Я, виконт и прочие чудовища (СИ)

Король, между прочим, оказался тучным и с коня слез с большим затруднением. Но мы все равно хором ахнули в трепетном волнении и склонились еще ниже. Несколько придворных, в офицерской форме, также спешились, а личные королевские конюхи поспешно увели лошадей.
Распрямившись, я увидела еще двух всадников, въезжавших в сад. Папеньку и еще одного... в черном плаще. Нет, не было ни темных проржавевших доспехов, ни липкого тумана в глазах, но я сразу поняла. Это он, Роланд-Демон.
Когда я пришла в себя, король уже направлялся к дому, ведомый тетушкой. Перевозбужденная и сияющая, она все таки успела кинуть на меня убийственный взгляд.
Я побежала к папеньке. Он уже тоже сошел с коня и я кинулась в его объятия, зарылась в простое сукно кафтана, вдохнула родной запах табака – обычного, а не того, что тетушка нюхают, – и с облегчением разрыдалась. Значит, все хорошо, не случилось беды. Но папенька посмотрел на меня таким виноватым взглядом, что я испугалась.
К нам подошел тот, второй, и выглядел он заинтересованным. Я прижалась к папеньке и спрятала лицо.
– Здравствуй, Лили, – произнес он неожиданно приятным голосом.
Мужчина был высок и темен. Черные волосы, густые брови над слегка прищуренными глазами и чуть кривоватый орлиный нос.
– Это Роланд Ботрел, – представил мне его папенька.
У меня, кажется, закружилась голова. Неужели кошмары способны сбываться?
– Вы не покажете дочери свой подарок, Месье Шабо? – спросил Ботрел или Роланд-Демон.
Папенька неохотно достал из-за пазухи две алые розы и протянули мне.
– Не бери эти розы, Лили! – крикнул Рауль.
Я вздрогнула. Оказывается, он не пошел с остальными в дом, а остался в саду и схватил меня за плечо, удерживая.
Ботрел нахмурился, а на лице папеньки мелькнул страх.
Я приняла решение в секунду и схватила цветы, уколола пальцы шипами, а Рауль вполголоса ругнулся.
– Это вы аристократ из Кохунто? – спросил он Ботрела с вызовом.
Ботрел молча кивнул и, поклонившись мне, направился к дому. А отец прошептав: «Прости... Я все исправлю, клянусь...», – поцеловал меня в щеку и поспешил за ним.
Рауль посмотрел на меня встревоженно.
– Что это все значит, Лили?
– Я просила отца привезти подарок... Редкие розы, если найдет.. Он ведь у меня купец. И бывает в дальних странах. Вот он и привез.
– Пойдемте в дом, – Рауль передернул плечами. – Ну и жуткий тип, у меня аж волосы на загривке дыбом встали. – Он на секунду замер, а потом вдруг опять стал весел и подмигнул мне. – Но только надо переодеться, а то ваша тетка убьет нас обоих за непотребный вид.
Мы с Раулем попытались было пробраться задним кухонным ходом, но тетя вынеслась из темного угла и налетела на нас, как нетопырь.
– Вы сошли с ума, совсем потеряли стыд! – проорала она. – Появиться в таком виде при короле!
Она ткнула пальцем в Рауля и оттеснив его к стенке, прошипела.
– Ты! Сегодня же попросишь руку Лили у моего брата. А потом можешь убираться куда угодно. Уверена, король заберет тебя в армию.
Потом она свирепо посмотрела на меня и, увидев розы, почему-то совсем остервенела и вырвала их у меня из рук. И закинула розы подальше в угол.
– Тянешь всякую гадость в дом. Смотри, все руки поисколола и платье в траве выпачкала. Нельзя было другое место найти кувыркаться?!
И развернувшись на каблуках она так же стремительно унеслась, но судя по последовавшему грохоту, все таки упала по дороге. За дверью послышалась сдавленная брань, а затем все звуки стихли.
– Она расстроена из-за приезда папеньки, – решила пояснить я, – они не ладят.
Рауль засмеялся, а потом притянул меня к себе и потерся щекой о мою щеку, слегка царапая кожу.
– Мы не должны делать этого, – я попыталась строго приструнить его, но сама только прижалась в ответ и положила руки ему на плечи.
