Уинстон Спенсер Черчилль. Защитник королевства. Вершина политической карьеры. 1940–1965

7 ноября Эйзенхауэр тайно, на подводной лодке и самолете, доставил Жиро на Гибралтар, и в тот вечер, когда флот вторжения подошел к побережью, Жиро призвал французов присоединиться к силам союзников в Северной Африке и сделать вместе с союзниками первый шаг на пути к освобождению Франции. Жиро охотно поддержал этот план, но с двумя оговорками. Считая, что затронута его честь и честь его страны, он должен занять пост главнокомандующего всей операцией, включая американские и британские войска, и одновременно осуществить вторжение во Францию. Эйзенхауэр, застигнутый врасплох, поблагодарил генерала за помощь, но объяснил, что выполнить его условия не представляется возможным. Жиро оставался непреклонен; «Генерал Жиро не может согласиться с подчиненным положением в этом командовании – этого не поняли бы мои соотечественники, а моя честь как солдата оказалась бы запятнанной», – заявил он. Они проговорили до позднего вечера, но Эйзенхауэру так и не удалось объяснить Жиро, что француз не может командовать союзными экспедиционными войсками, в составе которых не было ни одного француза. Позже Эйзенхауэр написал, что это были «самые огорчительные переговоры за всю войну» [1437].
Тем вечером в Лондоне советский посол в европейских правительствах в изгнании устроил прием. На приеме чешский дипломат отвел одного из коллег де Голля в сторону и прошептал: «Сегодня ночью». Де Голля разбудил телефонный звонок, из которого он узнал, что англо-американские войска собираются высадиться на Французской земле. Его реакция была вполне объяснимой: «Я надеюсь, вишисты отбросят их в море! Не следует лезть во Францию, словно банда ночных грабителей» [1438].
В это время Черчилль был в Чекерсе. С начала октября из дешифровок «Ультра» было известно, что фельдмаршал Улыбчивый Альберт Кессельринг – чей Luftflotte 2 (2-й воздушный флот) чуть не поставил в безвыходное положение истребительное командование в 1940 году – знал, что британцы готовятся к какой-то большой операции, но не знал где и когда, а потому не мог развернуть свои самолеты для достижения наилучшего эффекта. Многие в немецком высшем командовании были убеждены, что союзники направятся в Северную Норвегию, что могло произойти, если бы Черчилль сумел настоять на операции «Юпитер». В 1940 году адмирал Редер утверждал, что Черчилль нанесет удар по французской Северной Африке, но Гитлер с армейскими подхалимами из ОКВ не обратили внимания на его слова. Большинство в Берлине считали, что зоной нападения будет Средиземноморье, а не южное побережье. Зачем высаживаться там, если целью является борьба с немецкой армией в Европе? Армии сражались в ближнем бою, на суше, а не из-за морей. Именно таким был аргумент Джорджа Маршалла, пока Брук с Черчиллем – два морских стратега – не переубедили его в ходе непрекращающегося спора.
Таким образом, пока немцы с итальянцами изучали подходы с моря к Сардинии, Сицилии и Мальте, более 300 транспортных и военных кораблей союзников, пройдя проливы, взяли курс на юг. Центральная оперативная группа, состоявшая из американских 1-й пехотной и 1-й бронетанковой дивизий, направлялась в Оран. Восточная, англо-американская оперативная группа – 23 тысячи британских и 10 тысяч американских солдат – направлялась в Алжир. Часть Алжирской группы – численностью немногим более дивизии и названная британской 1-й армией – получила приказ после высадки насту пать на восток и преодолеть 450 миль до Бизерты и Туниса. Командующий этой армией, генерал-лейтенант Кеннет Андерсон, был прямым, резким, суровым шотландцем, склонным к скептицизму, граничащему с пессимизмом. Немногословному шотландцу его солдаты дали прозвище Солнечный. Рассчитывая получить подкрепление по мере продвижения на восток (в конце концов, 90 процентов сил «Факела» были у него в тылу), Андерсон пришел к выводу, что может добраться до Туниса за две недели, прежде чем немцы успеют укрепить город и обсудить проблему. Первые часы вторжения определенно оправдали нехарактерный для него приступ оптимизма. Только один американский транспортный корабль получил повреждения, после того как его торпедировала далеко в море случайная подводная лодка. Находившиеся на его борту солдаты не растерялись, быстро забрались в десантные плавсредства и направились к берегу, до которого оставалось 100 миль. Несмотря на неопытность экипажей десантных судов, алжирская высадка следующим утром прошла лучше, чем ожидали планировщики [1439].
