Мы под запретом (СИ)

Как же я ошибался! Без этого маленького урагана я просто потеряю последние краски своего привычного существования. Так ярко и непредсказуемо мне ни с кем до нее не было.
— Так, Белка, — выуживаю ее из-под одеяла, которым она укрылась с головой, пытаясь заглушить свой нервный хохот, — собирай вещи и поехали отсюда.
— Куда? — вмиг перестав смеяться, удивленно распахнув глаза, спрашивает она, недоверчиво смотря на меня.
— Ко мне, — без лишних объяснений уточняю я. — Полагаю, твоя подруга не сможет на неделю удалиться из квартиры, а я не намерен лишь скромно спать с тобой в одной постели. — Откидываю одеяло и начинаю собирать разбросанные в порыве страстного раздевания, вещи. — Да и кровать твоя маловата.
— Но… — пытается что — то возразить Белка, однако умолкает, пожав плечами.
— На занятия буду возить, каждое утро, — обещаю ей, — и забирать после них — тоже.
— Договорились, — соглашается она, пытаясь встать с кровати и кутаясь при этом в одеяло.
Ехидно улыбаюсь, цепляя край импровизированного щита, дергаю и вмиг оголяю все то, чем не перестаю восхищаться. Прижимаю вздрогнувшую и ошалевшую Киру к себе, обвивая одной рукой ее тонкую талию, а второй захватываю в кулак волосы на макушке. Немного оттягиваю и впиваюсь голодным поцелуем в манящие губы, наслаждаясь ее тихим стоном и прокатывающимся по телу вожделением.
— Мы так никуда не уедем, — хрипит Белка.
— Угу, — немного расстроенно выдыхаю я, отступая от соблазна плюнуть на все и опрокинуть ее на кровать. — Собирайся, — киваю, на время загоняя похотливого самца в стойло.
Малышка, словно белка в колесе, носится по комнате, скидывая в большую дорожную сумку миллион разных мелочей, видимо, чертовски нужных. Ухмыляюсь, натягивая на себя футболку: пусть берет, дома все равно на ней будет максимум моя рубашка.
— Вроде, все, — растерянно вздыхает Белка, окидывая беспокойным взглядом комнату.
Объемная сумка, стоящая у ее ног, красноречиво подтверждает данный факт, но моя взволнованная девочка, прикусив ноготь на большом пальце, все еще в этом сомневается.
— Кир, — тихо зову ее, любуясь милым зрелищем: румянцем на ее щеках и выражением смятения в глазах.
— А! — вздрагивает она и, глубоко вздохнув, смотрит на меня чуть смущенно.
— Если хочешь, — протягиваю к ней руки, и она делает шаг мне навстречу, переступая через баул, — мы можем остаться. — Беру ладошки Киры в свои и, усадив ее к себе на колени, обнимаю за талию.
Она замирает в раздумье, а я скольжу легкими поцелуями по ее плечу к шее и за ушко, щекочу языком чувствительное местечко. Провожу носом по ароматной нежной коже, втягивая грушевый аромат, дурманящий меня лучше любого хмельного напитка.
— Просто я приехал всего на неделю, — продолжаю я, — и хочу провести ее с тобой. — Ловлю легкую дрожь, волной пробегающую по телу Белки, — без оглядки на третьего лишнего.
— Угу, — согласно кивает она, разворачивается в моих руках, обнимает за шею, и мы на время тонем в новой порции томительного поцелуя.
— Поехали, — хрипло выдыхает моя соблазнительница, нехотя отстраняясь от меня и вставая.
Поднимаюсь следом, подхватываю одной рукой ее увесистую поклажу, другой хватаю ладошку Белки и решительным шагом направляюсь к выходу — вначале из комнаты, а затем и из квартиры. Малышка семенит за мной молча, лишь на пороге, слегка дернув меня, тормозит, забирая ключи с тумбы. Выкрикивает, глядя в глубь квартиры, невнятное объяснение для подруги, затерявшейся на просторах жилого помещения. В ответ ей летит такой же малопонятный ответ, и, смущенно вздохнув, Кира спешно сует ноги в кеды, забавного мятного цвета.
— Пошли. — Белка сама толкает входную дверь, и теперь уже она тянет меня за собой по лестницам вниз, словно маленький тягач.
— Нам туда, — киваю в сторону припаркованного неподалеку автомобиля, когда мы вываливаемся на улицу, и Белка замирает в нерешительности.
Чемодан закидываю в багажник. Белку усаживаю на переднее пассажирское сиденье и пристегиваю её ремнём безопасности. Мимолетно целую её, решительно захлопываю дверцу и, обойдя автомобиль, усаживаюсь за руль.
 
