Каков Цвет Ночи, Шиноби? (СИ)

— Бред, — отвечала толпа. — Очередной спятивший фанатик!
— Угу, приходил к нам один такой. Нашли потом обглоданные кости в лесу. Кто там кого спасать будет, если от волков спастись не может?
— Точняк.
— Тихо, — поднял руку старик и все замолчали. — Твои проповеди здесь не в милости.
— На все воля Ночи, — не моргнув ответил Люсьен.
Старик сверлил взглядом Люсьена, пока тот стоял с гордо поднятой головой, не шелохнувшись.
— Раз ты так уверен в своих словах, скажи сможет ли твоя вера спасти нас от зла, что живёт в ночи?
— Вас спасет… — попытался сказать Люсьен, но его перебили.
— Талисманы гони!
— Да!
— Талисманы!
Люсьен достал три старые доски с разными иероглифами.
— Вот.
— И как их применять?
— Какие-то они странные, точно настоящие?
— Чистые духом и душой должны очистить от грехов путем боли! — закричал Люсьен и сжал кулак. — Только дети могут их использовать. До тех пор, пока доска не даст трещину, грехи не очистятся и талисман от злых духов не сработает!
— Ты что это, предлагаешь бить детей деревяшкой, как ты себя только бил? Сдурел?! Кто будет бить своего ребенка деревяшкой?! — послышался из толпы голос женщины.
— Да! Ишь, что удумал! Пускай сам себе эти амулеты делает!
— Спокойно! У меня есть ученик. Он этим и займётся.
"Э? Он хочет, чтобы я себе голову разбил? Хорошо придумал, ублюдок…"
57
— Уговор, — покивал старейшина. — Как вас звать?
— Меня — Куро Тэраяма. А моего ученика — Сюдзи.
— Прекрасно, Куро-сан. Этого старика зовут Аоба.
Познакомившись со старейшиной, мы отправились в гостевой дом. Внутри было по-своему уютно: чистые полы, мягкая мебель и большие окна, сквозь которые проходил яркий свет. Сев на предложенный табурет, Ситис с холодом на лице, но большим желанием в желудке, согласился отведать угощение.
Люсьен чарующим голосом убеждал старейшину принять веру, а тот аккуратно отказывался, метко переводя тему. Складывалось ощущение, что к старейшине приходят такие как мы примерно пару раз в месяц. Когда с формальностями было покончено и старейшина ушел, Люсьен достал баночку и передал мне.
— Мазь от лёгких ран. Втирать один раз в день. Далее.
Люсьен кинул парнишке три дощечки, где был вырезан иероглиф "защита". Складывалось ощущение, что слепой пытался высечь иероглиф, даже не зная, как он пишется. А дерево, как полагается, взято самое дешёвое — скорее всего оно свалилось где-то по пути слепого старца.
— Сделай с ними что-нибудь, мне плевать. Только не пытайся продать.
— То есть, мне нужно придумать…
— Да-да, просто придумай некую мистическую чепуху, из-за которой талисманы будут действовать, — скривился Люсьен. — Местный скот устроит любой обряд. Или можешь вообще ничего не делать, скажи: "учитель ушёл, как придёт всё сделает". Решай сам.
— Ты уходишь?
— На пару дней, может больше. Нужно прояснить ситуацию в мире и проверить, не вышел ли кто на твой след.
С уходом проводника Ситис задумался, как ему существовать в незнакомой деревне.
"Местные действительно глуповаты, — крутил в руках доску Нара. — Но и они могут доставить проблем, если действовать необдуманно. Достаточно придерживаться легенды и ничего не произойдёт".
На кухне обнаружились приборы для разогрева воды и чай. С громадной радостью Ситис заварил себе щедрую порцию и продолжил обдумывать планы.
"Первый и самый главный вопрос — как реализовать талисманы. Продавать нельзя видимо из-за традиций "ничего такого не продавать", или, может они слишком бедны, чтобы платить. Не имеет значения. Следовательно нужно придумать как их использовать самостоятельно, при этом максимально демонстративно. В теории, так можно добиться уважения жителей, что принесет много выгод. К примеру, не выгонят жить в лес с волками. Пока не заживут ноги — буду делать вид, что я прилежный ученик".
До вечера Ситис никуда не выходил, кроме отхожего места и не привлекал к себе внимания. Когда солнце приблизилось к исчезновению с неба, Нара вышел, держа в руках три дощечки и веру в обман, в своём сердце.
