Теперь командовать буду я (СИ)

– Лизонька! – пропел Замарин басом, едва открыв дверь, и стал похож на добродушного моржа. – Какая красавица выросла, загляденье. Как жаль, жена в город уехала внуков нянчить, вот бы она порадовалась, – и отступил назад, – да вы проходите, что встали в дверях. А этот молодец, кажется, Арсений, если мне память не изменяет.
– Не изменяет, – кивнул тот и протянул руку, а Замарин крепко пожал ее.
– Пойдемте, я вас чаем на веранде напою, – и добавил гордо: – Из самовара.
Мы снова переглянулись и слегка нахмурились. Было впечатление, что нас умело водят за нос.
– Лев Петрович, – начала я, а он нахмурился:
– Лиза, ты у меня столько усов повыдергала, что просто стыдно должно быть так обращаться.
– Я, признаться, не помню даже, – засмеялась я, – мама только вчера вспоминала, фотографии пересматривали.
– У меня тоже много осталось, – улыбнулся он, – жаль, что не общаемся, как прежде, – сам подвел он к интересующей меня теме, а я задумалась: специально или просто к слову пришлось?
– И это вспоминалось, – кивнула я, – мама так и не смогла вспомнить, в чем причина…
– Получается, что во мне, – хмыкнул он, а я подняла бровь, – не думаю, что стоит тебе рассказывать такие вещи.
– Я уже большая девочка, – пожала я плечами, – и, признаться, крайне любопытная.
– Ну, в этом смысле ничего не изменилось, – засмеялся добродушно, но тут же посерьезнел, – боюсь, это будет выглядеть как сплетни. Я скажу, но попрошу, не говори матери, ни к чему это сейчас.
– Хорошо, – нахмурилась и серьезно кивнула.
– Как ты, должно быть, знаешь, мы довольно тесно общались семьями. Мы с Аллой, твои родители и Быстровы, Федор и Марина. С мужчинами часто пересекались по службе и бывали в таких местах, что вспоминать не хочется, но по возвращению домой никогда особенно не общались. Пока, однажды, твой отец не предложил встретиться всем вместе, с женами, порадовать их компанией. Потом я понял почему: Людмила такая общительная, она явно скучала дома в отсутствие Семена, – засмеялся и покачал головой. – Мы же как уедем, они, считай, взаперти сидят: ни с кем видеться не хочется, пока мужья через ад проходят. Потом это стало некой традицией, мы стали видеться все чаще, в том числе в этом доме. Все было прекрасно, пока однажды я не обратил внимания на один крайне неприятный факт и больше не смог выкинуть его из головы, – он замолчал, а я терпеливо ждала, не решаясь вставить слово, – в общем, мне показалось, что Быстров не совсем по-дружески смотрит на твою мать, – и посмотрел на меня, проверяя реакцию, я осталась невозмутимой, а он крякнул: – ты копия отца.
– Вы перестали общаться с моими родителями, потому что Быстров недружелюбно смотрит на мою маму? – уточнила аккуратно, а он поморщился.
– Не недружелюбно, а… – он долго подбирал слово, – с вожделением, – Сеня хмыкнул, но комментировать не стал. – Знаете, это показалось мне крайне неприятным.
– Вы говорили об этом отцу?
– Господи, нет, конечно. Какое я имею право вмешиваться? К тому же, они с Федором были тесно связаны по службе, а это еще и опасно. Как идти на территорию к врагу с человеком, которому не доверяешь?
– Разумно, но почему Вы перестали общаться? Ну посмотрел, такое бывает. Не хочу показаться заносчивой, но красоту я унаследовала от матери.
– Это правда, – улыбнулся он, – красоту от матери, а выдержку от отца. Слышал, ты наконец-то взяла управление завода в свои руки. Он бы тобой гордился.
– Вы не ответили, – хитро прищурилась я, сообразив, как ловко он перескочил на другую тему, которая занимала меня не меньше.