Широкие такие плечи. Сильные. Он обхватил мое лицо руками и нежно поцеловал в губы. Нежно и целомудренно.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Сегодня я попрошу вашей руки, – сказал он.
 
– Вы ведь любите Нинелль, – ответила я слабым голосом.
Вот уж совсем не хотелось вспоминать эту фурию, но она сама вспомнилась. Бедный Рауль многого о ней не знал. А может быть и знал. Но думать об их отношениях мне совсем не хотелось.
– Я в этом вовсе не уверен.
– Вы говорили совсем другое всего час назад.
– Да? – он удивился. – Люди меняются, Лили.
– Но не так же быстро и на пустом месте.
Но он вдруг начал принюхиваться и хищно оглядел кухню.
– У вас тут мыши?
– Я не знаю, возможно.  
Я удивилась. Странный он все таки.
Он потряс головой и бессмысленно уставился в стенку. Но быстро пришел в себя и нервно усмехнулся.
– Не обращайте внимания. Я просто не люблю грызунов.
Я с удивлением открыла рот и он тут же подло этим воспользовался. Пришлось встать на цыпочки и покрепче ухватиться за раулеву шею.
Мы только вошли во вкус, а я даже немыслимо осмелела и начала сама отвечать на поцелуи, захватывая и покусывая его губы, когда нас грубейшим образом прервали громким сопением. Рауль вздрогнул и вся романтика была испорчена.
Конечно же, няня стояла в углу и нервно дергала бровью.
Она не произнесла ни слова, но взгляд ее был красноречивее любых речей.
А еще красноречивее оказался кивок, приглашающий слезть с Рауля, на которого я, кажется, почти взобралась. Я с сожалением отцепилась от него и понуро побрела за няней.
– Вам надо переодеться, – пробасила она, – неприлично перед королем в мешке представать.
– Няня Милисент, это платье весьма удобно...
– Это платье похоже на мешок! – ответила няня, как отрезала.
Мы молча вошли в мою комнату, где няня успела приготовить таз с теплой водой для умывания. Я разделась и уже стала надеяться, что удастся избежать нотации, но няня все таки разразилась речью.
– Я же предупреждала вас, держаться от этого хлыща подальше! Вы хоть себя со стороны видели? Чуть на этого рыжего нахала не запрыгнули!
– Но няня...
– А папенька вам жениха привез.
С этими словами она накинула на меня парчовое синее платье, которое мы обычно хранили в сундуке за ненадобностью.
– Но это Роланд-Демон! – прошептала я беспомощно.
– Ну да, – подтвердила няня, затягивая шнуровку. – Кавалер слегка мертв, но говорят ритуалами многое исправляют.
– Ну что же вы, няня. Ритуалы запрещены!
– Так и нежить запрещена, но один живой мертвец сейчас в гостиной у нас развалился и вино потягивает.
Мне сразу перехотелось идти вниз.
– Почему король с ним общается? Зачем сюда притащил?
– Я же говорю, его привез ваш папенька. А король общается, потому что и Ботрел – король.
Няня многозначительно подвигала бровями.
Я вопросительно на нее посмотрела. Что она хочет сказать?
– Где виконт, а где король? – спросила няня и опять энергично задвигала бровями, намекая.
– А откуда вы все это знаете?
– Так отец ваш розы в роландовом замке сорвал. Такие только там растут. Бархатные и особого алого оттенка.
Няня хохотнула и посмотрела на меня, как на слабоумную.
– Я вас не понимаю, няня Милисент.
Она вздохнула и проорала басом:
– Ботрел-то помер давно и по деревням с призраками носился столетиями. Я же рассказывала. А сейчас вдруг объявился живехонек. Что это значит, по вашему?
– Чары? – с сомнением спросила я.
– Магия, но другого толка. Отец ваш сорвал розы, а Ботрел с него цену потребовал. Самое дорогое, что у него есть. Таких как он, мертвяков, любовь девичья воскрешает. Это же известный факт. Ну и чары, наверное, тоже использовал. – Няня задумалась. – Так что очень близко его к себе не подпускайте. Только, если после ритуала.
Я схватилась за голову. И, по всей видимости, няня думает, что мне несказанно повезло.
– Где этот паршивый виконт, а где король, – повторила она. – Хоть и не совсем свежий король, но ритуалами и не такие недостатки исправляют.