Фараон (СИ)

— Movete.
Затем я ускорил шаг и часто повторял.
— Celerate, — чтобы их ещё больше ускорить.
Всадники на колесницах, видя что царь зачем-то свалил с легионом из лагеря, тут же выехали за нами вслед и как минимум десяток закрутились рядом, а ещё десяток отъехали далеко вперёд, чтобы разведать обстановку. До следующего мятежного города было рукой подать, всего двадцать километров, так что на ускоренном марше мы промчались до него всего за несколько часов и видя перед собой город с открытыми воротами, а также полное отсутствие войск в округе, о чём мне доложила разведка, я повёл за собой легион в атаку с ходу.
Часовые на стенах заметили нас и над городом загудели тяжёлые горны. Ворота сразу стали закрываться, отрезая желающих попасть внутрь, а те бросая свои вещи и повозки, стали драпать от нас подальше. На простор вырвались колесницы, которые сблизившись со стенами города, дали первый залп по виднеющимся на стенах людям. Вот только рассмотрев внимательно перестраивающийся из походной колонны в три когорты легион, формируя по десять человек в глубину, со стороны города внезапно показалась белая льняная тряпка. Они запросили переговоров.
Чертыхнувшись, я повернулся назад. Мне самому было жарковато и душновато из-за пройденного быстрым маршевым шагом расстояния, так что неудивительно, что большинство людей позади меня с трудом держались на ногах. Новички же вообще остались далеко позади, они не могли выдержать такой темп и я видел, как их хлыстами ведут к нам.
— Signum demittite, — дал я команду разойтись, вот только многие просто попадали на землю. Центурионы и сами были в похожем состоянии, так что я не стал сердиться и дал им спокойно отдохнуть.
Вскоре подъехали колесницы и рядом со мной спрыгнул Ментуиуи.
— Мой царь? — он вопросительно посмотрел на меня.
— Просят вначале поговорить, — я ткнул пальцем в сторону стены, где всё так же висела тряпка.
— Обеспечу Твоему величеству провожатых и охрану, — кивнул он, поворачиваясь и отдавая распоряжения. Так что когда ворота города открылись и оттуда вышли шесть человек, к ним навстречу неспешно поехали шесть колесниц. Я стоял на одной и рассматривал идущих нам навстречу нубийцев. Все они совершенно точно были не бедными людьми. Остановившись, я спустился и подошёл к ним, встав напротив. Люди тут же стали опускаться на колени, не дожидаясь от меня дополнительных слов.
— «Похоже им уже передали новости из соседнего города, — понял я по их поведению».
— Наш возлюбленный царь, — очень правильно начал говорить один из темнокожих, — если ты позволишь, мы готовы принести тебе присягу верности на тех же условиях, что и в Шеллале.
— Позволяю, — согласился я и они тут же произнесли клятвы.
— Чтобы я не тронул город, подарки и тридцать процентов имеющихся ценностей пришлёте в лагерь, вместе с припасами для войска, — объяснил я им, — сколько воинов вы готовы мне выделить?
— Четыреста человек, мой царь, — поклонился он.
— Тогда собирайте вечером народ, я приму клятву, а завтра утром мне нужно двигаться дальше.
— Всё будет сделано мой царь, — поклонился говорящий со мной, стукнувшись лбом о землю.
— Пришлёте за мной, когда всё будет готово, — я показал жестом, что они могут встать, а сам взобрался на подъехавшую колесницу.
— На моей памяти — это было самое быстрое усмирение восставшего города, Твоё величество, — задумчиво сказал Ментуиуи, едущий со мной обратно рядом.
— Будем надеется, что не последний, — я пожал плечами.
Пока город готовился принять меня, сам я решил раздать награды отличившимся в прошлом бою воинам из представленных списков мне военачальниками, да и сам я видел, кто как сражался рядом со мной. А потому страдающий от усталости мини-легион снова подняли, а также построили все колесницы. Не знаю о чём подумали при этом в городе, но нам быстро доставили на повозках свежую еду, вино, оливковое масло, а также кучу вкусностей для меня лично, добавив к этому ещё четырёх темнокожих молодых девушек, испуганно жмущихся друг к дружке при виде множества мужчин вокруг. Количество моих наложниц стремительно расширялось, поскольку в поход я выступил без единой девушки, а уже ко второму городу оброс сразу восьмью.