 
Сев в позу лотоса примерно у первого попавшегося дома, мальчик положил вокруг себя талисманы, создавая треугольник с центром в виде себя.
— М-м… — замычал Ситис.
"Попробую сделать полноценный круг медитации Инь Ян, а не походный вариант. Времени у меня много, да и в робе "выветрился" тот яд. Теперь чакру намного проще контролировать. Научиться бы ещё пускать её в ноги, но я, кажется, делаю что-то конкретно не так. Или сказывается моя болезнь?"
Спустя полчаса из дома, где сидел ближе всего Ситис, вышла женщина средних лет в домашнем наряде серого цвета. Хмыкнув, она подошла к Ситу.
— Ты что тут делаешь? — спросила женщина.
Вместо ответа — молчание.
— Молишься? Молись, молись. Может Чудовище уйдет, — сказав это, женщина ушла.
К наступлению ночи пошел дождь. Если бы не рядом стоящее дерево, Ситис искупался бы с головой.
К утру, когда послышалось пение петухов, Нара ушел обратно в гостевой дом, прихватив с собой талисманы. За столом сидел старейшина, пил чай и выпускал клубы дыма.
"Курит. Почти как Асума-сенсей".
— Ученик, как тебя зовут?
— Сюдзи, господин, — поклонился Ситис.
— Ох, Сюдзи-кун. Этот старик слишком стар для поклонов. Чем ты занимался ночью, под дождем?
"Медитировал. Почти смог сделать цикл, без каких-либо либо ухищрений. А ты чего ожидал, старик?"
— Сенсей велел подготовить талисманы.
— Значит, ты молился?
— Всю ночь, старейшина-сан.
— Вот оно как. Теперь талисманы готовы?
— Вот.
Ситис, с напущенной нежностью положил доски на стол, с них до сих пор падали капли. В местах, где иероглифы были вырезаны наиболее глубоко в дерево, виднелись темные линии, создающие впечатления вытекающей чернилы.
— А как же "разбить"?
"Хренов старик, иди сам разбей их об свою голову!"
— Их необходимо разбивать этой ночью. Тогда злые силы поглотит Великая Ночь и защитит деревню от любой опасности.
— Вот оно как. Значит, пока светит солнце мы в опасности?
— Верно, — снова поклонился Ситис, на этот раз как бы извиняясь.
— Не волнуйся, это не твоя вина.
"Да знаю я, кого вина. Он уже ушел, не пойми куда, откуда мне знать какую "веру" имеет в виду Люсьен?".
— …нам, смертным, неведомо воля Богов, — мудро произнес старейшина. — Мы можем лишь слепо следовать и верить.
Ситис промолчал.
— Прости невежество старика, но для какой цели разбиваются талисманы? Разве они не должны быть целыми, чтобы отпугивать зло?
"Старый. Ты что, правда думаешь, я знаю?! — все сильнее злился Ситис. — Я тебе сейчас сам разобью голову! А-а! Люсьен!“
— Господин, — Ситис поднял глаза полные праведности. — Разбивая талисманы — вы их не ломаете. Вы освобождаете всю мощь Ночи. Именно поэтому злые духи так боятся!
— Чего боятся?
— …
— …
— М?
— М-мать. Мать Ночи.
— О как, — почесал голову старейшина. — Ну, наверно я пойду. Вижу ты устал.
"Фух. Наконец-то он ушел. Выдумывать на ходу так сложно. Надеюсь, Люсьен сегодня вернётся и мы пойдем дальше. А ещё я надеюсь, что не наговорил лишнего. Если этот старик знает больше и просто меня проверяет — будет полный крах".
Прыгнув в тёплую кровать, мальчик быстро заснул, не забыв перед этим мазь для заживления ран.
Хорошенько выспавшись, тот встал и с удивлением обнаружил наступивший вечер.
"Продолжим ночную медитацию. Заодно возьму талисман, разобью, буду делать видимость работы"
Далеко уходить Нара не стал. Просто вышел из дома, сел в позу лотоса и положил дощечку на колени.
Медитация протекала медленно, но верно. В тенкетсу оживилась чакра и постепенно насыщалась Инь. В какой-то момент, когда необходимо было сделать перерыв, мальчик решил наоборот увеличить нажим. Это дало своеобразный результат. Тенкетсу, находящиеся в глазах, вспыхнули волной боли. По привычке терпеть любую боль, Ситис проигнорировал это и только усилил поток. Чакра ускорилась, практически выходя из пор в мир.