Неправильная сказка

— Да, — выдохнула я.
— Я училась лекарскому ремеслу и кое-что умею, — ловко разрезая импровизированный бинт и одежду лежавшего на кровати Йонто маленьким кинжалом, говорила Вэйнара, и ни руки, ни голос ее нисколько не дрожали. — Сделаю все, что нужно. Но рана — полбеды. Сторожевые псы ядовиты, а в ядах я не разбираюсь. Сможешь с этим справиться?
Я кивнула. Смогу. Обязана смочь. Должна же от моих аштарских способностей быть польза! Что-то более важное, чем возможность подпитывать шэтов.
Голова все еще кружилась, и мысли в ней бродили исключительно дурацкие, а руки меж тем действовали. Перебирали принесенные помощниками лекаря склянки и мешочки, отливали в глубокую чашу зелья, отсыпали порошки… Я видела, как по венам Йонто расходится яд. Отвратительно-коричневая жижа, отравляющая кровь. Я знала, что нужно смешать и в каких пропорциях, чтобы избавиться от этой гадости. Просто знала… И не желала даже задумываться, откуда именно. Главное, это работало.
Вэйнара же занималась ранами Йонто, самой страшной из которых оказалась рана на спине, та, что предназначалась мне. Промывала, зашивала, накладывала подаваемые мною мази… Быстро и четко, без плача и причитаний, которые я изо всех сил давила в себе. Лекаря из меня однозначно не вышло бы. А вот шэти… Здесь и сейчас она была на своем месте. Я видела, что Йонто в надежных руках, и паника постепенно разжимала тиски, позволяя дышать.
Противоядие я приготовила быстро. Напоить им Йонто особого труда не составило, благо что к тому моменту он очнулся. И поначалу вел себя вполне прилично, безропотно проглотив содержимое стакана, но потом… Когда к нему вновь подошла Вэйнара, он предпринял попытку сползти с кровати. Причем с противоположного ее края… Естественно, я пресекла безобразие, но на этом капризы не закончились.
— Пусть она уйдет, — едва слышно пробормотал Йонто, сжав мое запястье слабыми, горячими пальцами. — Пусть… Пожалуйста, я не хочу… Ана…
Я положила свободную ладонь ему на лоб и нахмурилась. Жар. Неужели противоядие не работает? Оно должно бы сбить температуру, а тут… До бреда уже дошло.
— Она не уйдет, — погладила его по влажным волосам я. — Она тебя лечит. Это Вэйнара, ты ее не узнал?
— Пусть она уйдет… — прикрыв глаза, вновь прошептал Йонто. — Пусть…
— Надо увеличить дозу, — решила я и метнулась было к своим склянкам, но Вэйнара покачала головой:
— Не надо. Он не бредит. Он действительно не хочет, чтобы я…
— Да Великого предка ради! — вспыхнула я, заметив, что мой больной опять пытается уползти. Не бред? Отлично! Значит, обычная глупость, а против нее лекарство у меня имеется. Я забралась на кровать, перекрывая путь, и тихо сказала: — Йонто, послушай внимательно, повторять не буду. У тебя есть выбор: или ты лежишь смирно и желательно молча, или я больше никогда с тобой не заговорю.
Угроза сработала, и мы с Вэйнарой получили самого послушного пациента во всех мирах. А то, что пациент старательно закрывал глаза и вообще притворялся мертвым, лишь бы не видеть лекаря… Об этом мы еще поговорим. Ибо стройные ряды его гордых тараканов меня бесповоротно достали!
Наконец все необходимое было сделано, и Йонто уже ничто не угрожало. Попутно Вэйнара обработала длинную царапину на моем плече, которую я не заметила. Так вот о какой ране говорили чиновники. Ерунда, не болит даже. Особенно если сравнить с тем, что досталось Йонто…
Когда он, все же напоенный еще одной порцией противоядия и обезболивающим настоем, уснул, мы с Вэйнарой добрели до гостиной и рухнули на диванчик. Сил не было вообще, словно я не зелья готовила, а всю ночь бревна таскала. Шэти выглядела не лучше. Она ссутулилась, закрыла глаза, возле которых залегли глубокие тени, и я заметила, что у нее дрожат руки.
Бедная… Чего же ей стоило сохранять спокойствие?
А кое-кто вместо благодарности ее обидел… Я видела, как Вэйнаре было больно, когда он просил, чтобы она ушла. И эта боль не исчезла.
— Не нужно меня жалеть, — перехватив мой взгляд, слабо улыбнулась шэти. — Все, что он сказал… Я заслужила.
 
