Якудза из другого мира. Том V (СИ)

Но эта глыба не просто из земли — её покрывают языки огня. Получается, что снаряд от пары отец-дед Окамото принимает сдвоенный щит. Масаши своим оммёдо усиливает действие моего колдовства.
Щит выдерживает, хотя и трескается. Дым, осколки щита, дрожащая поверхность сразу показывают — насколько был мощным выплеск оммёдо. И это ведь по усиленному щиту, а если бы дракон ударился просто в мою защиту?
— Разбегаемся в разные стороны, — кричит сквозь треск Масаши. — Им будет трудно бить сразу по двоим.
Почему трудно? Разделились, взяли каждый по цели, да давай лупцевать почем зря. Уже через пару секунд я увидел то, о чем говорил Масаши. На другом конце поля отец и дед Окамото притиснулись друг к другу вплотную и в четыре руки творили кудзи-кири.
Я впервые видел такую слаженную работу. Каждое движение пальцев было таким точным, словно репетировалось годами. Есть такой танец пальцами — называется «татинг», так вот то, что я сейчас увидел, было вершиной парного татинга. А если учесть ещё, что благодаря такой отточенной командной работе появлялось невероятно сильное оммёдо, то это вызывало по меньшей мере оторопь.
— Беги! Не оставайся на месте! — кричит Масаши, пытаясь сбить на лету огненное копьё, вылетевшее из кудзи-кири пары Окамото.
Невероятно сильное оммёдо…
Я не успеваю увернуться. У Масаши не получается сбить копьё. Оно бьёт меня в грудь с силой бронебойного тарана…
Как же всё-таки классно, что на мне надет костюм…
Пусть я отлетаю на добрых пять метров и меня что есть силы бьет о бетонный бортик купола, но костюм распределяет ударную волну по всей поверхности костюма и не дает болевым ощущениям проникнуть внутрь. Как будто подпрыгнул и упал на поверхность батута.
— Один есть! — кричит отец Масаши.
— На жопе шерсть, — бурчу я в ответ негромко. — Редкая, зато своя. Рано вы меня ещё сбрасываете со счетов!
— Ещё раз! Лупи по Такаги! — задорно кричит дед Окамото.
Новый снаряд в этот раз ударяет рядом — я невероятным способом изгибаюсь и становлюсь буквой «зю». Копьё касается ткани с иероглифами, после чего растворяется в воздухе. Всё-таки не зря такие полосы развесили по куполу — вырвись оммёдо на свободу, таких бы дел натворило…
А между тем новое оммёдо уже начинает плестись руками двух старших представителей клана Окамото. И снова оно нацеливается на меня. Похоже, что стараются вывести из строя сначала самую слабую фигуру, а потом…
Вот только я ни хрена не слабая фигура!
— Масаши, работаем вместе! — кричу я другу, который находится на другой стороне поля. — Выпускай свою демоническую голову!
Новое копьё устремляется ко мне, и в этот момент Масаши делает оммёдо и снова выкрикивает:
— Танец Пламенного Демона!
Так как оба человека нацеливаются на меня, но не могут игнорировать огненную морду демона, то одному приходится отвлечься. Дед снова выставляет щит, а я в этот момент делаю оммёдо с криком:
— Каменный дождь!
Сразу же следом новое оммёдо:
— Северная Морось!
По щиту, выставленному отцом Масаши молотят появляющиеся из воздуха камни. Но щит поднят вверх, а по полю стелется морозная дорожка, которая должна захватить ноги Окамото-среднего в ледяные тиски. Масаши выбрасывает одну демоническую башку за другой, не давая деду времени на контратаку.
Ну, или мне так кажется, а на самом же деле…
— Огненный Туман! — выкрикивает дед Окамото.
В тот же миг из песка вырываются клубы дыма, которые вспыхивают ярким пламенем. Это пламя скрывает от нас и отца, и деда Окамото. Моя морозная дорожка растворяется под огненным дыханием.
— Ледяной Шар! — выбрасываю я оммёдо, но неудачно — огонь топит лед во мгновение ока.
Что хуже всего — туман начинает расширяться. То есть сначала он занимал четверть купола, а теперь…
Масаши растерянно смотрит на меня, я на него. Ещё немного и нас тоже накроет этим туманом. И приходит понимание, что мы бессильны перед этим проявлением оммёдо…
И тут…
Шальная мысль приходит в голову, и я машу Масаши, подзывая его к себе. Тот галопом движется мне навстречу, и уже на бегу я ему кричу:
 
