Попутчики (СИ)
Эрна трудилась, пока не стемнело и какое-то время продолжала в темноте. Несколько раз ножницы соскальзывали и чуть было не ранили ей пальцы. Этого допустить было нельзя: волшебницы могли заметить и отобрать. Тогда Эрна убрала ножницы в тюфяк, укрылась одеялом и сама не заметила как уснула. Снилась ей тьма и ещё дядя Виль, который, как всегда, на что-то ругался.
Утром её разбудил Невлин, который принёс сухарь, велел умыться и идти с ним. Девочка с трудом разжевала подачку.
— А каша?! — спросила она.
— Нет каши, — хмуро ответил Невлин. — Во всей башне нет еды. Доела? Тогда пойдём.
Он взял её за руку и почти потащил к лестнице.
— Они зря надеются нас сломить, — не то себе, не то Эрне сказал волшебник. — Наша сила только закаляется от лишений!
Эрна промолчала. Они тут совсем сумасшедшие! Ругаются, а у самих даже поесть нечего. А ведь дядя Лонгин говорил что-то. Про еду для тех, кто будет для него полезным!
Эрна вдруг подумала, что она-то не очень пока полезная и в испуге остановилась. Будет ли дядя Лонгин её кормить?! Невлин, не замечая этого, продолжал тащить девочку за собой.
— Не упирайся, ведьминское отродье, — сердито проворчал он и втолкнул Эрну в ту же комнату, в которую вчера привела её Арела.
Там стоял такой же сердитый Держатель Чаши, который сверлил глазами зеркало. Зеркало было огромное, во всю стену, ни у кого такого нет! Кованая рама украшена узором с листиками и какими-то непонятными завитушками. В глубине комнаты стоял стол, на нём здоровая чаша, хрустальный шар и ещё какие-то штуковины.
— Я знаю, это называется астра… аса… астро-ля-бия! — вырвалось у Эрны и она ткнула в самую знакомую из них. Невлин отвесил ей подзатыльник.
— Верно, — хмуро произнёс Держатель Чаши. — А ты знаешь, для чего она нужна?
— Звёзды считать!
— Очень хорошо. А зачем надо считать звёзды?
Эрна растерялась. Она как-то не задумывалась. Дядя Лонгин считал всё, что ему попадалось на глаза. Звёзды на небе, гвозди в подкове, хлеб в кладовке, камни в мостовой (в Раноге была каменная мостовая) и даже, как тётя Ви… как Виринея говорила, чужие деньги. Люди даже нарочно звали дядю Лонгина, чтобы он им что-нибудь посчитал. Особенно деньги! Но иногда и звёзды тоже. Эрна всегда думала, что ему просто это нравится. Он ещё всё время изобретал какие-нибудь новые способы считать.
— Чтобы не потерялись? — неуверенно предположила девочка, когда молчание затянулось. Держатель Чаши хохотнул.
— Да, дитя, моя задача — следить, чтобы свет в людях не пропал, не погас и не затмевался. Чтобы люди не потерялись во тьме пороков. Мне говорили, что ты сметлива, понятлива и послушна. Это хорошо. Тебя будут учить белой магии и ты узнаешь то, о чём сейчас даже не догадываешься.
— А мама? — спросила Эрна, исподлобья глядя на волшебника. Тот нетерпеливо отмахнулся.
— Забудь о ней.
— Но я не хочу! Я хочу к маме! Мне не нужна белая магия!
Невлин больно ткнул девочку в плечо и она сдержала подступающий рёв.
— Я вижу, ты дерзка и своевольна, — покачал головой Держатель Чаши. — Что ж… Невлин, уведи её. Пусть подумает в одиночестве.
Это Эрну устраивало.
Да-да, она подумает!
* * *Настороженно прислушиваясь, Эрна продолжила расшатывать облюбованные ею камни и ковырять раствор вокруг них. За дверью кто-то ходил и разговаривал, но никто не думал остановиться возле её каморки. За этим занятием девочка гадала, сумеет ли она сделать всё как задумано или у неё тоже бумкнет? Но если у неё сильно бумкнет, наверное, остальное будет неважно.
Снаружи вскоре донёсся голос дяди Лонгина, хотя для него было рановато.
— Вы! Я к вам обращаюсь! И прекратите делать вид, что меня тут нет! Что?! Почему это я не должен?!. У вас тут, что, священные таинства?! Кто кощунствует, я?! Да в задницу ваш нужник, пропади он пропадом! Чтоб он в преисподнюю провалился вместе с вами!
