Сердце дракона (СИ)

Лорд Альгервильд позволял себе неслыханную смелость, стоявшую на одной ступени с дерзостью.
— Так Росанна изначально предназначалась Гайларду Стернсу? — выдавил Бартл.
Старик поморщился, словно хлебнул скисшего молока.
— Нет.
Бартл Блаан облегчённо выдохнул.
— А я уж подумал...
—  Свадьбу сыграем по осени, — отрезал Рей Альгервильд.
— Но, милорд, мы ждали совершеннолетия Росанны, а это произойдёт лишь зимой.
— А чего тянуть? Мне, может, остался месяц-другой, а так буду уверен, что умру, а дочь моя живёт с человеком честным, трудолюбивым, по сторонам не глазеющим... Верно ведь говорю? Ты же не глазеешь направо-налево?
Заниматься подобной ерундой Бартлу было элементарно некогда.
— Не глазею, — признался он.
— Это главное. Женись на моей дочери, живи с ней в согласии и счастье, владей Впадиной и приумножай наши богатства. Будь верен семье и не предавай то, что имеешь. Всё остальное временно — запомни это — и быстро отвернётся от тебя, когда настанет чёрный день. А теперь подай мне перо и бумагу, — неожиданно закончил хозяин.
Бартл вскочил с места.
— Мне придётся спуститься за ней на первый этаж.
— Так спустись, — проворчал Рей Альгервильд и проводил укоризненным взглядом помощника до двери. — И шкатулку с печатью захвати.
Бартл не заставил себя долго ждать, и в скором времени на коленях папоротникового лорда уже лежала гладкая дощечка с несколькими сероватыми листами. Сам Бартл стоял рядом, у кровати, держал в руках чернильницу и протягивал её время от времени своему господину, чтобы тот мог обмакнуть перо.
Лорд Альгервильд писал долго и буквы выводил старательно. Когда закончил, то сложил листок, вытащил из-под ночной рубахи ключик на веревочке, отпер им шкатулку, достал печать и скрепил края письма между собой так плотно, что захочешь заглянуть внутрь — не выйдет.
— С завтрашнего утра хорошенько наблюдай за Стернсом, — распорядился старик, — а ещё за девчонкой, что вечно с ним. Не нравится она мне... Откуда она только взялась? Как с неба свалилась.
— А письмо?
— Письмо? Ах, да. Письмо пока полежит у меня. — Лорд Альгервильд неожиданно сунул листок под подушку. — Пока Стернс здесь, отправлять его опасно.
— Зачем же вы так спешили написать его?
— Спешил, потому что ещё свежо моё негодование. День-другой — оно уйдёт, как уйдут и мои переживания за судьбу королевства и здравый ум её будущего правителя. Как только Стернс уедет, отвезёшь письмо куда следует, а пока глаз с молодого наследника не своди. И смотри не оплошай!
Последнее наставление было лишним, потому что Бартл Блаан никогда не плошал. А ещё он никогда не страдал излишним любопытством, зато славился завидной исполнительностью, поэтому даже мухи в тот момент не сомневались, что приказ лорда Альгервильда будет выполнен без единого нарекания.
Болтовня хозяина и помощника длилась ещё минут десять. Старик Рей лениво поспрашивал о заготовке кормов для скота, а когда Бартл принялся в третий раз воодушевленно отчитываться о забитых хранилищах, сладко зевнул и захрапел. Осознание того, что хозяйство находится в верных руках, делало сон спокойным, а сердцебиение ровным и прибавляло несколько лет и без того длинной жизни.
Папоротниковый замок погрузился в сон. И если где-то и ворочался кто-то, и не мог сомкнуть глаз, то это было скорее исключение, чем правило. Спал хозяин, и спали слуги. Спал капитан Шеллинг, и даже — Эларан, во сне почему-то причмокивая губами. Спали даже мыши и крысы, набившие пузо до отвала, полакомившись помоями и объедками. Не спала только маленькая полёвка, которая перебегала из комнаты в комнату, из коридора в коридор, спускалась по пыльным гобеленам, оставляя на них отвратительные затяжки, пока наконец не добралась до обеденной залы и не ткнулась носом в нос сапога такой же сонной, как и все остальные в замке, Рики. 
Противный скрежет отозвался неприятной болью в голове. Рики промычала что-то нечленораздельное, но глаз не открыла. Так и дремала, положив голову на руки, а руки — на стол. А затем раздалось чавканье.
 
