Фараон (СИ)

— Не больше десяти, — он покачал головой, — больших войн давно не было, а нубийцы, которых захватывают в бою, практически все в подобном состоянии. Те что целы, уходят по огромным ценам.
— Мда, — я покачал головой, — врачи есть у нас?
— Откуда царь, — он удивлённо пожал плечами, — это нужно звать жрецов богини Сехмет, платить. Никто просто так в такую даль не пойдёт.
— Тогда большая часть из них сдохнет, причём скоро.
— Ну я и брал их сразу сотню, чтобы хоть кто-то остался в живых, — весьма прагматично ответил он.
Я вздохнул. С одной стороны — это конечно рабы, а с другой я был воспитан в другой культуре и просто смотреть на умирающих людей претило моему воспитанию. Для меня все они были в первую очередь — люди, пусть другого цвета кожи. Сомнения и нежелание работать, а также не вмешиваться в происходящее, столкнулись во мне с совестью и человечностью. Я никогда не страдал человеколюбием, но смотреть, как мучаются на моих глазах люди, явно сильно страдающие от ран, жары и жажды, оказалось выше моих сил. Совесть победила, я не мог оставить их умирать, не попытавшись хотя бы помочь.
— Позови господу Исиду и Амонемхеб, — нехотя приказал я, — поставьте греться воду, принесите чистую ткань и бритвенные принадлежности, а их пока напоите и загоните в тень.
Вот что было конечно хорошо здесь, никто ничего не переспрашивал. Царь сказал надо, значит надо, и Рехмир бросился выполнять приказ. Так что вскоре прямо посередине сидящих рабов, которых начали поить кипячённой по моему приказу водой прямо из ковша, стал булькать большой медный котёл, в который я для дезинфекции опустил ткань и инструменты для бритья, а также длинные иглы для шитья, которые позаимствовал у женщин. Вместо мыла была смесь золы с жиром, так что я помыл руки, и разложив на чистом подносе инструменты, ткнул рукой в первого раба с самыми серьёзными на вид ранами.
— Тащите этого сюда.
Военные, с любопытством смотрящие за моими приготовлениями, как впрочем и все вокруг, поскольку не понимали того, что я делаю, быстро сделали требуемое и молчаливого, презрительно смотрящего на меня воина, бросили передо мной на циновки.
— Госпожа Исида, — обратился я к матери Тутмоса, — будете мне помогать, а Амонемхеб, подавать то, что я прошу.
— Конечно бог Монту, — обе с любопытством смотрели на меня.
От ран смердело сгнившей плотью и тёк гной, так что первое, что я сделал, приказал дать ему выпить большую пиалу вина, а затем военным прижать его к земле и ещё раз тяжело вздохнув, взял бритву из синайской бронзы, которая нашлась у одного военного. Резать ею плоть оказалось легко, я отрезал омертвевшую кожу и мясо, а поскольку опыта у меня в этом было ровно ноль, то раб очень скоро, несмотря на вино в организме, стал орать от боли, да так, что я приказал ему заткнуть деревяшкой рот, что военные быстро и главное с радостью сделали.
Почистив и срезав плоть со всех гниющих ран, щедро смывая текущую кровь и гной вином, я достал длинную иглу с кипячённой шерстяной нитью и стал сшивать кожу, чувствуя себя при этом каким-то маньяком из фильма «Молчание ягнят». Голова кружилась от вони, сам я едва не падал в обморок от кучи крови и гноя, разбрызганных кругом, но упорство и главное понимание того, что на меня смотрят все, не давали мне отступить. Закусив губу до крови, я продолжал сшивать раны, а когда закончил, снова залил швы вином, затем намазал их мёдом и стал бинтовать чистыми отрезами льняной ткани.
— Так, с этим всё, — я с хрустом распрямился, протерев запястьем лоб, с которого лился пот, — поставьте им один на всех навес в тени и всех как придут в себя напоить и накормить. Давайте больше вина первое время.
— Твоё величество, — Рехмир подошёл ближе и осторожно сказал, — может вы не знаете, но вино стоит дороже, чем сами рабы.
— Рехмир, ты хочешь оспорить мой приказ? — я взяв бритву в руки, стал подниматься на ноги. Было видно, что ему очень жаль тратить вино на рабов, но где я тут возьму спирт, подошедший конечно гораздо лучше для дезинфекции?
 
