Терпкий аромат полыни

Вечером она хотела заняться рецептами, но леди Чарльтон задержала ее после ужина.
— Вы пойдете на праздник урожая в воскресенье? — спросила Эмили.
— Вряд ли. Я слишком стара для толпы и, честно говоря, не слишком популярна в деревне.
— Почему? — Эмили удивилась собственному вопросу.
Пожилая дама села. Лицо ее приняло то самое высокомерное выражение, которое Эмили запомнила по первой встрече.
— Вероятно, это моя вина. После того случая с моим внуком, которого очень любили в округе, и смерти моего сына я отдалилась от всех. Я не хотела даже быть вежливой. Тогда я стала изображать хозяйку поместья.
— Пойдемте вместе, — предложила Эмили. — Мне кажется, в эти дни люди нужны друг другу. Здесь нет ни одной семьи, которая не потеряла бы мужа или сына. Мы все страдаем.
Леди Чарльтон вздохнула:
— Полагаю, вы правы. Но не в этот раз. Скажите им, что ледяной ветер вреден для моих суставов.
— По-моему, с вашими суставами все в порядке. — Эмили нахмурилась. — Вам следует чаще бывать на свежем воздухе. Приходите ко мне поговорить, когда я работаю в саду. Это пойдет вам на пользу.
— Если бы я знала, что вы станете мне нянькой и будете меня воспитывать, я бы никогда не пригласила вас выпить хереса, — улыбнулась леди Чарльтон.
В воскресенье Эмили под присмотром миссис Трелони собрала корзинку овощей для алтаря.
— Не то что в прежние времена, — проворчала экономка, — но тыква неплоха. Да и мои пироги выше всяких похвал.
Эмили отнесла овощи, а Дейзи и миссис Трелони — яблочные пироги. Ступени, ведущие к алтарю, были уже завалены фруктами и овощами. Эмили увидела огромный кабачок и подумала, что миссис Трелони его не одобрит.
Благодарственную службу сопровождало пение гимна «Приди, благодарный народ». Викарий произнес проповедь о том, что даже в самые тяжелые времена Господь щедр к нам. После этого все собрались в приходе, где столы ломились от еды.
— Не то что в былые времена, — повторил кто-то слова миссис Трелони, — тогда мы жарили на вертеле поросенка.
— Война скоро закончится. Немцы бегут, и мы перебили их уже столько, что им придется сдаться. Как по мне, мы их проучили.
— Но какой ценой, миссис Аптон? Какой ценой?
Поросенка на вертеле не было, но зато были пироги с яйцами и грудинкой, пироги с колбасками, сэндвичи всех видов, пикули, а потом еще желе, бланманже, печенье и фруктовые пироги. Эмили села вместе с Алисой и Дейзи за один стол с Нелл Лейси. К ним подсела миссис Сопер из кузницы.
— Хорошо им всем говорить, что война скоро кончится и все станет хорошо, — злобно проговорила миссис Сопер. — Для меня-то самой не станет. Что мне прикажете делать с кузницей? Мы изо всех сил стараемся, но моему свекру уже девяносто. Дело он хорошо знает, но сил-то уже не осталось. И у меня тоже. Не знаю, как мы сдюжим с кузницей после войны. Разве что если какой парень домой вернется и к нам придет поработать, но это вряд ли.
Эмили внезапно пришла в голову мысль. Она наклонилась к Алисе и что-то ей прошептала. Та кивнула и улыбнулась в ответ.
— Кажется, мы знаем человека, который может вам помочь, — сказала Эмили, — одна из фермерских девушек, которая с нами работала, очень большая и сильная. Наверное, она сможет делать мужскую работу. Она не очень умна, но если вы ей покажете, что да как, она справится.
— Правда? — с надеждой спросила миссис Сопер. — Думаете, она приедет в это богом забытое место?
— Наверное. Мне кажется, у нее нет дома, а с нами ей нравилось. Написать ей?
— Буду тебе очень благодарна, милая, — сказала миссис Сопер, — мне любая помощь нужна. Вы сюда явились как Божье благословение.
Эмили увидела, что мистер Паттерсон, директор школы, сидит один за длинным столом. Это был худой болезненный человек с редеющими волосами, одетый в костюм с галстуком. Он изящно ел булочку, промакивая уголки рта салфеткой. Эмили стало его жаль, и одновременно у нее появилась идея. Она встала и подошла к нему.