— Вы…
— Я его мать. Мать, потерявшая право называть его сыном.
А ведь можно было догадаться… Что-то мне давно покоя не давало, и сейчас я поняла, что именно. Они же просто невероятно похожи.
И одинаково сломаны.
Я коснулась крепко сцепленных ладоней шэти. Захотелось поддержать ее, ободрить. В то, что она и в самом деле не имеет нрава называть Йонто сыном, я ни на миг не поверила. Кроме горечи в ее душе была и любовь. И эта любовь только что спасла ему жизнь.
Вэйнара плакала. Сжимала мою руку дрожащими пальцами, глотала слезы… и говорила.
А я слушала.
Нам обеим это было просто необходимо.
Ей — снять с души неподъемный груз. Мне — узнать, что случилось с Йонто.
Вэйнара давно свыклась с мыслью, что рано или поздно ей придется выйти замуж за того, на кого укажет отец. Для блага Прайго. Вся ее жизнь с рождения была подчинена этому благу, и она даже не задумывалась о том, что все могло бы быть иначе. Ровно до того дня, когда во дворце появился племянник Паллира.
Токрэй перевернул мир Вэйнары. Впервые она задумалась о собственном благе. Впервые решилась пойти против воли отца.
Майро-шан не пожелал смириться с выбором дочери. Всего-навсего человек! Охотник с не самыми выдающимися магическими талантами! Что мог дать такой союз? И вероятность рождения ребенка, особенно — истиннокровного, невелика. А Майро-шан нуждался в наследнике. В сыне он разочаровался, женить его отчаялся, вся надежда была на дочь. А глупая девчонка нарушила тщательно лелеемые планы!
Чтобы все исправить, владетель не гнушался никакими средствами. Токрэй избежал гибели лишь чудом, а потом… Потом взбунтовался Канро.
Он благословил влюбленных. И даже провел обряд, на что, как единственный наследник, имел полное право. Как же разъярился отец, когда узнал! Но было поздно: соединенные Великим предком сердца не под силу разлучить даже шэт-шану. В то время Майро-шан все еще чтил законы Небес…
Через какое-то время Канро тоже женился. На чистокровной шэти, чем немало порадовал отца.
Впрочем, на этом радости Майро-шана и закончились.
Ребенок у Вэйнары и Токрэя все же родился, причем истиннокровный. А это означало, что венец по праву старшинства и силы получит тот, чьим отцом являлся обычный человек. Одна мысль об этом приводила Майро-шана в ярость.
Токрэй долго не прожил — владетелю не пришлось пачкать руки, помог случай. Но его гибель не решала проблемы с происхождением наследника.
Еще хуже стало, когда жена Канро родила сына… Слабого, болезненного, с почти погасшим ийталем. За последующие пять лет, на которые владетель возлагал огромные надежды, искра силы в мальчике не только не разгорелась, но окончательно угасла. Его ийталь умирал. Вместе со своим хозяином…
Майро-шан обезумел. Однажды ночью он забрал обоих внуков и увез их в неизвестном направлении. Они отсутствовали несколько дней; по возвращении Тайро был здоров и полон сил, и его ийталь сиял. А Йонто… на его руках расцвели семилучевые звезды, лишившие его и силы, и права на венец.
Токрэя уже не было в живых, а Вэйнара, сломленная двойным горем, не сумела защитить сына.
Тогда она потеряла его в первый раз.
Во второй же, напротив, потеряла его, защищая.
Уже не от отца, а от Канро, который, лишившись жены и заполучив власть, мало чем от него отличался.
Вэйнара сделала все, чтобы Йонто не зависел от нового владетеля, строившего в его отношении свои планы. Пришлось пожертвовать самым дорогим: любовью сына, которого она дважды жестоко оттолкнула — в надежде, что он никогда не окажется во власти очередного безумца, что он будет свободен и по-настоящему счастлив.
 
Тогда она предпочла не размышлять, какой болью все это рано или поздно обернется…
Глубокой ночью, когда Вэйнара уснула прямо на диване, я сидела рядом с Йонто, вслушивалась в его дыхание… и думала, как бы поступила на его месте. И на месте насмерть перепуганной шэти… Выходило плохо. От одного только предположения, что это могло случиться со мной, становилось дурно. И осуждать их я просто не имела права.