 
Сара Черчилль, служившая в Женской вспомогательной службе военно-воздушных сил, занималась расшифровкой снимков, полученных при аэрофотосъемке, на авиабазе в Медменхэме, достаточно близко к Чекерсу; она могла доехать до Чекерса на попутных машинах, чтобы провести выходные с родителями. Она приехала в Чекерс вечером 7 ноября и нашла отца в гардеробной, где Сойерс подбирал ему вечерний костюм, а Черчилль пытался с помощью пары щеток для волос уложить оставшиеся на голове волосы. Повернувшись к Саре, он сказал «Ты знаешь, что в эту минуту шестьсот сорок два корабля приближаются к побережью Северной Африки?» – «Шестьсот сорок три», – ответила Сара. «Откуда ты знаешь?» – спросил Черчилль. «Я уже три месяца только этим и занимаюсь», – ответила Сара. «Почему ты мне не сказала?» – спросил Черчилль несколько обиженно. «Насколько я знаю, существует такая вещь, как секретность», – ответила Сара. Он засмеялся и пересказал этот разговор за ужином. Спустя несколько часов, когда отец и дочь сидели у камина, часы в большом зале пробили час ночи. В этот момент британские солдаты, включая Рэндольфа, начали высадку на алжирском побережье [1440].
Они практически не встретили никакого сопротивления. Именно на это надеялись планировщики. «Факел» был дерзким и чрезвычайно рискованным планом. Ни один из американцев никогда раньше не участвовал в подобных операциях, и мало кто из них когда-либо принимал участие в боевых действиях. Никогда до этого не предпринимались десантные операции, при которых требовалось пересечь океан, чтобы добраться до цели. За исключением вторжения на Гуадалканал в августе, «Факел» был первой широкомасштабной морской десантной операцией, проводимой американскими войсками за последние 45 лет. В Алжире все прошло хорошо, хотя два британских эсминца были потоплены в гавани, пока пытались высадить американских рейнджеров. Бои закончились ближе к полудню, и во второй половине дня, ближе к вечеру, город сдался. «Ну, вот мы и здесь, – написал Рэндольф отцу, – в целости и сохранности». Козырная карта из африканской колоды находилась в руках союзников. Они получили ее благодаря тому, что Черчилль с Бруком настояли на вторжении в Алжир [1441].
Эйзенхауэр через адмирала Каннингема получил сообщение из Алжира: «Дарлан хочет начать переговоры». По счастливому для союзников стечению обстоятельств адмирал Жан Дарлан, командующий вооруженными силами Виши, был в Алжире, где навещал недавно заболевшего полиомиелитом сына. На прошлой неделе, перед отъездом Эйзенхауэра из Лондон, Черчилль сказал ему: «Если бы я встретил Дарлана, то, несмотря на ненависть к нему, я бы с радостью прополз милю на руках, если бы это смогло заставить его присоединить свой флот к союзническим силам». Каннингему Черчилль сказал, не выбирая выражений: «Хоть в задницу Дарлана целуйте, но заполучите французский флот» [1442].
В Оране вишисты оказали упорное сопротивление. Два британских корабля, пытавшиеся высадить американских солдат в гавани, попали под шквал огня корабельной и береговой артиллерии и затонули. Битва длилась весь этот день и следующий. Защитники ожидали приказов, но от Петена не было никаких известий. По сути, Америка воевала против народа, который был ее союзником с того времени, когда Лафайет помог Джорджу Вашингтону укрепить позиции Соединенных Штатов. Доктор Геббельс считал, что вся Северо-Африканская кампания была «борьбой между Сити и Уолл-стрит за французские колонии». Эдвард Р. Марроу и многие его собратья-корреспонденты в Северной Африке испытывали подобные подозрения. Американская политика, написал Марроу своему другу, «выглядит как своего рода любительский империализм, цель которого сделать континент безопасным для National City Bank» [1443] [1444].