Чужой. Сердитый. Горячий (СИ)

Уже сейчас понимаю, что и раньше был риск угодить в такое положение, в котором я сейчас с Максимом, но меня всегда профессионально проносило или кто-то вовремя поддавал руку, подставлял плечо… Как Артём или Андрей… Или как тот следователь — Вадим.
— Я говорю это к тому что, если ты будешь давить на меня, я напишу безвкусно и пресно. Дай мне время, и я сделаю для тебя, что ты так сильно хочешь получить, — конечно же я, чёрт возьми, обдумала всё прежде, чем говорить с Гордеевым в подобной манере с расстановкой своих приоритетов.
Я знала, что он будет злиться, когда не увидит ни одной строчки в блокноте, но также мне нужно было хорошо всё обдумать, прежде чем приступить к записям в дневнике. Если и вызывать какие-то чувства в моём жестоком и несносном муже, то пусть это будет желание и наслаждение, нежели злость и ярость. И я всё ещё не решила, как могу это сделать… Правдой или ложью.
Гордеев взял мою ладонь в свою руку и погладил большим пальцем, проникновенно заглядывая в глаза.
— Прости, малышка, я сегодня такой ужасно вспыльчивый, — он рассеянно качает головой. — Я хочу к тебе присоединиться, — он отдал указание внимательному батлеру, который спросил о пожеланиях моего дорогого мужа и совсем скоро Максим присоединился к обеду.
— Может быть, ты мог дать мне какую-то работу? — решила спросить о том, на что раньше не могла решиться. — Раз уж ты дал мне больше свободы действий, я думаю стоит начать с того, чтобы вернуть мне мою жизнь в обществе, — слова звучали твёрдо, но лились елейным голоском прямо в уши нахмурившегося Господина Гордеева.
— И чем бы ты хотела заниматься? — он нарезает маленькие кусочки фаршированной куриной грудки, а я поднимаю глаза на надзирателя, который стоит в стороне и неотрывно наблюдает за мной отчего-то слишком заинтересованно.
Седовласый мужчина опомнился, как только встретил мой взгляд и отвел глаза в сторону. Я даже не могу догадываться, что его так сильно взволновало в моем предложении Максиму. Этот надзиратель отличается от каменных статуй, которые приставлены ко мне хотя бы тем, что у него есть спектр эмоций, время от времени отражающиеся на его лице.
— Я хорошо оформляю и редактирую текст, разбираю любой почерк. Ещё я хорошо фотографирую, пишу статьи. Когда я была совсем юной, помогала студентам с оформлением рефератов, сотрудникам офиса — с отчётами. Но я способна к любой работе, — я улыбнулась, сделав небольшой глоток вина в ожидании ответа мужа.
— Я знаю, на что ты способна, Ярослава, поэтому ещё совсем рано говорить о работе, — выдохнул Максим, задумчиво всматриваясь в мои глаза, при этом откинувшись на спинку стула. — Ты же не думаешь, что если будешь работать, то останешься без присмотра?
— Меня твои надзиратели давно не волнуют. Если ты хочешь уравновешенную жену, тогда дай мне работу. Хочешь, я буду оформлять для тебя какие-то отчеты? — решаю идти напролом и вижу, как такое предложение Гордееву совсем не понравилось, и он похолодел.
— Я против твоей работы с документацией, к тому же у меня есть грамотный и укомплектованный штат, — отсекает мою идею Максим с первым же аргументом.
Напряженно смотрю на мужа, пытаясь понять, с какой стороны к нему подобраться, и больше не решаюсь, понимая, что время отступить. Эту тему можно перенести на более благоприятное время для обсуждений, например, в постели… Мне тоже пора бы иметь выгоду от нашего тесного общения!
— Господин Гордеев, разрешите обратиться? — вежливо интересуется вдруг заговоривший надзиратель, и мы одновременно удивленно посмотрели на мужчину.
— Хочешь дополнить мой разговор с женой? — скептически замечает Максим, помрачнев.
— Вы лично поручили мне спокойствие и безопасность Госпожи Гордеевой, поэтому твёрдо могу вас заверить, что её пожелание не только прихоть, но и стимул быть активной. Молодой женщине необходимо чем-то заниматься, в противном случае скоро мы столкнемся с депрессией. В душной комнате вянут даже самые ухоженные и роскошные розы, Максим Викторович, — его голос пропитан мягкой настойчивостью.
 