— Нет мой царь, — пискнул он и бросился выполнять задание.
Оглянувшись по сторонам, я не увидел нигде Амонемхеб, оказывается всё это время мне помогала только госпожа Исида. Поинтересовавшись, где девушка, мне ответили, что она упала в обморок сразу, как только я стал резать раба. Поэтому её пришлось унести в дом.
— Госпожа, как вы? — поинтересовался я у более мужественной женщины, стоявшей рядом со мной.
— Я продолжу помогать тебе, царь, — склонила она голову в поклоне.
— Тогда продолжим, — я повернулся к военным, показывая на следующего раба, который имел тоже плохой вид из-за открытых ран, — вон того.
Приказав слугам почистить и помыть рабочее место, я снова продезинфицировал инструменты в кипятке и вине, и принялся за второго нубийца. Затем третьего, четвёртого и потом потерял им счёт. Всё что я видел перед собой, поскольку Рехмир поняв, что мне нужно, тут же выделил мне в помощь слуг поустойчивей к виду крови и вскоре я занимался только основной работой, а всё остальное мне подавали, вытирали и убирали помощники. Госпожа Исида была рядом и помогала всё время, пока я занимался рабами.
Я давно потерял счёт времени и очнулся только тогда, когда вокруг горели факелы, а в руки стали попадаться только легко раненые, отнимавшие не больше пяти минут, настолько я набил за сегодня руку шить людей. Мёд, вино и санитария, которую я мог обеспечить в данных условиях, вот и всё, что я мог им предложить из знаний, оставляя всё остальное на волю богов и крепкое здоровье невольных пациентов.
Когда больше никого не осталось, я сначала даже не поверил в это. Но бережные руки, подхватившие меня, когда я попытался встать и чуть не упал, поставили меня на ноги, а затем помогли дойти до Нила, где я помылся, а также сменил одежду, пришедшую всего за один день в полную негодность. Затем я поблагодарил госпожу Исиду за помощь, и мы расстались, отправившись каждый в своё жилище. Я быстро поел и провалился в сон от усталости.
  
Глава 11
 
— Проклятая драная кошка, — стонал я от боли во всём теле, поскольку пробуждение было не из приятных. Вчерашняя нагрузка и работа теперь болью отзывалась в каждой мышце тела, особенно сильно болели запястья, так что я с трудом мог пошевелить руками. Даже поднять их было почти невозможно, настолько болели мышцы.
— Чтобы тебя вши закусали до смерти. Лежал бы сейчас в джакузи, попивал бы морковное смузи, нет бл…ть, ебу…й древний Египет, жара, вонь и сраная деревня.
Я продолжал ругаться, пока створка полотна не отогнулась и внутрь не заглянул крайне смущённый Рехмир.
— Твоё величество? У тебя всё хорошо? — боязливо поинтересовался он.
— Нет Рехмир, — честно признался я, — я ненавижу ваш мир, это время и главное проклятую Бастет, которая меня сюда закинула.
Он смутился ещё больше.
— Простите бог Монту, но это выше моих сил помочь вам в этой проблеме.
— Я это понимаю лучше тебя, так что помоги мне встать.
Он бережно, обняв меня, поднял на ноги, которые слегка трусили оттого, что вчера весь день на них просидел и поддерживая за плечи, повёл на выход. При виде меня ко мне тут же бросились военные, перехватывая меня у Рехмира, причём самый старший Минмос, заботливо спросил.
— Твоё величество, тебя наказала богиня Сехмет, за то, что ты вмешался в её обряды?
Я сначала не понял о чём он, а затем догадался, что они приняли моё бессилие и больной вид из-за болящих мышц, за наказание богини целительства за то, что выполнял работу, которую обычно делали только её жрецы.
— Конечно, — буркнул я, — какие-то ещё могут быть варианты.
Они понятливо переглянулись и помогли мне присесть на самодельную лавку, сделанную по моему приказу, как впрочем и стол. Уровень работы египтян по расщеплению тонких стволов акаций на доски с помощью клиньев был просто запредельным, так что пока я открыв рот смотрел за работой двух мастеров, они по моим чертежам быстро всё соорудили, не использовав при этом ни единого гвоздя, только доски и клей.