Бумкнуло ещё громче вчерашнего, даже, кажется, башня покачнулась.
А дядя Лонгин, который вообще-то редко ругался и совсем никогда, если думал, что его могут услышать, разъярённо продолжал:
— Вы будете со мной говорить, когда я вам это приказываю! Я посылал к вашим дверям, мне не открыли! Какого Заступника вы напали на моих людей, проверяющих обоз?! Ведьмы?! Вас не касается, кем они были! Вы перепугали поставщиков, они подадут жалобу, мне придётся возмещать убытки, вы разворовали груз!.. Что?! Военная добыча?! Добыча, говорите вы?! Да вы хоть представляете себе?!.
Потом раздался грохот, звон, громкие женские крики, а после в окно донеслась противная вонь. Дядя Лонгин сломал нужник?! Или только расколдовал?
— Вас не касается, где моя жена, — уже спокойней сообщил дядя Лонгин. — И я требую выдать девочку, которую она с собой привезла. Это не ваш ребёнок и вы не имеете права… что?!
Он зло расхохотался.
— Вы доиграетесь, — зловеще посулил дядя Лонгин потом. — Ещё одно нападение на обоз — и бить будем насмерть. Если вы не вернёте похищенное…
Потом дяди Лонгина было не слышно, а вот громкие женские крики ещё долго доносились в окно. И воняло. Эрна, морщась, вернулась к работе.
* * *Поздно вечером стало понятно, что ужин ей не полагается. Уже совсем стемнело, но никто не пришёл. Хотелось есть. Эрна никогда так много не голодала и теперь у неё сводило живот и мысли из головы как будто высасывались в пустоту. Девочка провозилась весь день. Тяжёлые ножницы несколько раз вырывались из рук и Эрна поранила пальцы, но ей удалось выковырять камни из пола. Теперь надо было всё подготовить… и не проспать. Способа не проспать она не знала. Тело ломило от усталости, от неудобной позы, болели пальцы, зудела кожа головы. Эрна понимала, что уснёт сразу же, как ляжет на тюфяк. Или даже здесь на полу.
Это никуда не годилось.
Эрна откатила камни подальше. Света не хватало, ямку пришлось искать на ощупь. Так лучше или нет? Вот если бы она… если бы она…
Эрна взяла одеяло и принялась кромсать его ножницами. Часть ей и самой пригодится, и девочка старательно завязала углы на шее. Вышел тёплый плащ. А вот часть…
Эрна запихала одеяло в получившуюся ямку. Положила на него руки. Зажмурилась. Если она напутала, тут тааак бумкнет!
Или её утянет правда в преисподнюю.
Что с ней там сделают?
Будут мучить, как говорил священник?
Или приставят мучить других, она же ведьма, хоть и маленькая?
Или…
Эрна наклонилась пониже к ямке и прочитала заклинание дяди Лонгина. Одеяло исчезло. В ямке как будто стало темнее, чем было.
А вдруг ей показалось?!
«Миленький Освободитель! — взмолилась она. — Помоги мне выбраться! А я… а я… а я всегда буду в тебя верить! Миленький Освободитель, ну, пожалуйста! Я же ведьма, ты же должен мне помогать! Меня поймали злые люди, они не любят ведьм, они с тобой борются. А мне очень-очень нужно Освобождение! Ну, пожалуйста!»
Мама запрещала дяде Вилю рассказывать ей про Освобождение. Да и сам Виль не очень-то рвался, говорил, что он убийца, а не проповедник какой. Но ведь не Заступнику же ей молиться! Тот не помогает ведьмам!
Эрна решилась.
Она набрала побольше воздуху и истошно заорала. Потом ещё и ещё раз, а потом хлопнула себя по губам на середине крика, чтобы он как будто оборвался. И затаилась возле двери.
Снаружи послышался шум, возмущённые и встревоженные голоса. Потом заскрежетал засов и дверь распахнулась так резко, что Эрну едва не ударило. Раздался стук кресала о кремень и в каморке загорелся масляный светильник.
— Где ты? — раздался незнакомый женский голос. — Что за шут…
— Что здесь, сестра моя Иделла? — спросил Невлин.
— Когда вы проверяли девочку?! — ответила Иделла. — Вы видели, чем она занимается?! Тут прорыт подземный ход!
— Не могла она…
— Это же ведьма!
— Только три камня…
— Остальные, наверное, провалились вместе с ней! Вы слышали, как она кричала?!