На жёлтый свет (СИ)

Меня обнимали чьи-то руки, и смутно знакомый голос звал меня по имени.
— Летта, вернись ко мне. Летта… Летта…
— Ты ведь живой, — просипела я, свернувшись калачиком. — Мёртвые не умеют быть тёплыми…
У моего отца был голос Виктора. Он обещал мне мир.
  
Глава 38
 
Я долго не решалась открыть глаза. Слишком устала противостоять этому миру. Может, чуть позже. Я возьму нож и вспомню, что никогда не боялась пустить чужую кровь.
— Ты очнулась? — прозвучало очень близко. — Ники, ну же. Я знаю, что ты меня слышишь.
— Что ты здесь делаешь? — я закрылась ладонью от тусклого света, падающего из окна. Виктор сидел на краю дивана и опирался на его спинку, словно закрывая меня ото всего. Не знаю, отчего у меня в мыслях возникла именно такая ассоциация.
— Жду, пока ты проснёшься.
— Я заснула?
— Мне пришлось сдавить тебе артерию на шее, чтобы привезти сюда, — я не заметила ни тени раскаяния на его лице.
— Сволочь, — прошипела возмущённо, садясь и тем самым отодвигаясь от нависающего надо мной Виктора. — Гордишься собой? Зачем ты остался? — я вспомнила о камерах и оглянулась. — Где мы? — это не было домом Рустама.
— Мне вот до сих пор интересно, когда ты перестанешь плеваться ядом и поймёшь, что не права.
— Где мы? — повторила я потерянно и зачем-то ухватилась за край пледа, натягивая его до самого подбородка. — Куда ты меня привёз?
— Это безопасное место.
— Но не твой дом.
— С чего ты взяла? — от этого вопроса я смутилась.
— Не знаю. Думала, что живёшь в городе. Ведь ты приехал за мной так быстро, — я оглянулась, отмечая, что дом был полон воздуха. Совсем не такой, каким бы мог сделать его Далимов со своей тягой к показушной роскоши. — Чей это дом?
— Он принадлежит моей семье, — Виктор внимательно следил за моей реакцией, и к собственному стыду я поняла, что он опасается новой истерики.
— Ведь я подумала, что ты везёшь меня… — закрыв лицо ладонями, я всхлипнула.
— Ники, не плачь, — Булатный пододвинулся ко мне ближе и мягко привлёк к себе. — Ну, пожалей меня, милая. От твоих слёз мне не по себе, — это совершенно не помогло, и я заплакала всерьёз, размазывая слёзы по щекам и стирая их о мужскую футболку. Виктор запустил пальцы мне в волосы, массируя затылок и шепча что-то неразборчивое. Это успокаивало. Неожиданно я икнула. — Сейчас принесу воды. Ладно?
— Угу, — наверняка мой макияж не выдержал такого обращения и потёк. — Мне бы умыться, — прогнусавила, шмыгая носом.
— Конечно, Ники, — обрадовался моему ответу Булатный. Бережно поставив меня на ноги, он проводил к двери. — Ты… не закрывайся.
— Ещё чего, — буркнула с притворным возмущением.
— Вдруг упадёшь?
От воспоминаний меня бросило с жар, и я поторопилась войти в комнату. Привалившись к двери, отдышалась и решилась подойти к зеркалу. Отражение не было милосердным. Гримм сполз с кожи, явив приличный кровоподтёк и тёмные круги под глазами. Криво остриженные волосы сбились и выглядели неряшливо.
Смочив пряди, попыталась усмирить новую причёску, затем смыла остатки краски и с тоской посмотрела на приоткрытую душевую кабину.
— Я для тебя оставил вещи. Всё новое, — раздалось снаружи. От его предусмотрительности заныло сердце. — Свои брось в стиралку.
— Спасибо.
— Если не выйдешь через… десять минут… — продолжение повисло в воздухе.
— Я успею!
Мне показалось, что за дверью хмыкнули. Размышлять по поводу невысказанных обещаний не стала. Сбросила одежду, забралась в кабинку и, включив воду, сдержалась, чтобы не взвизгнуть. Ворвавшийся сюда Булатный в мои планы не входил. Это было бы слишком.
Когда тело уже скрипело от чистоты, я выбралась из-под тугих струй. Не знаю, сколько прошло времени, но опасалась, что Виктор и впрямь выбьет дверь, если я не выйду вовремя. Длинная футболка была явно не мужская, но совершенно новая. Даже бирка осталась на воротнике. Невольно задумалась, кому предназначалась одежда. От мыслей о женщине Булатного, стало щемяще тоскливо. Хорошо, что он меня не узнал. Ведь не узнал! Иначе, сказал бы мне об этом. С его прямолинейностью…
 
