Господин Грей (СИ)
– Я думала об этом. Бежать от него всё равно бессмысленно.
– Это да. Папа нас везде найдёт, – согласился Хас.
– Да и тебе нужен отец. Ты очень на него похож. А я пока что работаю на него.
– Он обещал, что я смогу ходить в школу... – вспомнил Хас. Он давно мечтал учиться с другими детьми. – Через неделю ведь первое сентября.
– Раз обещал, значит, будешь, – ответила Ольга.
– И ты отпустишь меня? – спросил сын, не привыкший бывать в обществе без сопровождения мамы.
– Я буду волноваться за тебя, но отпущу. Ты же так долго к этому шёл, – Ольга заметила, что Хас весь вспотевший после тренировки. На футболке в зоне воротника и подмышек расползлись тёмные пятна. И она решила, что хватит страдать и пора сменить тему разговора. – Как поиграли?
– Рурша опять продул, хотя забил мне шесть очков. Если я научусь бегать, как он, то смогу играть наравне с профессиональными баскетболистами.
– Обязательно научишься. Проголодался?
– Ну, вот этого горелого мяса я не хочу, – честно признался Хас. – Хочешь, я буду жарить, а ты просто смотреть?
– Да, давай. Только сначала прими душ. Я человек, но обоняние у меня тоже есть.
– Угу! – и Хас унёсся к себе.
Оля понимала, что не справится с воспитанием сына в одиночку: великаний язык она немного понимала, но не могла произнести даже простейшего слова; искусством мгновенного перемещения она тоже не владела. Всё-таки Хас больше унаследовал от великана, чем от человека, а значит, поддержка отца жизненно необходима ему для взросления.
Совместная трапеза с сыном помогла Ольге немного развеяться. В целом всё не так уж и плохо: Хас научился ходить и даже бегать, а на днях он пойдёт в настоящую школу; живут они в достатке и с комфортом. Ну а отношения… может, ну их? Они только всё усложняют. Хватит и того, что Ольга останется на должности исполнительного директора и будет вынуждена часто взаимодействовать с господином Греем.
***
Внешне их жизнь потекла так, словно ничего не случилось: они остались жить в доме Хастада, Оля работала, а Хас пошёл в частную школу.
Предполагалось, что в элитном платном заведении будет меньше народа и удастся избежать стычек со всяким сбродом, так как школа охраняемая и с блестящей репутацией.
Однако господин Грей решил подстраховаться и приставил к сыну двух телохранителей. Как Хас ни упирался, что ему не нужны прихвостни, отца было не переубедить.
Наличие телохранителей сыграло с мальчиком злую шутку: первыми с Хасом никто не заговаривал. Почти всю первую четверть он проходил, не здороваясь ни с кем, кроме учителей. И это очень его угнетало.
Хас сердился на отца. Понятное дело, в школе учатся дети богачей. От кого там охранять? Ладно бы ещё его просто возили в школу и забирали после учёбы. Но стоять над душой даже во время уроков – это перебор. На него и так все насмешливо пялятся.
Жизнь в школе кипела. Хас, он же Александр Браун, пошёл в восьмой класс, однако уже к Новому году учёба ему наскучила. Не то чтобы совсем, но стало как-то слишком просто.
Выход нашёлся: сдать экстерном экзамены по всем предметам и с третьей четверти перейти в девятый класс. Так Хас и поступил.
Но добивался Хас не только смены класса. Он хотел избавиться от телохранителей, которые мешали ему завести друзей. Однако отец и тут остался непреклонен.
***
На новогодних каникулах господин Грей плотно занимался проектом обновлённой воздухоочистительной установки, а Ольга, дабы не маяться по дому без дела, тоже усердно работала. Они теперь сидели по разным офисам, виделись редко, а по работе общались коротко и исключительно по делу.
В полупустом московском офисе, когда никто не дёргает каждые пятнадцать минут, дела разгребаются быстрее. Можно погрузиться в работу с головой и забыть о неудачах в личной жизни. А на время отвлечься от душевной боли – это кайф. И Ольга жадно гналась за этим кайфом.
За соседним столом сидел Рурша с наушником в одном ухе и смотрел уроки рисования.