 
Отправив их в свой шатёр, я из собственных подарков стал вытаскивать ценности и говорить имя из поданных мне военачальниками списков. Имена мне зачитывали чтецы, поскольку египетской грамотой ни Менхеперра, ни тем более я не владели. Вручая каждому отличившемуся воину то золотой браслет, то красиво украшенное оружие, я каждый раз говорил что-то тёплое о нём и его героизме. Так что буквально через полчаса все достойные получили свои награды, а остальным оставалось только им завидовать.
Ко мне впервые после казни племянника подошёл Менхеперресенеб.
— Мой царь, — спокойно обратился он ко мне, будто ничего между нами не случилось, — разреши пустить разведку дальше, хочу проверить, как отнесутся к нам другие города. Если все решат принести присягу Твоему величеству, то мы здорово сэкономим время.
— Конечно Менхеперресенеб, — я прямо и открыто посмотрел на него, показывая, что мне нечего от него скрывать или стесняться, — буду ждать от тебя новостей.
— Мой царь, — низко поклонился он, отходя и возвращаясь к колесницам.
Почти тут же подошёл Ментуиуи, посмотрев ему вслед.
— У него нет детей, Серапис был ему как собственный сын, — тихо сказал он.
— Ты, как считаешь Ментуиуи? — я повернулся к полководцу, — я мог поступить по-другому?
— Потому ты наш царь, — он пожал плечами с печальным выражением на лице, — причём я сказал бы то же самое и самому Менхеперре. Впрочем, я не думаю, что он поступил бы иначе, как впрочем и его отец, а также дед. Принимать непростые решения — ноша правителей.
— Ну спасибо, утешил, — хмыкнул я, — ладно, пусть развеется. Информация о том, что нас ждёт впереди, нам всё равно нужна.
— Да мой царь, — поклонился мне главнокомандующий и повернувшись, пошёл присматривать за тем, как войско разбивает лагерь. Слишком много было новеньких в легионе, за всем нужен был пригляд и не только мой.
***
Утром я проснулся под выкрики команд, которыми тренировали недавно влившихся новичков с двух городов, а именно просто — строиться и расходиться.
— Venite, — орали центурионы и потом с двухминутной задержкой, — Signum demittite.
Протерев глаза, я наткнулся взглядом на уже сидящих передо мной на коленях наложниц: подготовивших воду, одежду и ждущих моё пробуждение. Разумеется, языка они не знали, мы общались пока жестами, впрочем для меня, этого было более чем достаточно. Отдавшись в нежные девичьи руки, я стал вспоминать события прошлого дня, а также то, что приняв на площади присягу у целого города я вернулся к себе в шатёр очень поздно и едва успел выспаться. Так что ранние крики военных потревожили мой и без того беспокойный сон.
— Благодарю, — я погладил по голове тех, кто помог мне с поясом и мечом, вызвав у них счастливые улыбки, затем вышел из шатра с мыслью, что надо быстрее покончить с этими нубийскими городами и отправить золото, ценности и наложниц под охраной обратно в поместье. Нечего бабам было делать в походе.
Первое, что я увидел, когда вышел из шатра — это подтверждение своих предположений. Новичков гоняли исполнять всего две простейшие команды, чтобы хоть как-то иметь возможность построить их в подобие стройных рядов. Те, кто уже поучаствовал в первом бою, активно помогали деканам и центурионам, тут и там слышались свисты бичей и глухие удары палок по спинам самых нерадивых.
От соседней палатки увидев меня, сорвался бегом возница Ментуиуи, видимо позвать военачальника, поскольку он вскоре подошёл ко мне сам.
— Мой царь, — склонил голову военный.
— Новости есть?
— Менхеперресенеб ещё не вернулся, из города прибыли припасы и вино, а также последняя часть мужчин для пополнения вашего легиона, — по-военному чётко и по делу ответил он.