— Возьми себя в руки, — приказала себе самой.
Волосы оказались непривычно короткими. Я разобрала их пальцами, отбросив назад. Тапочек не было, и я осталась босой. Выглянув в коридор, убедилась, что Виктор не ждёт меня с хмурым лицом, скрестив руки на груди. Он бы мог.
Осторожно ступая по тёплым доскам, я шла на негромкие звуки радио и шкворчания масла на сковороде. По воздуху плыл аромат ветчины, поджаренного хлеба и чая. На просторной кухне, у плиты стоял Виктор. Перекинув полотенце через плечо, он увлечённо помешивал что-то в сотейнике. Без обуви, в домашних штанах, небрежно держащихся на бёдрах, в футболке, облегающей широко расположенные лопатки, мужчина смотрелся божеством в отпуске. Хотелось забыться, подойти к нему, обнять, ткнувшись носом в спину, и застыть так надолго. Или ненадолго. Возможно, мне хватило бы пары минут, чтобы напитаться его силой и спокойствием.
  
Глава 39
 
— Так и будешь пялиться? — не поворачиваясь, спросил Виктор. — Лучше бы помогла приготовить ужин.
— Я не очень хорошо готовлю, промямлила неуверенно.
— Значит, не отрицаешь, что пялишься на мою задницу?
— Вот ещё, — я окончательно пришла в себя. — Не такая уж она привлекательная.
— Врушка, — беззлобно усмехнулся мужчина, кидая в меня полотенце. — Нарежь помидоры для салата.
— Доверять нож нестабильной женщине… — проговорила я достаточно громко, чтобы быть услышанной.
Мне понравилась посуда, салфетки, широкие доски с кожаными петлями. И мебель была шикарной. Не хватало мелочей, которые говорили бы о присутствии здесь женщины. В ванной тоже не было дамских средств. Это открытие заставило меня улыбнуться и… провести ножом не по сочному плоду, а по пальцу. Зашипев, отбросила нож и по-детски сунула палец в рот.
— Ники! Что? — Виктор оказался рядом и потянул за руку, вынуждая показать ранку. — Как же ты… — он замер, и мне пришлось взглянуть в его лицо, чтобы понять, отчего он замолчал. Булатный смотрел на меня с неприкрытой яростью.
Узнал! Узнал!
Эта мысль пробила меня молнией. Попытавшись вырваться, я обнаружила, что меня держат крепко.
— Кто это сделал? — произнёс он ледяным тоном.
— Что? — сдавленно спросила, действительно не понимая, о чем он.
Медленно ладонь Виктора поднялась к моему лицу, отбросила непослушную прядь волос. Через мгновенье его палец обвёл кровоподтёк на моей щеке, не причиняя боли.
— Кто посмел тебя тронуть, милая?
— Я же говорила, что попала в беду, — чуть слышно прошептала и попыталась отвернуться. Стало нестерпимо стыдно. За слабость. За давешнюю истерику. За собственную глупость.
— Тебе ведь не свойственны панические атаки?
— Со мной такого никогда не было. Даже… — я задержала дыхание. — Никогда. Совсем, — отрезала категорично.
— Ты решила, что я везу тебя к тому, кто тебя ударил? — пришлось кивнуть. — Он объявил о твоём похищении, и теперь ищет? — я вновь подтвердила его слова. — Ты что-то украла у него?
— Нет! — возмущённая этим предположением, я взглянула прямо в его глаза. Стало очень важным, чтобы Булатный мне поверил. — Я никогда не брала чужого. Мне не нужно много. И… Это правда, Вик…
Мужчина прервал мою речь, склонившись и коснувшись губами моего виска. На ногах поджались пальцы, и я зажмурилась от ожидания звука его голоса. Хриплого, ленивого. Но Булатный молчал, тяжело дыша. Каждое движение его грудной клетки, повторяло моё. Я едва сдерживала порыв шагнуть к нему ещё ближе. А вот Виктор не стал сомневаться и вжал меня в своё тело.
— Я тебе верю. Никогда не стану сомневаться в твоих словах. Запомни это.
— Спасибо.
— Пообещай мне кое-что, — очень тихо попросил он.
— Что?
— Не убегай от меня. Я ведь могу и не найти тебя… вовремя, — мужчина напрягся в ожидании моего ответа. Словно это имело для него значение.