Фараон (СИ)

— Это что? — удивился я, показывая на растущую гору рук.
— Так воины доказывают, что лично убили врага, — ответил Бенермерут, — правда мы пока не захватили город, поэтому добыча будет не сильно большой, но все находятся в предвкушении. Ведь сегодня произошло настоящее чудо, которое сейчас обсуждают все. Ты победил царь там, где это было невозможно.
— Что-то мне мои военачальники подобного не говорили на совете, — удивился я, поворачиваясь к Бенермеруту.
— Они бы и не посмели, Твоё величество, — он с улыбкой мне поклонился, — их вера в тебя слишком сильна.
— Твоя значит не столь велика? — хмыкнул я, а когда он испугался, я улыбнулся и заверил, что просто шучу.
Бенермерут успокоился, но всё равно с опаской на меня посматривал. Пришлось его заверить, что я точно пошутил и впредь жду от него честных ответов на вопросы, на что он заверил, что если таково веление царя, то он конечно будет обязательно ему следовать.
— Мой царь, — к нам примчалась колесница со знакомым возницей, — господин Менхеперресенеб просил вам передать, что с города пришли парламентёры, просят разговора с Твоим величеством.
Я удивился, но пожав плечами поднялся на колесницу, привычно взявшись рукой за бортик. Юноша свистнул и кони сами понесли нас из лагеря, туда, где уже находилось пять колесниц, а также я видел двадцать темнокожих людей. Подъехав ближе, я разглядел богато одетых, украшенных многочисленными золотыми украшениями нубийцев, а также Лутфи, который держал на перевязи забинтованную раненую руку. Видимо сегодня досталось и ему.
При моём приближении произошёл небольшой ажиотаж, затем все замолчали, смотря за тем, как я спрыгиваю с колесницы и приближаюсь к ним. Мои военачальники все как один слитно низко поклонились, нубийцы же остались стоять.
— Твоё величество, царь Верхнего и Нижнего Египта, да ниспошлют тебе боги долгих лет жизни, — начал самый пожилой из них, обращаясь ко мне на весьма хорошем египетском.
Я поднял руки, скрестил их на груди и стал молча рассматривать его, не произнося ни слова.
— Мы представители города Шеллала хотели бы переговорить с Твоим величеством, — он продолжал говорить, но с каждой минутой, смотря на то, как я безмятежно продолжаю его рассматривать, не произнеся при этом ни слова, его речь стала сбиваться и он не понимал, почему я не отвечаю, а главное почему так себя веду.
Первым, как ни странно, понял это Лутфи, который был со мной больше времени, чем они все. Поэтому он тронув за руку говорящего, сам вышел вперёд и опустился передо мной на землю, прямо в пыль, низко склонив при этом голову. Нубийцы сначала не поняли зачем он это сделал, поскольку явно с начала встречи не собирались мне кланяться, но потом видимо и до них наконец дошло, что я таким образом показываю, как именно я буду вести эти переговоры — только когда они будут стоять передо мной на коленях. Это дошло до них, а также до моих военачальников, на лицах которых появились улыбки, а также восхищённые взгляды, направленные на меня.
Прошла минута, нубийцы всё так же стояли, на что я пожал плечами, развернулся и пошёл к колеснице показывая всем видом, что тогда переговоров не будет. Воины также повернулись, уходя за мной.
— Мой царь! — голос с акцентом остановил нас и повернувшись я увидел, как Лутфи зовёт меня, а рядом с ним на земле сидят все остальные нубийцы.
Хмыкнув, я вернулся обратно обратившись к тому, кто со мной разговаривал первым.
— Теперь ваш царь готов вас выслушать.
Вождь или правитель города, спесь с которого значительно сошла, уже другим тоном обратился ко мне, смотря снизу вверх.
— Твоё величество, твой народ просит простить его и не наказывать строго. Мы готовы снова подчиняться царю Хатшепсут, заплатив выкуп за наши жизни.
Я почесал подбородок, меня лично такой расклад не сильно устраивал.
— То есть вы готовы подчиниться мне и открыть ворота города? — решил уточнить я.
Он испугался, посматривая на военных и лагерь далеко позади нас.