Нехотя Рики приоткрыла один глаз и тут же села прямо, заморгала и похлопала себя ладонями по щекам. Спать было непозволительно, ведь на расстоянии вытянутой руки сидел Сэм и довольно и за обе щеки уплетал всё, что не успел съесть до того, как обернулся мышью.
— Я долго спала? — всполошилась Рики, украдкой оглядывая себя. Всё было цело, а из покусанного были только ногти, но в том виновата была сама Рики: слишком взволновалась, когда увидела, как Гай схватился голой рукой за крапиву.
— Угу. — Сэм булькнул вином, которое за ужином пил Стернс. — А ничего так, — оценил он.
— Эй! Как ты смеешь? Это вино самого лорда Гайларда!
— И? — Сэм снова булькнул.
— Оно не для таких, как ты.
— И?
— Вот же заладил! Перестань!
— А ты перестань сравнивать меня с тем хмырём. Я на час могу стать мышью, а могу — собакой. А он может? То-то! Так что ещё неизвестно, кто из нас двоих больше то вино заслуживает.
— Поставь на место, кому говорю! — зарычала Рики, вцепилась в кувшин и выдернула его из рук Сэма.
Того передёрнуло.
— Вот же зануда. И с какого перепуга я решил, что ты милая?
— Наверно, с того, что я — единственная, кто не начал на тебя охоту.
— Тогда это всё объясняет.
— Всё?
— Мою симпатию к тебе. Думаешь, ради кого-то другого я стал бы сидеть в провонянной анисом комнатёнке? Я ненавижу анис.
— А вино, значит, любишь?
— Вот сейчас попробовал и полюбил. Отдай кувшин!
Но Рики прочно засела с ним в обнимку.
— Сначала расскажи, что узнал. Что такого случилось, что старый лорд вызвал к себе помощника посреди ночи?
— Да ничего. Сидели себе, вздыхали, пару раз вспомнили твоего хмыря, а потом старик написал письмо и уснул крепко — пушкой не разбудишь.
Рики забеспокоилась.
— Вспоминали Стернса? Что конкретно?
— Я дословно не запомнил, но старикашка от его имени нос воротил. Так что хмырь твой не только мне не по вкусу.
— Ещё раз назовёшь Стернса хмырём...
— Молчу-молчу, — затих Сэм и проводил грустным взглядом не до конца опустошённое блюдо с едой, которое не без помощи Рики перекочевало на другой край стола.
— А письмо? — последовал вопрос, и Рики при этом жестом намекнула, что если пользы и от этого ответа не будет, то Сэму придётся вообще забыть о еде. — О чём писал лорд Альгервильд?
— Откуда ж мне знать? — возмутился Сэм. — Я — мышь, грамоте не обученная, тем более старикашка сразу сунул письмо себе под подушку. Так и храпит сейчас, придавив его головой. Не помял бы, а то, может, ценный документ.
Рики разочарованно вздохнула.
— Никакого толку от твоей разведки. А ведь твои способности могли бы оказаться лорду Стернсу полезны. Не будь ты, конечно... драконом.
Сэм дёрнулся.
— Да не дракон я! Который раз говорю. Не дракон! Смотри: даже пар изо рта не валит.
И Сэм вскочил с места, перегнулся через стол и со всей силы дыхнул на Рики. Кроме запаха мяса и квашеной капусты Рики не учуяла ничего и брезгливо помахала рукой перед носом.
— Но и не человек, — ответила она. — Так кто же ты? С такими-то умениями? Я вот так не умею. И милорд так не сможет, даже если выпьет.
Сэм урвал кость с блюда, контроль над котором Рики на секунду потеряла, резко отпрянул от девушки, шмякнулся обратно на место и принялся жадно обсасывать добычу.
— Умения... — ворчал он в перерывах, — какие, к мухам болотным, умения? Лазить по чужим спальням и подслушивать, у кого сколько зерна в амбаре?
— А чем плохо знать про зерно? Очень полезно... в определенных ситуациях.
 
— Твой Стернс совсем обнищал, что ли, раз чужие запасы ему интересны? Я думал, он — богач!
— Тьфу.
И Рики выругалась так смачно, что Сэм удивлённо покосился в её сторону.
— Ты и так умеешь?
— Я могу тебя ещё и треснуть по спине, если не прекратишь молоть чепуху и очернять моего хозяина.