Фараон (СИ)

— Да мой царь, — склонился и тот.
— Всем ясны их роли на завтра? — спросил я, глядя прямо в глаза людей.
Военные нехотя, но кивнули, им явно хотелось сделать всё привычно и логично по их мнению, но с моим авторитетом спорить пока не могли.
— Тогда передайте мои слова своим людям и всем приказываю отдыхать, — распустил я военный совет из не совсем довольных людей.
— Лутфи задержись, — приказал я нубийскому вождю.
Он недоумённо на меня посмотрел, но вернулся на свой табурет.
— Мы это с тобой никогда ранее не обсуждали, но если ты решишь меня завтра предать, то я хочу дать тебе шанс, сделать это сегодня и сейчас, без каких-либо последствий, — спокойно сказал я, вставая перед ним, — я отпущу тех, кто хочет вернуться домой, к их семьям, поскольку завтра со мной выйдут сражаться только те, кто мне предан.
Темнокожий вождь с приплюснутым нубийским носом и маленькими глазами, внезапно опустил голову, стараясь не смотреть на меня.
— Ты хотел предать, — отчётливо понял я по его смущённому виду и что не зря затеял этот разговор. Ведь у меня были сомнения в этом и ради их проверки я и позвал его на этот военный совет.
— Там наши семьи, наш народ, — развёл он руки, — я сам из Шеллала царь.
— Сколько уйдёт с тобой? — я был разочарован, столько приложил усилий к их обучению и всё зря. Хорошо, что они кочевников в мини-легионе успели хоть чему-то обучить за это время.
— Семьдесят человек, тридцать обязаны тебе жизнью и имеют семьи в поместье, они останутся, — он ответил, стараясь по-прежнему не смотреть мне в глаза.
— Когда ты выйдешь отсюда, то прикажешь всем кто уходит, снять с себя одежду и положить оружие на землю, — приказал я, — вы вернётесь домой так, как пришли ко мне: без всего, нагие и потерявшие гордость. Если ослушаетесь, в спины вам полетят стрелы.
Лутфи снова кивнул.
— Иди, завтра мы встретимся с тобой уже врагами.
Он опустив голову, поднялся и вышел из шатра, а вскоре весь лагерь был взбудоражен тем, что часть нубийцев оставив свою одежду и оружие, выдвинулась в сторону вражеского города.
— Мой царь? — ко мне подбежал встревоженный Ментуиуи, — что происходит?
— Лутфи не захотел служить больше мне и я его отпустил, — я спокойно пожал плечами.
— Но Твоё величество! — удивлённо воскликнул военачальник, непонимающе смотря на меня, — он ведь расскажет о наших планах врагу!
— Я сильно на это надеюсь, — я спокойно посмотрел на него, — поскольку мы всё теперь делаем по-другому.
Ментуиуи изумлённо на меня посмотрев, отшатнулся и тихо проговорил.
— Ты знал, мой царь! Знал, что он хочет предать и поэтому позвал его на совет.
— Предполагал Ментуиуи, — поправил я его, — как видишь, проверку он не прошёл.
— Тогда прикажите мой царь, мы застрелим их пока они не воссоединились с врагом! — предложил он второй вариант.
— Нет, пусть идёт и если узнаю, что хоть одна стрела будет пущена им в спину, сам расправлюсь с нарушившими мой приказ. Обещаю, что их Ах никогда не достигнет загробного мира.
Военачальник посерел и бросился давать указания и только после этого снова вернулся ко мне в сопровождении тех, с кем я недавно совещался. Было видно, как на ходу он пересказывает им мои слова.
— Мой царь, — все уважительно низко поклонились.
— Поскольку обоих командиров пехоты у нас больше нет, то завтра я лично встану в ряды легиона, — оповестил я их, — прослежу, чтобы нас не предал кто-то ещё. Мне нужны будут десяток крепких парней, чтобы мне под ребро в этой толчее не сунули нож.
— Они у вас будут мой царь, — склонился Иамунеджех, — тридцать преданных и надёжных воинов.
— Отлично, тогда мы внесём кое-какие коррективы в наш первоначальный план о котором слышал вождь нубийцев, — тихо сказал я, — врага встретит только одна когорта, которая будет делать вид, что всё время отступает под давлением врага в лагерь, а потом и из него. Две остальных будут ждать нас за лагерем, вон у того холма.
— Мы отдадим им лагерь? — удивился Иамунеджех.
— Да, поэтому заранее уберите обоз из него, оставив в шатрах только вино и еду. Ну и для видимости немного оружия и металла, чтобы они отвлеклись на его собирание.
 
