галерее, Диего вошел в нее первым, потому что, как он сказал, он смелее меня. Так вот, войдя в галерею, мы никого в ней не нашли. Заглядывали под каждую скамью, под каждый стул и все же не нашли никого.
– А все портреты были на своих местах? – спросил Манфред.
– Да, ваша светлость, – подтвердил Жак. – Но нам не пришло в голову заглянуть за них.
– Ладно, ладно, рассказывай дальше, – приказал князь.
– Когда мы подошли к двери большой горницы, – продолжал Жак, – она была закрыта.
– И что же, вы не смогли ее открыть? – вновь прервал его Манфред.
– Да нет, ваша светлость, смогли. О, если бы небу было угодно не позволять нам этого! – воскликнул слуга. – На него, то есть на Диего, а никак не на меня, вдруг напала отчаянная храбрость, и он решился войти туда, хотя я и отговаривал его… Если я когда-нибудь снова войду в горницу, дверь которой закрыта…
– Не отклоняйся в сторону, – промолвил Манфред, содрогаясь, – и скажи ясно, что увидели вы в большой горнице, когда отворили дверь.
– Я, ваша светлость? – вскричал Жак. – Я ничего не видел: я стоял позади Диего. Из нас двоих, господин мой, видел это Диего, а не я, но я слышал шум.
– Заклинаю тебя душами моих предков, Жак, – торжественным тоном произнес Манфред, – скажи мне: что ты видел? Что ты слышал?
– Видел Диего, а не я, ваша светлость, – ответил Жак, – я только слышал шум. Как только Диего отворил дверь, он закричал и отскочил назад. Я тоже отскочил и спросил его: «Что там, призрак?» – «Призрак? Нет, нет, – отвечал Диего, и волосы на голове у него зашевелились сами собой. – Мне кажется, это – великан, он, верно, весь закован в латы; я видел его ступню и часть голени, они такие же огромные, как и шлем, что лежит посреди двора». Не успел он произнести эти слова, ваша светлость, как мы услыхали громкий звук, словно что-то большое начало шевелиться, и лязг доспехов: это, надо полагать, великан вставал на ноги, потому что сначала он, как потом сказал мне Диего, должно быть, был простерт навзничь, поскольку нога его лежала, а не стояла. Прежде чем мы добрались до конца галереи, мы услышали, как дверь большой горницы захлопнулась за нами, но мы не осмеливались обернуться и посмотреть, не преследует ли нас великан; правда, теперь я думаю, что мы бы слышали его, если бы он гнался за нами; но, ваша светлость, ради бога, пошлите за капелланом, и пусть он изгонит духов из замка, потому что… потому что замок, конечно, околдован.
– О, пожалуйста, ваша светлость, сделайте это немедля! – разом воскликнули все слуги. – Или же мы должны будем оставить службу у вас.
– Спокойно, дурачье! – прикрикнул на них Манфред. – Следуйте за мной. Я узнаю, что все это значит.
– Вы хотите, чтобы мы шли с вами, ваша светлость? – вскричали слуги в один голос. – Нет, нет, на галерею мы не пойдем, хоть озолотите нас.
Тут заговорил молодой крестьянин, который до сих пор молча наблюдал за происходящим:
– Дозвольте мне, ваша светлость, отважиться на это предприятие! Я свободно могу рисковать собой – печалиться о моей смерти некому. Злых духов я не боюсь, а добрым я не нанес никаких обид.
– Ты ведешь себя лучше, чем можно было от тебя ожидать, – произнес Манфред, глядя на юношу с удивлением и восхищением, – потом я награжу тебя за твою отвагу; но сейчас, – со вздохом добавил он, – я в таких обстоятельствах, что не могу себе позволить доверять чьим-либо глазам, кроме своих собственных. Однако я разрешаю тебе сопровождать меня.