Я, виконт и прочие чудовища (СИ)

Нинелль в дилижансах никогда не путешествовала и потому получала в поездке массу новых ощущений, и далеко не всегда волшебных. Скорее пахучих и шумных.  Именно так она воспринимала попутчиков.  
Вдобавок еще и голова разболелась. Но применять магию при Инквизиторе Нинелль побоялась. Потому пришлось терпеть.
Он же сидел напротив нее совершенно спокойно и на окружающие безобразия не реагировал. Железный какой-то человек. Наверное святость натуры его поддерживает. Она слыхала о подобном от матушки.
Он переоделся и сменил сутану на темный светский костюм. Весьма скромный и неприметный. Но холодное, классически прекрасное лицо не скроешь и попутчики с любопытством на него поглядывали, чуя чужака.
Нинелль совсем расстроилась и засомневалась. А вдруг не удастся его затащить в постель? Может она напрасно надеется?
И еще оказалось, что ехать надо неделю. Она-то привыкла на метле. И быстро, и ненакладно. Матушка правда пользоваться метлой запретила, но Нинелль ее в подробности своей магической жизни не посвящает. Совсем старушка мхом поросла, стала почти как обычные люди.
Дилижанс трясло. И пыль попадала в окно. Снаружи тянулся и не кончался однообразный пейзаж – все поля, поля, виноградники и опять поля.
А Инквизитор вдруг проявил качества живого человека.
Во-первых, выяснилось, что он испытывает голод. И ест. Причем с аппетитом, откусывая большие куски от мясного пирога и, запивая дешевым вином. Во-вторых, он щурится на солнце, как мальчишка и чихает от пыли, попавшей в нос.
Эти новые свойства его проявились весьма неожиданно на привале, пока меняли лошадей.
И пахло от него тоже не благовониями или, чем там пахнут небожители, а вполне себе человеческим телом.
Нинелль не знала, как на это реагировать. Ведь он был мечтой, за которой она наблюдала издалека, следила за ним в библиотеке, шпионила в замке. А сейчас вот он сидит на бревне и чешет шею. Прямо, как какой-нибудь обалдуй, вроде Рауля.
Интересно, он девственник? С женщинами Нинелль его никогда не видела.
Инквизиторы в большинстве своем не являлись священнослужителями и обет безбрачия не давали. Объединяла их только магическая сила, любовь к порядку и неприятие темной магии. Кристоф же являлся исключением, совмещая священный сан с инквизиторством. Неужели все таки девственник? Было бы обидно. Такой антиквариат одним махом не разморозишь.
И как он столько времени продержался при дворе? Нет, не может быть, чтобы девственник. Просто лицемер, наверное.
К счастью, они уже въехали в очередное село, – для Нинелль они все были одинаковыми, – и Кристоф занялся багажом.
– Нам придется остановиться в гостинице, – сказал он ей. – Хотя гостиница слишком громкое название для этой дыры, но другого выбора у нас нету.
Нинелль молча кивнула, прикидывая, как получше провести здесь время. На преподобного Кристофа надеяться не приходилось. Но деревня выглядела тихой и обычной. Аккуратной, с цветными домиками и высокой ратушей.
Конечно комнаты им дали маленькие и неудобные. Нинелль никогда в таких не бывала. Кристоф же смотрелся сконфуженным и начал извиняться, внеся ее саквояж в каморку.
– Мы не можем путешествовать открыто, потому приходится остановливаться в грязных трактирах, – пробормотал он смущенно. – Я хочу застать чужеземца внезапно. Совсем не нужно, чтобы слух о приезде Инквизитора прибыл в Маковый уголок раньше нас.
Интересно... а дверь он оставил открытой, наверное, чтобы невинную деву не скомпрометировать.
– А нас не подслушают? – спросила Нинелль иронично, но руку к груди все таки прижала.
Пусть думает, что она волнуется. Ведь невинные девы всегда волнуются, оставшись с мужчиной наедине.
Он бросил нервный взгляд в коридор.
– Мы поговорим потом. Возможно вы не откажетесь прогуляться завтра с утра по деревне. В ожидании следующего дилижанса...
– Всенепременно. – Нинелль кивнула с притворным равнодушием.
Поклонившись, Кристоф поспешил удалиться.