— Но зачем нам отдавать нубийцам лагерь? — не понял Ментуиуи моего плана.
— Я так хочу, — сделал я вид уверенного в себе человека, хотя сам ну вообще не был уверен в том, что хоть что-то из придуманного мной сработает. Но я не хотел отдавать власть военным в самом первом бою, именно здесь будет решаться насколько серьёзно они будут в дальнейшем ко мне относиться. Ведь если я проиграю или выставлю себя дураком, то в лицо они мне этого конечно не скажут, но дальнейшие приказы смогут совершенно точно игнорировать, а бегать за каждым потом было себе дороже, поэтому первую битву я решительно взял под свой полный контроль.
— Если других вопросов нет, то теперь точно приказываю всем, кроме постов, отдыхать.
— Твоё величество, — военные низко мне поклонились и отправились по своим местам.
  
Глава 27
 
Утром, когда я слез с колесницы и встал в центр своего мини-легиона, который и так был чуть меньше тысячи человек, поскольку не все пережили мои тренировки, так ещё вчера он лишился одних из самых подготовленных бойцов, часть центурионов и даже легата. Оставшиеся нубийцы, старательно отводили взгляды, когда я оценивающим взглядом останавливался на каждом из них. Лутфи мог говорить, что угодно, но эти могли предать в бою, заколов меня, так что окружённый охраной из египтян, я чувствовал себя более уверенно.
— Ad contum, clina, — приказал я, центурион и деканы повторили приказ за мной и слитный организм повернулся вправо, чтобы пойти занять своё место в предстоящем бою. Я изначально все команды приказал заучивать на латыни, поскольку состав войск легиона планировался быть разноязычным и многонациональным, так что я решил оставить для команд то, что знал сам и теперь это же будут заучивать и все остальные. Русский я не хотел для этого использовать, так как все вокруг думали, что это язык богов и боялись повторять за мной на нём хоть что-то, особенно маты.
Две когорты вскоре от нас отделились и под наблюдением Меримаата и Бенермерута, которых я попросил проследить за выполнением моих приказов, отошли за лагерь, укрывшись за большим количеством шатров и пригнувшись к земле.
— Movete, — одна когорта вместе со мной пошла дальше вперёд и мы вскоре встали туда, где должны были быть в начале боя. Вокруг нас раздавались крики десятников, собирающих свои колесницы тоже в боевые единицы и лагерь позади резко стал пустеть. Не было никакой суеты, было видно, что военные всё делают привычно, неторопливо, но в то же время под руководством общей невидимой руки дирижёра колесницы оказывались ровно там, где и должны были быть.
Поскольку я находился в глубине строя, то сильно выделялся на фоне остальных воинов сияющими на первых робких лучах поднимающегося с горизонта солнца медными пластинчатыми доспехами. Я был просто идеальной мишенью для лучников, хорошо ещё египетские щиты вокруг меня были большими: прямоугольной формы, но имеющие закругление наверху, они скрывали большую часть моей фигуры. Часто подъезжали колесницы разведки докладывая, что враг тоже выдвинулся из лагеря и Ментуиуи занимает выгодную для колесниц позицию. Тут моя помощь ему была точно не нужна.
С моего места мне не было видно, как на поле разворачивается враг, но я знал, что он нападёт на нас, так как нубийский вождь, ушедший от нас вчера однозначно расскажет врагу озвученные на военном совете планы, так что всё, что нужно было делать — это просто ждать. Враг не разочаровал меня, напав слева и справа, когда наши колесницы организованно отступили, закончив их обстрел и оставив нас на острие атаки. Сначала ничего не происходило, но затем раздался громкий крик и я увидел сотни стрел, взлетевшие в воздух слева и справа от нас.
— Iunge. Vos servate, — приказ быстро распространился, воины встали ближе к друг другу на расстоянии локтя и подняли щиты, прикрывшись ими.