Неправильная сказка

Сколько раз я слышала его во сне! Сколько раз бежала на него! Лишь для того, чтобы очнуться.
Отдернув ладонь от зеркала, я медленно обернулась.
Он стоял всего лишь в нескольких шагах от меня. Босой, в светлых штанах и незашнурованной рубашке, с влажными растрепанными волосами… Такой родной. Такой… далекий.
Стоял и смотрел на меня, а в глазах плескалось недоверие.
Правильно. Нельзя верить снам, даже если очень хочется. А это определенно сон. Сколько подобных снилось мне последнее время…
Сон. Мой любимый сон.
Я завороженно шагнула вперед. Протянула дрожащую руку, и Йонто повторил мой жест. Я отчаянно жаждала прикосновения — и столь же отчаянно боялась его. В предыдущих снах этим все и заканчивалось. Стоило дотронуться до него — и сон неумолимо таял. Сейчас… будет так же.
И я отступила было в стремлении продлить ненастоящее счастье, но Йонто подался ко мне, и наши руки все-таки встретились, пальцы сплелись, крепко, надежно… реально.
Всего лишь одно движение — и я оказалась в его объятиях, окутанная родным теплом и запахом лунного леса, ощущая, как сильно и быстро бьется под моей щекой сердце того, с кем я уже отчаялась свидеться.
— Ты не сон? — выдохнул он.
— Ты не сон, — эхом отозвалась я, сама себе не веря, скользя ладонями по его рукам, плечам, шее, зарываясь пальцами в волосы.
С каждым мигом внутри нарастал восторг. Настоящий! Он настоящий! Я и в самом деле не сплю, я… вернулась?
С трудом нашла силы отстраниться — чтобы убедиться, что это действительно он.
Конечно же он. Такой же, каким я его запомнила… и в то же время не совсем.
Здесь прошло два года. Неудивительно, что он изменился.
Повзрослел.
И волосы еще больше отросли. А по левой щеке протянулась тонкая ниточка шрама…
Я очертила ее кончиками пальцев. Йонто поймал мою ладонь, прижал к губам, улыбнулся.
— Это всего лишь шрам. Я жив.
— Не иначе как чудом, — не удержалась я.
— Нет. — Он покачал головой. И крепче сжал мою ладонь. — Я был осторожен. Я хотел жить. Я знал, что однажды вновь увижу тебя.
Такое заявление вмиг меня обезоружило, а Йонто, коварно этим воспользовавшись, обхватил мое лицо, бережно, едва касаясь, провел большими пальцами по щекам.
— Ана… какая же ты… — прошептал едва слышно.
— Какая? — улыбнулась я, но вместо ответа он накрыл мои губы своими.
Поначалу осторожный и нежный, с каждым мигом поцелуй становился все более и более жадным, нетерпеливым… Вопрошающим.
Ты здесь? Ты не уйдешь?
Робкое пока что счастье и не до конца растворившийся в нем страх. Потребность касаться, чтобы вновь наполнить опустошенную потерей душу.
Останься. Не уходи. Никогда.
Мне плохо без тебя.
Чьи это слова? Или все же мысли?
Не важно.
Сбившееся дыхание. Стук сердца. Его. Моего.
Не исчезай. И не позволяй исчезнуть мне.
Я хочу окончательно поверить, что это не сон, что ты рядом. Хочу быть с тобой. Сегодня. Завтра. Всегда.
Й знаю, что ты хочешь того же.
Одно желание, поделенное на двоих. Две жизни, слившиеся воедино.
Несмотря на границы миров. Несмотря на время и расстояние.
Я люблю тебя, Йон.
Люблю.
Ночь медленно отсчитывала мгновения своего владычества над миром. Тихая, спокойная… светлая.
Я сидела на кровати, откинувшись на подушки, Йонто же предпочел подушкам мои колени. Неравноценная замена, но мне же лучше. Можно просто любоваться им, благо что луна, заглянувшая в окно, вытеснила мрак, высеребрила кожу, резче обозначила шрам на щеке…
— Так откуда это? — спросила я, осторожно проведя по нему пальцами.
— Разрывы пространства два года назад, — отозвался Йонто, не открывая глаз. — Пришлось поработать…
— А кроме тебя, охотников не нашлось?
— Нашлось. Но разрывов было много… Тварей, вышедших из них, — тоже. — Он открыл глаза и поймал скользнувшее по моему лицу выражение: — Не хмурься… Я был осторожен. Веришь?
— Верю.
Больше всего я боялась, что Йонто, поддавшись своей боли, забудет об осторожности. Отрадно было видеть, что мои страхи оказались напрасными.
— Твой ийталь изменился, — заметила я, очертив мерцающие в лунном свете линии. Точно помню, что все было иначе… А главное — исчезла семилучевая звезда, испортившая ему жизнь. — Значит, и твоя сила…
 