Ждать его визита ночью, безусловно, не стоит. И самой торопиться его соблазнять тоже не дело. Еще испугается и улизнет.
 
Нинелль, слегка взлохматив волосы, сменила облик. Придет время и она сможет навсегда отказаться от чар. Немного подумав, она решила и переодеться. Мужской костюм она с собой не взяла, но несколько удобных платьев захватила.
Кажется, в маленьком зале играли в карты. Она успела заметить игроков краем глаза, пока они с Кристофом проходили мимо. Пожалуй стоит спуститься, завести парочку знакомств. Она слышала, что такие места всегда кишат мелкими магами и ведьмами.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Внизу веселились. Служанки разносили пиво и речные закуски, а завсегдатаи горланили песни. Но Нинелль сразу направилась в примеченный ранее маленький зал. Через пару минут она уже сидела за игорным столом.
Нинелль даже не жульничала, хотя легко могла применить магию. Но тогда бы пропала львиная доля удовольствия и азарта.
Карты хлопали по столу, игроки бранились и отпивали из высоких пивных кружек. Нинелль опустошила уже вторую, но только раскраснелась и все – она никогда не пьянела. Более того, она выиграла три прекрасных амулета. Один – для поднятия потенции. Кто его знает, вдруг Инквизитору понадобится. Он-то, вроде бы, достаточно юн, но длительное воздержание могло сказаться на здоровье... губительно. 
И вдруг она увидела его. Кристоф медленно вошел в зал и воздух будто похолодел. Игроки сникли и притихли. Почувствовали неладное. В истинном облике чувства Нинелль обострились и сейчас она наконец-то разглядела его дар. Он был ледяным магом и следопытом.
При его появлении все вокруг затуманивалось морозной дымкой, не видной обычному глазу, но вполне ощутимой на инстинктивном уровне. И утренняя живость его облика сползала, оставляя лишь холодную и неподвижную оболочку. Чары? Нинелль совсем растерялась. Если так, то какой же он настоящий?
Он остановился у дальней стены и задержал на ней взгляд. Нинелль вздрогнула. Но потом вспомнила, что она в истинном своем обличье. Неужели узнал ее? Нинелль попыталась отвести взгляд, но не получилось. Его блестящие, светлые глаза притягивали. Догадался?
Нинелль как раз выиграла небольшую сумму золотых, хотя в основном проигрывала. Она быстренько сгребла монеты со стола, засунула амулеты за пазуху  и, встав, бочком направилась к выходу. Притихшие игроки не стали ее задерживать и она выскользнула в большой зал. Но он пошел за ней.
В коридоре Кристоф настиг ее и Нинелль, развернувшись взглянула ему в лицо. Если даже узнал, пускай смотрит. Чарами при дворе злоупотребляют все без разбору – это не пресупление.
– И вы скрывали такую красоту, мадмуазель дю Пэн? – спросил он слегка охрипшим голосом.
При этом смотрел он на нее с нескрываемым любопытством.
Нинелль опустила глаза. Ей нравилось разыгрывать перед ним скромность. И нежно провела рукой по черным локонам, вспушивая прическу.
–  Красоту не стоит выставлять напоказ, преподобный Кристоф. Это вредит невинности.
– Вы полны сюрпризов.
Он протянул руку к ее лицу, но тут же отдернул.
– Как и вы, – ответила ему Нинелль.
– Не наводите больше чар, – попросил он. – Так вы намного красивее.
Он задержал на ней потемневший и немного злой взгляд.
Нинелль хотела потянуться к нему, воспользоваться шансом, но странное тревожное чувство ее удержало. Она сама не осознала до конца, какое именно. Кристоф же, галантно поклонившись, ее оставил.
Нинелль обхватила себя руками в растерянности. Что сейчас произошло?  Он высказал комплимент? Она понравилась ему или это просто коварная инквизиторская  игра? Ему любопытно, но он почему-то злится. Догадался, что перед ним ведьма? Неприятное липкое чувство, похожее на панику, начало распространяться по телу.
Нинелль потрясла головой, отгоняя мрачные мысли и вернулась в игорный зал. Там уже пустили по кругу трубку. Курили правда обычный табак, а не ту ядреную смесь, что употребляет матушка. Но в голову все равно ударило.