— Мы до этого не встречались. Я — Эмили Керр. — Ей все еще было стыдно врать вслух, и она почувствовала, что краснеет. — Я живу в коттедже. Вы, наверное, обо мне слышали. Могу ли я попросить вас об услуге? Две девушки, которые приехали вместе со мной, очень плохо умеют читать. Могу ли я позаимствовать у вас букварь, чтобы учить их вечерами?
 
Мистер Паттерсон встал и протянул ей руку.
— Рад встрече, миссис Керр. Ученики рассказали мне, что в деревне появились гости. Возможно, вы будете так любезны, что выпьете со мной стаканчик вина из пастернака как-нибудь вечером? Я очень горжусь своими домашними винами, а пастернак особенно хорош.
Эмили подумала, что у нее никогда уже не будет свободного вечера, но директор смотрел на нее с надеждой.
— Я никогда не пробовала вино из пастернака, но с удовольствием отведаю.
— Великолепно. Скажем, завтра?
— Буду рада.
— Я покажу вам, какие книги использую при обучении чтению. Еще у меня есть рассказы для начинающих читателей.
— Спасибо, это было бы очень кстати.
— Очень мило с вашей стороны помогать своим подругам.
— Но ведь уметь читать очень важно, — сказала Эмили. — Не знаю, что бы я делала без книг. Работая в Женской земледельческой армии, я очень без них страдала. Мы так выматывались, что после ужина сразу ложились спать. А если нет, то в комнате всегда было пять других женщин, которые беспрерывно болтали.
— А теперь у вас выдаются тихие часы. У меня у самого отличная библиотека, можете брать почитать, что вам захочется.
Эмили вдруг заметила, что жена викария, миссис Бингли, смотрит на нее недобро. Возможно, она не одобряла разговора с неженатым мужчиной. Эмили постаралась не улыбнуться. Но ей не хотелось, чтобы про нее подумали, будто она кокетничает.
— Мне нужно вернуться к подругам, — сказала она, — увидимся завтра вечером.
Когда она отошла, миссис Бингли перехватила ее.
— На секундочку, миссис Керр.
В ее глазах горел торжествующий огонек, но Эмили не понимала, с чем это связано.
— Конечно. — Эмили дружелюбно улыбнулась.
Жена викария отвела ее в сторону.
— Я знаю, что вы не та, за кого себя выдаете.
— Простите?
— Я же вижу, как вы перед всеми заискиваете. А что бы они подумали, если бы узнали правду? Вы вовсе не вдова. Вы незамужняя девица, которая попала в неприятные обстоятельства и бежала, чтобы скрыть свой позор.
«Миссис Трелони, — подумала Эмили. — Она наверняка подслушивала и немедленно разнесла сплетню». Эмили постаралась не рассердиться.
— К вашему сведению, миссис Бингли, при нормальных обстоятельствах я уже была бы замужем. Моего жениха отправили обратно на фронт, где он погиб как герой.
— И тем не менее в глазах церкви вы — грешница.
— Мы все грешники, миссис Бингли. Как мне помнится, нянька рассказывала мне о том, что тот, кто без греха, может первым бросить камень.
— А еще Христос много говорил о лицемерах, — парировала миссис Бингли, — о тех, кто выдает себя за того, кем не является.
— Мне предложили выдавать себя за вдову, потому что так будет проще, — сказала Эмили, — но мне все равно, даже если вы расскажете всем в деревне. Полагаю, вы обнаружите, что все остальные сочувствуют моему горю и положению, в котором я оказалась. А даже если и нет, у меня достаточно друзей и достаточно мест, где меня ждут.
— Надеюсь, вы не осмелитесь показываться в церкви и на всех мероприятиях, которыми я занимаюсь.
— Разве Христос не учил, что от кающегося грешника больше радости, чем от девяноста девяти праведников? Вот только я не каюсь. Я очень рада тому, что мой молодой человек отправился на фронт и на смерть, зная, что любим, — теперь торжествовала Эмили.
— А если узнает леди Чарльтон?
— Она знает. Я не стала бы пользоваться ее гостеприимством и лгать ей. И я сейчас понимаю, почему она не стремится в церковь. А теперь прошу меня извинить, меня ждут друзья. — Эмили коротко кивнула и вернулась к Алисе.