— Да, — наконец смирился он, видя, что я смотрю только на него одного.
 
— Тогда у меня другое к вам предложение, — мне в голову пришла хорошая идея, — весь город до последнего человека принесёт личную присягу мне. В этом случае я никого не трону, лишь возьму с вас штраф золотом за то, что мне пришлось переться в такую даль, а также часть ваших воинов вступит в мой легион.
От земли поднялись изумлённые лица.
— Тебе Твоё величество? — удивились все, — а как на это посмотрит царь Хатшепсут?
— Я просто напомню для тех, кто это забыл. Единственный настоящий царь — Я, Менхеперра Тутмос Наипрекраснейший, а царь Хатшепсут — мой регент не более того, — я пожал плечами, — ну и если честно, как вы там дальше будете поступать с её сборщиками налогов, мне не очень интересно. До моего ухода я жду от вас тридцать процентов от общего объёма ценностей, что есть у вас сейчас в городе, предпочтительнее конечно в золоте. Получив его, мы уйдём, не тронув ни единого человека.
— А как мой царь вы узнаете, что вас не обманули? — удивлённо спросил меня, стоящий рядом Ментуиуи.
— Это просто, — я широко улыбнулся, — если я посчитаю, что его количества будет недостаточно, то сам подсчитаю все имеющиеся ценности в городе.
— А-а-а, — на лице главы моей небольшой армии расцвела широкая улыбка, — то есть перероем все склады, взломаем все дома до последнего и сожжём всё до чего дотянемся?
— Ловишь на лету Ментуиуи, — с улыбкой ответил я, вызвав тем самым дрожь у сидящих на земле нубийцев.
— А что нам делать с наместниками, переписчиками и сборщиками налогов, которые вернутся после твоего ухода Твоё величество? — решил уточнить главный.
— Спросите, а есть ли у них мандат, чтобы представлять царя, — немного подумав, придумал я, — нет мандата, значит до свиданья.
— Мой царь, — ко мне обратился второй нубиец, — а что это такое мандат? Мы никогда о такой вещи не слышали.
— А вам и не нужно об этом знать, главное, что и сборщики налогов тоже не знают, что это такое, — улыбнулся я.
Лица нубийцев просветлели, они переглянулись.
— А если они вернутся с армией, мой царь?
— Подержите её в поле, как меня сегодня. Пусть немного позагорают на солнышке, а гонцов о том, что у вас появились гости, сразу ко мне, — я пожал плечами, — я люблю знаете прогулки на свежем воздухе, за которые вы мне ещё потом и заплатите. Вот ты, например, Ментуиуи, любишь прогулки за золотом?
С этими словами я повернулся я к своему военачальнику. Он не колебался ни секунды.
— Я обожаю всё, что нравится моему царю.
— Вот! Учитесь, — я показал нубийцам на него рукой.
Они поняли мои недоговорки и то, что я не говорил прямо, а предлагал я им оставить всё как есть сейчас, кроме одного момента. Они по-прежнему будут сами по себе, только будут платить мне тогда, когда я буду защищать их от нападения войск царя Хатшепсут. Такой себе рэкет — уровня царь.
— Мы согласны, — быстро ответил главный.
— Тогда даю вам весь сегодняшний день, чтобы подготовить город к приёму своего истинного царя, — распорядился я, — со мной войдёт только часть войска, чтобы обеспечить мою безопасность. Вся остальная встанет перед городом. Думаю не нужно намекать, что её нужно будет накормить и напоить?
— Конечно нет, мой царь, — мгновенно ответил он.
— Тогда завтра утром, здесь же, я хочу видеть как город Шеллал показывает, как он любит своего царя, — закончил я речь и махнув рукой свернул спектакль, уходя с воинами к колесницам.
Нубийцы поднялись с земли, поспешив в город с хорошими новостями, а идущий рядом со мной Ментуиуи, всё время улыбался.
— Что? — я не смог это долго терпеть, спросив его о причине хорошего настроения.
— Представляю рожу некоторых лизоблюдов, когда объявят о том, что мой царь усмирил восстание, вот только города принесли личную присягу царю Менхеперре, — ответил он, ещё шире улыбнувшись, — и что с этим будет делать царь Хатшепсут?