Фараон (СИ)

— Можете пойти, передоговориться с ней, царь, — со всем возможным сарказмом произнёс Усерамон, а у стены, где стоял воспитатель, послышался довольный смешок.
— «Угу, что я ей скажу? — в голове пролетели мысли, — она ответит, что это только ради обеспечения моей безопасности, ещё и дураком себя выставлю».
— Сам знаешь, что никуда я не пойду, — огрызнулся я, — поздно пить «Боржоми», когда почки отвалились.
Конечно последнюю фразу не понял никто, сказана она была на частично русском, но обычно они знали, что я так ругаюсь, поэтому на лице визиря расцвела улыбка.
— Может передумаешь Твоё величество? — ласково спросил он, — пока не стало слишком поздно и поместье, где будет собранно так много людей неприятных царю Хатшепсут, случайно не сгорело?
— Я не хочу влезать в ваши местные разборки! — отчеканил я, — лучше скажи, кого ещё она ко мне запихала.
— Мою дочь — Амонемхеб, с которой ты так не вовремя расстался, — спокойно стал перечислять он, — госпожу Исиду, Рехмира и ещё парочку-другую весьма достойных военачальников, имена которых тебе ничего не скажут, но их знал Менхеперра.
— Тебя я так понял она пока сковырнуть не может? — уточнил я.
— Слово «пока», звучит очень точно мой царь, — спокойно согласился он, — другой вопрос, не станет меня, что будет с вашим договором, если уже сейчас она его нарушает?
— Убить она меня вряд ли сможет, знает, чем чревато, — задумался я, — но вот сгубить других…
Договориться с Хатшепсут, начало казаться уже не такой хорошей идей, как раньше, но всё равно желание ничего не делать и течь по течению превысило настроение отомстить ей за обман.
— Ладно, поживём, увидим, — ответил я и Усерамон скривившись, простился и увёл за собой племянника.
  
Глава 8
 
28-й год; 14-й год, 21-й день второго месяца сезона перет
Переезд начался на следующий день в составе огромного каравана из выделенных мне слуг и рабов, большая часть которых была пожилыми людьми. При виде сгорбленных, усталых от длительного тяжёлого труда женщин и мужчин, я стиснул зубы. Хатшепсут похоже избавилась не только от тех, кто ей не нравился, но заодно и от всех старых слуг и рабов, которые не сегодня завтра помрут.
— Довольны царь? — стоявший рядом со мной в колеснице Меримаат, смотрел на обоз из огромного количества повозок, а также перегоняемых стад быков, коров, овец и коз. Всё это охраняли пятьдесят колесниц, а также около тысячи пеших солдат царя Хатшепсут.
— Счастлив, — подтвердил я, осматриваясь и смотря как Рехмир, тоже на колеснице, управляемой Бенермерутом, управлял всем этим хаосом.
Так мы длинными переходами, останавливаясь отдыхать только в жаркий дневной зной на отдых, шли неделю то, что можно было на колеснице проехать за два дня, пока наконец не подошли в выделенному нам месту под поместье. Встречал нас управляющий и человек сто крестьян из общины, которые здесь трудились. Когда я проезжал мимо, все до единого сидели на коленях и кланялись мне, пока я не проехал не небольшому количеству домов, где они и жили. Дом владельца, который сейчас временно занимал управляющий был похож на собачью конуру, о чём я и сказал, когда он попытался освободить её для меня.
— Дом освободишь для моих женщин, — распорядился я, — позже его вернут тебе, я не собираюсь жить в такой халупе.
— Да царь, — он низко поклонился и затем бросился к Рехмиру.
Племянник визиря, отдав ему приказы, подъехал ближе.
— Я объехал всё, что закреплено за тобой царь. Поля обширны, территория большая, но у нас слишком мало людей, чтобы всё это обрабатывать. К тому же Твоё величество само видело большинство слуг, таких в поле не выгнать, умрут от работы.
— Что нам дали из ценностей? — я повернулся к нему, поскольку настроение падало с каждым часом, как я здесь оказался. Я планировал жить в поместье, похожем на то, что было в городе, здесь же была какая-то полузаброшенная деревня, а не место для вольготной жизни царя. Хатшепсут почему-то решила, что это должно было меня взбодрить, но она точно ошиблась.
 
