Эксперимент. Реальность или Отражение (СИ)

Когда спустя пару минут я оказываюсь в огромном холле, то, как всегда широко открытыми глазами рассматриваю внутреннее убранство.
Зеркальные стены, огромная шикарная люстра, с которой свисает множество стеклянных капелек.
Этакое зазеркалье…
Моргаю, чувствуя, как перед глазами начинают расплываться цветные пятна. Перевожу взгляд на стойку ресепшна и уверенно направляюсь к молодому парню, сидящему за ней.
— Привет. — Мои губы растягиваются в приветливой улыбке, и я киваю.
Молодой человек в свою очередь выдерживает мой любопытный взгляд и спокойно, с выученной вежливостью отвечает:
— Добрый день. Чем могу помочь?..
— Я к Анжелике Георгиевне. Вас должны были предупредить на счёт меня.
Кустистые брови едва заметно приподнимаются. Но не выражая какого-либо замешательства парень что-то спешно щёлкает в своём компьютере. Его глаза то и дело бегают по экрану монитора, ища подтверждение подобному заявлению. Не проходит и пары минут — он уверенно кивает.
— Да. Все верно. Пожалуйста одну минуту.
— Без проблем, — пожав плечами, тут же произношу я и оглядываюсь по сторонам.
Никого кроме меня и чопорного старичка, читающего в зоне отдыха газету, нет. Поэтому я снова перевожу взгляд на парня.
Он в свою очередь наконец поднимает взгляд на меня и протягивает пластиковую карту с моим полным именем (причём это имя на…Сверчкову Викторию Сергеевну?) с подписью самой Акимовой.
Ого. Я и не думала, что все настолько серьезно. Но…
Что ещё за Сверчкова Виктория Сергеевна?!
— Вот. Ваш пропуск на время проживания здесь. Всего хорошего.
Звучно хмыкаю, забирая маленький прямоугольник, похожий на кредитку, и покрепче перехватив ручки сумки, двигаюсь в сторону лифта.
Пока добираюсь до нужного этажа в мыслях вертится полученная информация. Я пытаюсь сопоставить её с тем, что есть, и в конце концов понимаю, что это мое новое имя! Точнее не мое, а моей второй личности!
«Боже. Не чокнуться бы действительно» — мелькает насмешливое в мыслях, когда лифт щёлкает. Двери послушно раздвигаются в стороны. И я наконец выхожу из этой железной коробки.
Честно говоря, всегда испытывала некую клаустрофобию к замкнутому пространству.
Я прохожу в самый конец коридора. Отсюда открывается шикарный вид на маленький залив. Однако не успеваю толком насладиться минутой умиротворения, слышится щелчок, а затем:
— Ну? И долго ты будешь здесь торчать?
— И долго ты будешь учить манеры гостеприимства? — в той же манере отвечаю, на что получаю смешную гримасу и высунутый язычок.
— Какое ребячество, Анжелика Георгиевна, — тоном строгой гувернантки произношу я, перешагнув порог.
— О! И это говорит мне девушка, играющая в маскарад!
— Кстати об этом…
Подруга спешно закрывает дверь, щёлкнув замком. А затем оборачивается, взглянув на меня.
Уперев руки в бока, тут же произношу:
— СВЕРЧКОВА? Серьезно?
Кажется моему недоумению сейчас нет предела. Впрочем как и недовольству.
— Не, ну, а что? — Эта засранка едва пожимает плечами. — Говорят сверчки приносят удачу. Может и тебе — фамилия сверчка как-то поможет? — Выражение её лица настолько невинное и откровенно чистое, что любой прохожий смело бы подумал, что эта девушка ангелочек. Но! Эти глаза, что таят в себе неистовый шторм, никогда меня не обманут.
— Да ты просто издеваешься! — восклицаю я и бью этого монстра сумкой. Но она вовремя отскакивает. Поэтому успеваю задеть лишь руку.
— Так или иначе. Игра началась. Поэтому я жажду подробностей и того, как ты вообще собираешься знакомиться со своей жертвой.
— Лика!
— О. Забыла, забыла. — Она вскидывает руки вверх и усмехается. — Не жертва, а парень твоего непомерного обаяния.
— Ну ты и стерва! — беззлобно выдыхаю я и плетусь за ней в кухню.
Просторное помещение. Темно-серые, грифельные стены с надписями. Белоснежные шкафчики. И огромный холодильник. В который Лика тут же заглядывает и достаёт две бутылки. А затем и коробку пиццы. Причём последнюю она перекладывает на тарелку и кидает в микроволновку.