Ещё секунду назад Ольгин серый охранник безмятежно вникал в технику прорисовки прожилок на цветочных лепестках, как вдруг…
Дверь кабинета вышибло вместе с косяком, и в Ольгу, сидящую прямо напротив дверного проёма, выстрелили дротиком.
Мгновение, и вместо жмущего на курок стрелка в маске Ольга видит потолок гостиной своего дома. Рурша, который невольно придавил свою хозяйку, отполз в сторону, что-то промычал и обмяк, стукнувшись головой о пол. Из его спины торчал дротик с чёрным наконечником.
– Рурша, очнись! – крикнула Ольга, но великан лишь дёрнулся и снова замер.
Она, не тратя ни секунды, позвонила Хастаду:
– Меня пытались убить. Домой, срочно, – отчеканила она и бросила трубку.
Господин Грей появился через минуту.
– Ты цела? Где на тебя напали? – непонятно, он был то ли напуган, то ли взволнован, то ли зол.
– Они разнесли московский офис. Я цела. Рурша прикрыл меня собой. Его нужно срочно в больницу!
– Зачем? – не понял её Грей. – Он свою роль исполнил. Я найду тебе другого охранника, лучше этого.
– Он спас мне жизнь! – по мнению Ольги, этот аргумент должен заставить Хастада передумать.
Но великан холодно ответил:
– Для этого он и был куплен. Поверь, для него большая честь – умереть, исполнив долг.
– Он ещё жив! – теряя последние крохи самообладания, воскликнула она.
– Это ненадолго, – Грей соизволил опуститься на корточки возле скрючившегося на полу Рурши, вытащил дротик из его лопатки, понюхал и сказал. – В дротике паралитический яд.
– Надо было дать тебе тогда умереть, – тихо, но вложив в слова всю свою злость, прошипела она, а затем полезла в телефон – искать номер клиники.
Грей зарычал так, что зазвенели стёкла в окнах. Затем он взвалил бездыханное тело Рурши себе на плечо и исчез вместе с ним.
Ольга легла на диван в гостиной и закрыла глаза. Нужно успокоить нервы. Что бы ни предпринял Хастад, от неё уже ничего не зависит.
Из тренажёрного зала вернулся Хас и по обстановке в гостиной догадался, что что-то случилось.
– Ма? – позвал он и сел рядом с мамой. – Что это за штука там на полу? Что с Руршей?
– Твой отец куда-то забрал его, – ответила Ольга. – На нас напали. Рурша закрыл меня собой.
– Нет… – сокрушённо простонал он. – Куда папа его забрал?
– Я не знаю. Он не хотел отправлять его в больницу.
– Да что за!.. – выругался Хас и убежал к себе в комнату – звонить отцу.
О том, что Рурша всё-таки в больнице, Ольга с Хасом узнали лишь поздно вечером.
Хастад бросил лишь, что никчёмный прихвостень до сих пор жив, но пресёк эмоциональные расспросы грозным рыком.
На следующее утро Хас вместе с мамой отправился проведывать Руршу.
Увы, бедняга впал в кому, и лечащий врач не делал положительных прогнозов. Сказал только, что, будь Рурша человеком, умер бы ещё до прибытия в больницу. Но и этого пришлось вытаскивать с того света. И ещё неизвестно, удалось ли.
В палату к больному посетителей пустили только на пять минут.
– Ма, а ты замечала, что Рурша красивый? – неожиданно спросил Хас. – Вот вроде он папин земляк, а совсем другой.
Ольга улыбнулась и осторожно взяла Руршу за руку.
– Заметила. Он замечательный.
– Может, папа ревнует?
– Не говори глупостей, – нахмурилась Ольга. – Рурша годится мне в сыновья. К тому же серые великаны не смотрят на чужих женщин.
– Вот-вот, – согласился Хас. – И я не понимаю, чего папа на него так взъелся. Рурша – мой единственный настоящий друг. Я не хочу, чтобы он был слугой.
– И я тоже не хочу, – Ольга тихонько сжала Руршину прохладную ладонь. – Если выкарабкается, мы что-нибудь придумаем, – пообещала она.
***
С каникул Хас вернулся в новый коллектив, но со старыми охранниками. История повторилась: никто с ним не здоровался, все только насмешливо смотрели и шушукались за спиной. А так как слух у мальчика был отменный, то никакие, даже самые тихие выражения типа «уродец», «хромоножка» и «ходячий кошмар» от него не ускользнули.