— Посуда, ваши царские регалии, украшения, — он пожал плечами, — не так чтобы и много.
— Если всё продать, сколько рабов мы сможем купить или нанять других крестьян?
— Нанять не сможем, перемещение крестьянских общин по региону запрещено указом царя, — тут же отозвался он, — рабов да, сможем купить, но их не так чтобы и много на рынке. Царь Хатшепсут приветствует мирное правление, поэтому военных походов давно не было, только усмирение бунтов в Нубии, а так рабов не получишь, в основном только трупы.
— Как устроишь всё здесь, продай предметы не относящееся к орудиям труда, — распорядился я, — возьми охрану и съезди в ближайший город, купи на эти средства рабов. Если нужно, вернись в Фивы. Бери только мужчин, нам нужны сильные рабочие руки.
— Хорошо царь, — тут молодой мужчина смутился, — всё, Твоё величество имело ввиду кроме царских регалий?
Я сурово посмотрел ему прямо в глаза.
— Всё, значит всё Рехмир.
Он согнулся в поклоне и пошёл располагать весь тот табор, который явился в тихую и маленькую деревеньку, взбудоражив её. Мне вскоре разбили шатёр, куда я пригласил госпожу Исиду и дочь визиря, пока для них чистят и моют дом управляющего. За время переезда обе много времени проводили вместе и почти привыкли что, видя перед собой сына и возлюбленного, осознавали, что это другое существо.
— Для вас подготовят дом, позже построим нормальное поместье, — обратился я к ним, когда слуги принесли еду, собранную наспех управляющим.
— Благодарим бог Монту, — молодая девушка слабо мне улыбнулась.
— Лучше не произносите моё имя, — покачал я головой, — уговор с царём Хатшепсут был о том, что Менхеперра вернулся, дабы не вызывать смуту в людях.
— Прости, конечно, — она склонила голову, — очень трудно называть тебя именем человека, с которым ты была так близка. Ведь внешне ты никак не изменился. Правда госпожа?
Мама Менхеперра кивнула, подтверждая её слова.
— Ладно, устраиваетесь, пойду сам посмотрю, что нам досталось от щедрот царя Хатшепсут.
Первое, что бросилось в глаза, так это охрана, которая и правда расставляла посты вокруг поместья. Решив уточнить их приказы, я свистнул, привлекая внимание Меримаата, и встав на колесницу, отправился по убитой дороге к самому богато украшенному шатру. Военачальник, явно каких-то высоких чинов и должностей, судя по одежде и драгоценностям, едва склонил голову, когда я подъехал к нему.
— Твоё величество, — бросил он небрежно.
— Ты как с царём разговариваешь?! — тут же возмутился Меримаат, на что я положил руку ему на плечо. Меня это вообще не задевало, поскольку важнее было получить информацию, чем спорить с человеком, который ниже тебя по положению.
— Уважаемый, можно узнать твои приказы? — поинтересовался я.
— Они просты Твоё величество, — пожал тот плечами, — охранять тебя и не допускать, чтобы с Твоим величеством что-то случилось.
— Их вам отдал лично царь Хатшепсут? — поинтересовался я.
— Нет, зачем царю вникать в такие мелочи, — удивился тот, — приказ, подписанный её именем мне передал казначей и великий управляющий дочери царя Нефруры, а также самый любимый придворный царя Хатшепсут — господин Сененмут.
— «Это ещё что за кадр? — удивился я, решив позже расспросить о нём у своих спутников».
— Мне вот интересно, насколько точно вы хотите соблюдать данный приказ? — вернулся я к разговору.
— Как можно более точно Твоё величество, — удивился военачальник, начиная подозревать, что мои вопросы идут неспроста.
— Ну просто у тебя так много людей, лошадей, а вокруг я бы не сказал, чтобы на земле лежало много еды, не говоря уже дровах, на которых вы готовили бы себе эту еду.
Его лицо слегка побелело.
— Что? В приказе не было пункта, как вы будите квартироваться? — с сожалением поинтересовался я, — или что еду будут доставлять вам из столицы?