Я усмехаюсь.
 
— Так ты все-таки ждала меня?
Она задумчиво щурится, но в конце концов произносит:
— Ты же знаешь — я всегда тебе рада.
Садится на барный стул напротив меня и пододвигает ко мне бокал.
— Ты же в курсе, что нам завтра на учёбу? — с некоторой усмешкой произношу, глядя на то, как она откупоривает вино, рядом с которым стоит добротная бутылка виски.
— Подумаешь? На крайняк первую пару можно и пропустить, — без каких-либо проблесков совести отмахивается от меня, как от назойливой мухи. На что я угрюмо отвечаю:
— Только не мне.
— Так не пей, — усмехается в ответ, ловко вынув пробку.
— И дать тебе спиться в одиночку? Что я тогда за друг? — возмущённо произношу, наигранно вздёрнув бровью.
Моя рука тянется к бокалу, в котором уже плескается темно-бордовая жидкость, больше напоминающая гранатовый сок. Делаю глоток. Несколько секунд удерживаю его во рту, перекатывая из стороны в сторону. А затем глотаю, ощущая на кончике языка пряные, вишневые нотки. Одним движением руки снимаю парик и тормошу волосы, распутывая пряди.
Лика следит за мной, словно кошка, лениво наблюдающая за происходящим. После чего её губы растягиваются в ухмылке.
Я тем временем тяжело вздыхаю.
— Тебе не кажется, что это неправильно?..
— Что именно? — Она тоже делает глоток. Но резче и куда быстрее.
— То, что я силой пытаюсь кого-то влюбить в себя?..
— Стоп-стоп-стоп! — Она тут же ставит бокал на столешницу и с некоторым возмущением, что так отчётливо проступает в чертах лица, произносит: — Что значит насильно? Ты привязываешь его к батареи? Может быть пытаешь? Или я не знаю…угрожаешь?
— Н-нет…
— Тогда в чем проблема, Лисцова? Хочешь пойти на попятную — так и скажи. Правда тогда истина остаётся все равно за мной.
— Как ты не понимаешь?! Я просто не хочу играть с чьими-то чувствами.
Уж кем-кем. А стервой и манипулятором я никогда не была.
Она задумчиво вертит бокал в пальцах.
Между нами повисает угнетенное молчание, за время которого во мне борются противоречивые стороны.
С одной стороны это идиотская совесть, которая твердит, что подобная затея бесчеловечна. Но с другой — здравый смысл и желание победы, которые так и кричат мне: «Ты, что, собралась его женить на себе?!» К тому же слова Акимовой тоже вполне обоснованы. Ведь я…просто пытаюсь понравиться человеку, будучи при этом собой. Значит…
Нет!
Я не собираюсь идти на попятную. Это не в моих правилах. Не в моем характере. Только…
— Что, если несколько изменить условия нашего эксперимента?
— То есть?
— То есть я не хочу разбивать ему сердце в случае чего. Но…
— Но?
— Давай установим рамки. Где он не признаётся мне в любви, но говорит о том, что я ему нравлюсь?
Лика усмехается, мотнув головой. А затем внимательно смотрит на меня и снова это делает.
— Перестань!
Этот пристальный прищур с толикой обвинения в глубине её глаз и некой искоркой, кричащей: «Слабо?» — всегда действует на меня по-особенному.
— Хорошо.
Она тут же моргает и снова переводит взгляд на свой бокал. Как ни в чем не бывало отпивает и пожимает плечами.
— Просто хорошо? И все? — Я озадаченно смотрю на девушку, которую знаю с детства. При этом прекрасно понимаю, что она не согласна с моим нововведением.
— Угу. Раз тебе слабо, то…
— Кому здесь слабо?!
Моя вторя натура, вечно лезущая на рожон, гневно вспыхивает, не желая мириться с подобным заявлением.
— Тебе, лисёнок. Тебе. Как только дело доходит до открытых действий — ты дрейфишь. И так было всегда.
— Не правда!
Она насмешливо заламывает брови.
— Неужели? Помнишь в пятом классе, когда мы играли в бутылочку, ты отказалась от поцелуя с Павликом? Хотя до этого сама всех собрала и предложила развлечься.
— Д-да, но…
— Или в одиннадцатом. Когда Славик по которому ты сохла три года, пригласил тебя на свидание, но в итоге ты отказала, потому что испугалась? Помнишь?