Не ожидая такой поддержки, перевожу свой взгляд на задумчивого мужа.
— Твои советы, как всегда ценны, Эльдар, — произносит Максим, рассматривая меня так внимательно, словно я от него скрываю нечто тайное и запретное. — Может, мне и вправду следует к вам прислушаться, — он поджимает губы, размышляя над ситуацией. — Но предупреждаю тебя только один-единственный раз, Ярослава. Я не хочу терпеть твои новые выходки. Если я что-то замечу, пеняй на себя. А ты отвечаешь за мою жену своей головой, — решил Гордеев, но с подозрением прищуривает глаза. — Эльдар, подойди через тридцать минут в мой кабинет, а пока что оставь меня наедине с женой.
Как же мне знакомо имя надзирателя, но никак не могу вспомнить где его слышала… Предполагаю, что Максим несколько раз к нему обращался при мне, только я не придала этому значение. Хотя и внешне мужчина вызывает какое-то сомнительное чувство, словно где-то я его встречала ранее. Возможно, еще в Москве, в том коттедже, просто не обращала внимание из-за обстоятельств и разговорчивого Игната.
— Эльдар приближенный к тебе, только потому что доверенное лицо. Как у тебя получилось переманить на свою сторону такого принципиального телохранителя?
Я удивлено вскидываю брови.
— А ты не находишь странным, что телохранитель разбирается в моих проблемах и потребностях больше, чем законный муж? — усмехнулась я, и повела плечами. — Надзиратель ни разу со мной не говорил, если не считать приветствия.
Думаю, что через тридцать минут Гордеев устроит допрос надзирателю.
— Я дам тебе возможность вести мои личные отчеты и правки по договорам. С тобой будут телохранители и без моего ведома ты не должна ни с кем контактировать. Я серьезно, Ярослава. Нарушишь мои условия, и единственное твоё развлечение будет со мной в спальне, — по его настороженному тону я отчетливо понимаю, что Максим не был готов к такому повороту событий, но отчего-то подчинился моим желаниям, будто интереса ради.
— Разве я когда-нибудь была плохой девочкой? — призывно облизнув губы, я приподняла ножку под столом, которая поднялась по ноге Гордеева. Муж явно ошарашенный происходящими событиями, некоторое мгновение находится в недоумении, а я беру на заметку, что его легко выбить из колеи моим кокетством.
Все-таки чувствовать себя значимой куда лучше, чем то, что происходило в первые месяцы заключения в этом месте. Радует ещё и то, что мои мозги не расплавились окончательно и я могу быстро овладеть ситуацией, как и аккуратно начать манипулировать подчиняющимся Господином, который идёт на поводу только собственных желаний.
— Я скучал по твоему норову, — усмехнулся Гордеев, грузно встал с места и обошел стол, приблизившись ко мне со спины. — Тебе стоит меня щедро отблагодарить, не находишь? — нагнувшись, прошептал мне на ухо муж.
И я понимаю, что мне придется несколько долгих и утомительных часов наполнять горячим содержанием подаренный дневник. Максим последние дни словно заряжен до отказа сексуальной энергией.
Вот только я тоже довольно упряма и готова отблагодарить Максима любым способом, ведь он дает мне возможность облегчить побег и обдумать варианты с поиском какой-либо помощи.
Впервые за всё время лучик надежды осветил мне путь на свободу.
  
Часть 1.2
 
— Он был очень грубым, когда столкнул меня на колени перед своими расставленными ногами и заставил смотреть на него снизу. Он хотел, чтобы я наградила его член самыми нежными ласками. Я чувствовала, что снова становлюсь беззащитной и ничего не стоящей женщиной… Похоже, ему нравится, когда я такая. В подобные моменты мне каждый раз хочется сцепить зубы и рычать от подобного пренебрежения, — медленно и с огромным наслаждением прочитал Максим отрывок из дневника, переводя на меня отчего-то тяжелый взгляд.
Я смиренно стою в центре кабинета, выслушивая его мнение, и чувствуя себя душевно обнаженной, когда он озвучивает мои отчасти правдивые мысли. Сначала слушать подобное было очень непривычно и неудобно, потом стыдно, а в конце уже стало невыносимо злить… Только сейчас я напряженно дожидаюсь конца, желая побыстрее сбежать.