Книга пяти колец (СИ)
— Я напал? — мое лицо выражало крайнюю степень удивления. — Я всего лишь защищал свою честь и честь семьи Ву, — мои слова прервал оглушительный хохот деда и губернатора.
— Прости, мой мальчик, — произнес дед, отсмеявшись, — ты не в курсе, но именно так твой отец оправдывался, когда впервые серьезно избил нескольких бойцов семьи Дайфан.
— Сын своего отца и внук своего деда. А теперь серьезно, почему ты атаковал? Ты же всегда был книжником и не любил драки, тихий, спокойный мальчик, а сейчас ты ощущаешься как тигр, запертый в клетку, готовый в любой момент атаковать, — понимая, что отвечать все равно придется, я посмотрел на деда, и тот кивнул.
— Я стал другим Яном, — вот тебе правда, старик. — Больше никаких отступлений, я стану мастером пяти колец силы. Это моя жизнь и судьба, — я говорил эти слова и сам чувствовал, как невидимая энергия течет по моим внутренним меридианам. «Все верно, мой мальчик. Мы становимся сильнее с каждым решением, с каждым боем. Вершины мастерства достигаются только в бою, но нет разницы, кто твой противник. Опасный боец, идущий путем колец силы, ужасный монстр или самое опасное в мире существо — ты сам. Дзигоку готовится выплеснуться в этот мир, и наша задача — встретить его во всеоружии.» Что же ты за тварь в моей голове? «Узнаешь, когда придет время, а пока развивайся, маленький братец», — раздался в моей голове издевательский смех.
— Правильные слова для ступившего на путь мастерства, но это не ответ для меня, — его тяжелый взгляд продолжал пытаться проникнуть в мою душу. Да хрен тебе старик! Никто не мог залезть в мою голову на пресконференциях, а там были такие акулы пера, что куда тебе до них.
— Они оскорбили меня, посмели напасть, и я ответил как подобает шан! — я смотрел губернатору прямо в глаза. — После того, как я потерял память, я получил знания о том, как сражаться, и начал оттачивать это искусство, а тут эти выродки решили, что могут безнаказанно оскорблять меня и мою семью. Никто не смеет оскорблять честь моей семьи, — едва сдерживаясь от нахлынувшей на меня ярости, почти прорычал я. Дед смотрел на меня с одобрительной улыбкой.
— Я никогда не видел такой стиль раньше, Хван. Чьи бы знания у него ни проявились, он был настоящим мастером. Может, кто-то из благочестивых духов решил, что моему мальчику пора вступить на путь истинного мастера, и он решил стать его наставником.
— Может, и так, — губернатор снова в задумчивости начал крутить ус. — Держи, — он быстро сдернул с руки тяжелый браслет с зеленоватыми камнями и бросил его мне. Поймав браслет, я покрутил его в руках и посмотрел на деда.
Дед расслабленно смотрел на губернатора, а тот был напряжен так, будто сейчас выхватит клинок из ножен и одним ударом снесет мою голову, но видя, что я спокойно кручу браслет, он словно выдохнул и внутренне расслабился, внешне оставаясь все так же сдержан.
— Прости, старший брат, но я должен был проверить. Родная кровь — слишком сильная связь, чтобы так рисковать, а когда она еще и последняя, то тем более, — извиняющимся голосом произнес Хван.
— Все в порядке, брат. Это было первое, что я сделал, когда узнал о его видениях. Слишком долго мы с тобой были на Стене. Слишком сильно привычки защитников стены впитались в наше естество. Так что это или кто-то из благочестивых духов, решивших направить моего внука, или же один из младших богов, — видя мой взгляд, переходящий с одного на другого, дед начал рассказывать:
— Это браслет из нефрита, освященного в храме, если бы на тебе было проклятие мертвых земель или в твоем теле был бы злой дух, подчинивший твою волю, ты бы не смог даже прикоснуться к нефриту. Нефрит — священный камень Земли и Неба, он воплощает в себе стремление всего мира к балансу, — старик смотрел в задумчивости на меня, продолжая рассказывать. — Ты бы знал, скольких отличных ребят мы потеряли. Скверна меняет человека иногда слишком быстро. И благочестивый должен вернуть братьев и сестер на путь истины любым способом. Даже если, чтобы вернуться им придется умереть. — лицо деда на несколько мгновений изменилось, словно он вспомнил, что-то что он хотел давным давно забыть.
Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметил, что ароматические свечи прогорели уже наполовину и на улицу начали опускаться сумерки. Дед и губернатор приговорили уже по паре кувшинов вина и при этом были свежи, словно они ничего не пили. Вслушиваясь в их разговор, я понял, что они обсуждают мое будущее.
— Пойми, Бэй, грядет война. До открытия врат Дзигоку нам дают от трех до десяти лет, и именно поэтому клановые бегают, словно их оса ужалила в задницу, — он снова отхлебнул вина.
— Ты же понимаешь, Хван, что у парня потенциальный талант к управлению кольцами силы. Он сможет стать шугензя и усилить армию Империи.
— Я-то с тобой согласен, но приказ совета регентов это приказ совета регентов. Решай сам, или он идет по пути чести и сам достигнет всего, пройдя, как и мы, через академию и все те сложности подготовки в императорской армии, или же мы заплатим, чтобы он не терял времени и развил свои способности, став шугензя.
Дед взял в руки кувшин и, игнорируя чащу, отхлебнул из горла, наблюдая за тем, как сумерки спускаются на город. А потом пристально посмотрел мне прямо в глаза. Наступила минута неловкого молчания, которую старик прервал первым.
— Вода всегда находит свой путь, так и мой внук найдет свой путь. Мы оставим этот разговор до прочтения указа совета регентов.
— Ты же понимаешь, что после указа цена будет намного выше, — усмехаясь в усы, произнес Хван.
— Прекрасно понимаю, как и понимаю, что в совете не все так гладко, как они пытаются показать на людях. Ян, то что ты здесь слышишь, не должно обсуждаться ни с кем, кроме меня или губернатора. Ты меня понял? — дед вновь посмотрел на меня.
— Прекрасно понимаю тебя, дедушка. И если мое мнение учитывается, то я бы попробовал пройти свой путь путем Чести и следовать по уготованному пути для шан, — да-да, конечно, я прям такой восторженный идиот, что пойду в академию для магов, не понимая ни хрена в том, как живет тут высшая аристократия, а маги приравнены к цюань — людям крови. Кто бы что ни говорил, по факту, это прямая дорога к пыточной камере или просто к уменьшению одного Яна на очень ценный предмет — мою голову. Пока я не пойму, что тут можно, а что нельзя, мне не стоит особо высовываться. Потому что даже этикет, который я использую сейчас на рефлексах, для меня это терра инкогнито, а в восточной культуре стоит с этим облажаться, и ты труп. Среди детей крестьян, ремесленников и шан у меня куда больше шансов скрыть свое слабое понимание культурных особенностей, ну а набравшись знаний, я уже смогу развернуться по полной.
— Достойный ответ, но уготованный путь для тебя — это стать шугензя и прославить свою семью, вот только эти выродки из совета регентов, — дед сморщился, будто разом съел целый лимон, — им же плевать на жизни и судьбы воинов империи. Еще бы полгода, и ты бы прошел испытание в храме Пяти стихий, а после этого указами совета ты мог бы просто подтереться.
— Старший брат, в совете сейчас, конечно, не лучшие времена, но они все еще могут договориться.
— Договориться? Так и скажи, что Журавли во главе с матерью императора и ее отцом держат их всех за яйца. Черепахам плевать на все, кроме стены, и вся эта мышиная возня их не волнует, пока на стену поставляются металл, рис и люди. Львы будут стоять за текущее положение вещей, поскольку именно они смогут переманить большую часть талантливых бойцов в свой клан, да и в имперской армии командиры в массе своей из Львов, — от деда исходила давящая аура, по его побагровевшему шраму было видно, что он едва сдерживается от переполнившей его ярости.
— Брат Бэй, всегда есть Феникс с его стремлением сбалансировать систему.
— Тут я с тобой согласен, если бы не красные птицы (просторечное название членов клана феникса), то империя бы уже давно закостенела в своих нерушимых традициях. Они да всадники Цилинь готовы к изменениям, про твоих покровителей Скатов даже говорить не хочу, деньги есть, сила есть, а вот древности и уважения у них не на грош, хоть голос в совете имеют, и то хорошо. Только пока мать императора говорит от его имени, у Журавлей всегда будет минимум четыре голоса. Любители прятаться в тенях, несмотря на разногласия с длинноносыми (презрительное прозвище Журавлей, отсылающее и к длинному носу птицы, и к их любви лезть всюду), не будут раскачивать лодку. Так что при нейтральности Краба они могут творить практически что угодно.