— Нет. Сила не вернется, пока жив Тай. Или же пока он не пройдет обряд, который наверняка не выдержит.
Оказалось, что Йонто сделал это не для того, чтобы вернуть силу, а для того, чтобы вручить Таю венец владетелей.
О случившемся в мое отсутствие я слушала, затаив дыхание. И вот ведь незадача: несмотря ни на что, Канро-шана было жаль. Лишенный счастья, доведенный до безумия… Никому такого не пожелаешь.
Мы говорили обо всем. О том, как жили, разделенные границами миров. И мне стало стыдно за свои слезы и отчаяние, за то, что я потеряла веру и надежду. Всего-то за месяц! В то время как Йонто ни на миг не переставал ждать. Целых два года. Два бесконечных года, за которые я бы однозначно сошла с ума…
— Я рад, что твое ожидание было короче, — сказал он и добавил с очень серьезным выражением лица: — И из этого вытекает еще одно обстоятельство, которое изменилось.
— Какое такое обстоятельство? — насторожилась я.
— Теперь я старше. Больше ты не сможешь называть меня мелким.
Я едва сдержала улыбку. Неужто и вправду настолько задевало?
— Хорошо, дяденька, — не менее серьезно кивнула я, — как скажете!
И попыталась удрать, но не тут-то было… Меня до обидного легко поймали, вернули на место и подло защекотали.
Ну разве это честно, маленьких — во всех, попрошу заметить, смыслах! — обижать?!
А потом я все-таки увидела то, что должна была увидеть сразу…
— О! — воскликнула, разглядывая его запястье. — Что это?! Узор точь-в-точь как мой! Йо-о-он?!
— Это брачный узор, — с обреченным видом признался он.
— А? — растерялась я. — Не припомню, чтобы замуж выходила… Даже предложения не помню!
Интересно, это все еще девичья память или уже склероз?
— Все претензии к Тайро и его браслету, — нашел виноватого Йонто. — Подобные артефакты носят до и во время свадебного обряда, а потом снимают без всяких последствий, но иногда, если чувства настоящие и взаимные, если сила рода признает и благословляет их, появляются такие узоры. Поверь, все получилось случайно. Перед тем, как мы покинули дворец…
— Так это из-за поцелуя? — уточнила я, вспомнив, что тогда произошло.
Он кивнул и выдохнул, словно в ледяную воду прыгнул:
— Прости, Ана, но теперь мы крепко связаны, пусть и без обряда. — И добавил упрямо: — И я о том ничуть не жалею.
Я ошарашенно уставилась на свое запястье. Сколько же еще сюрпризов таит в себе этот мир… Перевела взгляд на все-таки смутившегося Йонто и спросила:
— А как от этого можно избавиться?
И лишь когда он помрачнел, поняла, что крайне неудачно сформулировала вопрос.
— Нужно просто разлюбить, — не сводя с меня потемневшего взгляда, ответил Йонто. — Тогда оно само исчезнет.
Просто? Да во всех мирах не существовало более нереального способа! И более нежеланного.
— Тогда и ты меня прости, — улыбнулась я, — но ходить тебе с этими узорами веки вечные.
— И ты готова здесь остаться? — недоверчиво прищурился Йонто. Эх, не все тараканы пали смертью храбрых… Или за два года новые завелись? — В мире, где нет кошек?
— Подумаешь, кошки… — пренебрежительно фыркнула я. — Здесь есть кое-что важнее.
— Чентоли? — вспомнил свои собственные слова он. И можно было бы поддержать игру, но…
Шутить мне совершенно не хотелось.
— Ты.
На этот весомый аргумент, озвученный шепотом на ухо, возражений у Йонто не нашлось…
 
А наутро я вспомнила, в чем главный недостаток спонтанных путешествий между мирами.
Впервые я взглянула на любимую пижаму глазами Евы. Если в таком виде выйду из комнаты, меня неправильно поймут… Особенно если учесть, что покои Йонто расположены в непосредственной близости от покоев владетеля, потому как умному, но бестолковому шэт-шану требовался постоянный присмотр.