— Усиливай моё оммёдо!
Тот согласно кивает. Туман накрывает уже большую часть купола, когда я заканчиваю плести кудзи-кири и с криком выстреливаю в центр непроглядного тумана:
— Небесный Захват!
Мои пальцы будто захватывают плотный воздух.
Ага, кто-то попался!
Я делаю рывок к себе. Похоже, что не рассчитал силу костюма, так как из тумана показывается отец Масаши со скоростью вылетевшей пробки из бутылки шампанского. Масаши ловит его в огненную клетку.
Туман чуть отступает, а дальше…
А дальше огненные клетки образуются и вокруг Масаши, и вокруг меня. Как только огненные прутья переплетаются в воздухе, так сразу же пропадает туман. Дед Масаши оказывается в нескольких метрах от нас.
Он улыбается, глядя на хмурые лица, а потом машет рукой, снимая оммёдо:
— Вы все молодцы! А ты, Такаги-сан, надеюсь запомнишь, что сейчас произошло.
— Да уж, вы здорово победили, — киваю я в ответ. — Невероятная мощь…
— Дело не в мощи, а в уроке. Сначала я встретил тебя ласково, чем вверг в замешательство. Это уже треть успеха. Потом… ты видел, как происходит командная работа?
— Да, это было классно. Вы специально тренировались?
— Это впервые, — покачивает головой отец Масаши. — Мы хотели объединиться и объединились.
— И самое главное — мы работали в стихии Огня. Я слышал, что кицунэ сильны именно в этих стихиях. А уж когда Масаши усилил твоё оммёдо, то…
Я встал перед семьёй Окамото и совершил глубокий поклон:
— Спасибо огромное вам за науку.
— Какую науку? — чуть ехидно улыбнулся дед Окамото. — Мы всего лишь тренировались… А теперь пойдемте, посмотрим, что там с твоими друзьями произошло?
  
Глава 10
 
Мы не пошли в дом, как я думал, а отправились сначала смыть грязь. Не в бочку-фурако, а в обычную душевую комнату, где находились шесть мест для омовения. Сдается мне, что это была душевая не только для хозяев, но и для обычных охранников и слуг. Окамото не заморачивались отделением себя от остальных обитателей усадьбы. Может быть, поэтому в душевой было так чисто. Ну да, попробуй намусорить — явится неожиданно хозяин, увидит и всем холку намылит…
Экзоскелеты унесли слуги, как и нашу одежду. Вместо этого нам принесли свежие халаты и по два полотенца — большое, махровое для вытирания после душа, и маленькое, нейлоновое для использования вместо мочалки. Так же выдали мыло и пемзу. Впрочем, пемзой я не воспользовался.
Мельком обратил внимание на тела заправителей кланом Окамото — все подтянутые, поджарые, мускулистые. Явно не засиживаются в мягких креслах, а знакомы с боевыми искусствами не понаслышке. У деда Окамото на спине багровели глубокие шрамы, как будто он страстно обнимался с медведем-гризли. Я тактично не замечал их. Если будет нужно, то сам расскажет, а лезть с вопросами о скрываемом прошлом было по меньшей мере неэтично и грубо.
Легкое омовение после тренировки придало не только свежести, но и бодрости. Я запахнулся в халат и почувствовал себя если не этаким барином, то хотя бы чуточку в приподнятом настроении.
Представители верхушки клана Окамото тоже накрыли тела халатами. Мы оставили мыло и нейлоновые тряпочки на небольших скамеечках возле плетеных кресел. Эти кресла из ивовых прутьев так и манили присесть в них и расслабиться чуточку после тренировки, но я собрал волю в кулак и воспротивился этому желанию.
 
— А теперь можно узнать от мастера Нагаи всё, что ему удалось выяснить. Куато, — обратился Окамото-старший к подошедшему слуге. — Скажи, чтобы накрывали на стол. Надеюсь, что господин Такаги присоединится к нам? Также мы будем рады и его друзьям, в каком бы трудном положении они сейчас не находились.