От предвкушения незабываемой недели — только нашей недели! — внутри все трепещет, как у юнца перед первым свиданием.
— Ты была в Вегасе? — с толикой загадочности спрашиваю Киру, заводя автомобиль и выруливая на трассу.
— Нет. — Она качает головой, затем немного оттягивает ремень безопасности, скидывает кеды и, поджав ноги под себя, разворачивается ко мне лицом, упираясь боком в спинку сиденья. Протягивает руку и опускает свою хрупкую ладошку поверх моей, лежащей на руле, ладони. От контраста между силой и хрупкостью, робостью и решительностью, моей загорелой кожей и ее, бледной, несмотря на то, что на улице последний месяц лета, меня пробивает электрическим разрядом новых для меня эмоций, и возникает страстное желание сохранить их в себе навсегда. Сохранить нас на всю жизнь.
В моей голове моментально рождается неимоверно шальной план, и я, поднеся ее пальчики к своим губам, покрываю каждый из них лёгкими поцелуями. Боковым зрением замечаю легкий румянец на ее щеках и жалею, что не могу сию же секунду запечатлеть все это на память в телефоне.
— Надо исправлять этот недочет, — торжественно заключаю я, предвкушая безрассудную авантюру, но уверенность в том, что Белка с удовольствием примет в ней участие, горит во мне ярким пламенем.
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​Глава 21
 
*Кира*
— Белка… — Тихий ласковый голос пробивается сквозь томную пелену моих сновидений. — Просыпайся, милая. — По моей обнаженной спине вдоль позвоночника вниз спускаются нежные поцелуи. — У нас самолет через три часа.
Какое там «просыпайся»?! Я же только что закрыла глаза, утомленная нашими страстными экспериментами в постели и не только. Мне так хорошо в этой сладкой дреме, и я боюсь ненароком спугнуть ее, поэтому лежу, затаив дыхание, и млею от всего происходящего.
А крепкие ладони Саши оглаживают мои ягодицы, скользят чуть ниже и, не встречая сопротивления, разводят бедра в стороны. Жар его ненасытного рта опаляет самое чувствительное местечко, заставляя меня выгибаться, приподнимая попку вверх, тянуться за наслаждением. Настырный язык проходится по припухшим от возбуждения складочкам, раздвигает их и затевает упоительную игру с изнывающим под его натиском, клитором. Я издаю гортанный стон и подаюсь ему навстречу, когда к языку добавляются еще и пальцы, погружающиеся в меня и цепляющие волшебную точку внутри.
О, нет! Разве можно быть такой ненасытной, такой жадной до его ласк?!
Можно!
В голове — туман из эйфорических удовольствий. Каждая клеточка моего изнывающего тела звенит от напряжения, наполняясь восторгом. Я уже на пределе, почти на краю будоражащей бездны, в которую срываюсь спустя мгновение, стоит только Саше в очередной раз коснуться пальцами заветной точки, втянув при этом клитор в рот и щелкнув по нему кончиком языка.
С оглушительным стоном взрываюсь, чувствуя, как распадаюсь на миллиарды радужных осколков.
— С добрым утром, Белка! — шепчет Саша, накрывая меня своим телом и опаляя рваным дыханием мою шею. — Все же пора вставать, — продолжает настаивать он, просовывая руку мне под живот, приподнимая чуть выше и медленно входя в меня своей каменной плотью.
Второй виток удовольствия настигает нас одновременно, мощно, громко и крышесносно.
— Я не могу, — хнычу я, утомленная. — Ты варвар, — ругаю его, все еще не в состоянии шевелиться и даже глаза открыть. — Ты мне ночью спать не давал и сейчас будишь ни свет ни заря.
— Ночью, если мне память не изменяет, ты сама была не против и даже рьяно участвовала, — хмыкает он.
— А сейчас я хочу спать, — хнычу в ответ, утыкаясь лицом в подушку.
— Поспишь в самолете, — безапелляционно заявляет он бодрым голосом, поднимая меня на руки.