– Каюсь, неловко говорить об этом, но раз уж начал… В общем, я стал замечать это постоянно. Как только твой отец отворачивается, Федор начинает прямо-таки пожирать взглядом Людмилу. При том, что его собственная жена сидит с ним под руку. Меня это очень коробило. Аллочку, кстати, тоже. Как-то раз я поймал ее хмурый взгляд, мы поговорили вечером и сошлись во мнении, что нам это не кажется. Сначала пытались назначать встречи, когда Федора нет в городе, иногда это удавалось, а иногда он появлялся в самый неожиданный момент. Потом начали просто созваниваться, а с твоим отцом виделись только по службе, что становилось все реже и реже. Признаюсь, я начал отлынивать от командировок, решив на старости лет немного пожить для жены. Моя крайняя, как раз, была последней Семена. Полагаю, вы за этим и пришли?
 
– Почему Вы так решили? – спросил Арсений, глядя ему в глаза.
– Ну ты же здесь, – пожал он плечами, – спрашивай.
– Почему нам на помощь пришел ваш отряд? Вы были дальше.
– На самом деле нет, – я невольно приоткрыла рот от удивления. – То есть, весь основной состав был на базе, где и полагается, но семеро моих бойцов были отправлены в горы на проверку. После того, как прозвучали выстрелы, я связался с ними по спутнику, они отчитались, что довольно близко, и я отправил их проверить. Почти сразу за этим поступил звонок свыше, я отчитался, и было принято решение, чтобы первый отряд остался на месте.
– И что они там проверяли?
– Один из моих солдат увидел силуэт мужчины. По его словам, он залег в горах с винтовкой.
– С чего такой вывод?
– Было ясно, он увидел отблеск оптики, ничего необычного.
– Вы лично назначали состав для проверки?
– Нет, парни вызвались сами, я не стал возражать, это было не принципиально. Люди должны доверять друг другу, как я уже говорил. Это мое основное правило, и я всегда старался ему придерживаться.
– Почему их забрали только утром?
– Все машины были отправлены на поиски седьмого, который пропал при проверке.
– Что значит пропал? – нахмурилась я. – И кто это был?
– Мой зам, Игнатьев. Толковый парень, я часто отправлял его вместо себя.
– А почему сами не пошли? – усмехнулся Арсений.
– Ты, парень, не забывайся, – нахмурился Замарин, тут же приняв обличие военного, а Сеня невольно подобрался, – я командир и обязан быть с основным составом. А обезвредить одного стрелка на горе вполне способны шестеро бойцов, во главе с моим заместителем, проверенным временем.
– Так точно.
– А почему вы вообще оказались в этой командировке? – ввернула я, проверяя реакцию, а Замарин нахмурился еще сильнее.
– Вопрос закономерный. Эта территория никогда не представляла ни ценности, ни угрозы. Но твой отец настаивал, чтобы я взял своих ребят и поехал вместе с ним. Я думаю, у него была наводка, но источники он держал в тайне.
– Так что с Игнатьевым?
– Мне бы тоже хотелось это знать. Его так и не нашли.
– Обстоятельства пропажи?
– Шел замыкающим, парни обернулись – его нет. Начали искать, грохнул выстрел неподалеку, потом взрыв, далее я рассказывал.
– Замыкающим? Это не показалось вам странным?
– Еще как. Но все шестеро говорили одно и то же. Он приказал, они подчинились.
– А эти шестеро, они давно у вас?
– Нет, – поморщился он, – на самом деле они вылетели впервые. Я тогда решил, что они хотят выслужиться, поэтому вызвались все разом и не стал возражать, чтобы самому проверить, на что они способны. Правильно ли я понимаю, что ты выясняешь обстоятельства гибели отца?
– Верно. Но подробностями, на данные момент, поделиться не могу.
– Разумно. Я бы тоже не стал. Однако, до меня доходят некоторые слухи. Например, о заварушке на складе.
– Была такая, – не стала я спорить.
– И о том, что один из погибших – мой парень из той шестерки.
– И это правда.
– Лиза, будь осторожнее, – сказал он и неожиданно поднялся. – Не смею задерживать.
Мы поднялись и вышли со смешанными чувствами.
– Что это сейчас такое было? – проворчала я, садясь в машину.
– Либо искреннее беспокойство, либо прямая угроза, – нахмурился Сеня и пересказал Степану разговор.
– То есть, все вроде складно, но понимать можно как угодно? – уточнил он.
– Интересное кино, да, брат?
– Интересно, откуда взялись эти шестеро мудозвонов.
– И где Игнатьев, – поддакнула я с заднего сиденья и все погрузились в раздумья.