Важняк из двухтысячных. Внедрение в ЦК
И тут началось. В Мурманске жриц любви сменили настоящие бандиты. Ехали они сюда, главным образом, чтобы отсидеться, спрятаться, поскольку их искали в других местах за прошлые грехи. Но в Мурманске им стало скучно, и они снова взялись за старое. По городу прокатилась волна грабежей и квартирных краж. Преступников особо никто не ловил. Ничего удивительного в этом нет. Ведь преступность проникла и в ряды правоохранителей. Появились те, кого сейчас принято называть оборотнями в погонах. Так, начальник местной милиции Чучкин организовал банду из своих сотрудников, которая занималась расхищением ценных материалов на железной дороге. И милиционерам попросту было не до воров. Железная дорога привлекала к себе внимание преступников всех мастей. Вдоль нее орудовало несколько банд. Они небольшие — 5–6 человек неместных, как правило, выходцев из Центральной России.
Бандиты действовали нахрапом. Убийства были не редкостью, обычно для этого использовали топоры. И если уж шли на мокрое дело, не щадили никого. Поэтому мурманские милиционеры при задержании бандитов не миндальничали. Сначала стреляли, а потом уже разбирались. Другим бедствием для Мурмана было повальное распространение, как теперь принято называть, спиртосодержащей продукции. Внутрь употреблялось все — спирт этиловый, денатурированный, самогон, бражка, настойки и прочее. Рейды по изъятию самогонных аппаратов и разгромы подпольных винокурен были обыденным делом для мурманских милиционеров. Чем больше люди пили, тем больше было драк и поножовщины. Особенно часто в неблагополучных портовых районах Мурманска происходили массовые драки, в которых участвовали по нескольку десятков человек. С переменным успехом шла борьба и с контрабандой, которая расцвела во время нэпа. Финские и норвежские предприниматели свободно торговали прямо на пристанях. Товар сдавался оптом перекупщикам, и обе стороны испарялись еще до появления милиции. Приходилось вести слежку и устраивать облавы по всему краю. Пользовались успехом у населения и так называемые «двойные лавки», где можно было приобрести любую контрабанду, но по огромной цене.
А что же милиция? Куда она смотрела? Тут, как говорится, все решали кадры. Подбор милиционеров в этот период проводился исключительно по классовому, а начальствующего состава — и по партийному принципам. Чины бывшей регулярной полиции могли приниматься, но при условии, что они ранее не работали в политическом сыске и были незаменимыми специалистами. Но если на работу в милицию приходил выходец из рабочих или крестьян с нужным образованием, то «бывшего» увольняли. Милиционерам банально не хватало оружия: один револьвер приходился на двух-трех человек. Поэтому каждый вооружался чем мог. Носили наганы, браунинги, маузеры, смит-вессоны. Боеприпасы тоже добывали сами.
Пришлось наводить порядок в городе, сначала выявив оборотней и поставив их к стенке, затем привлекая простых поморов, рыбаков, удалось навести порядок, выбив из Мурманска уголовников, много приходилось бороться и с преступниками другого типа, которые никого не грабили, ни убивали, но вред приносили не меньший. Это были «расхитители социалистической собственности», которые тайно и изощренно набивали свои карманы, находясь на различных служебных постах.
Александр Моисеевич Меллер, которого я забрал из военного трибунала округа по моему настоянию стал начальником милиции и узнав от меня про питомник служебного собаководства под Москвой, выпросил у меня несколько собак для разведения — Меллер решил создать при управлении Мурманской милиции свой питомник, понимая, насколько служебные собаки облегчат жизнь советских милиционеров.
Пользуясь своей властью, вывел почти все мужское население на строительство жилья и общественных бань. Бараки срочно расселялись, строилось здание скорой помощи с стационаром на пятьсот мест. Из центра по моей просьбе были отправлены три десятка врачей и несколько преподавателей-медиков — в Мурманске решили открыть для начала медицинское училище, затем, года через полтора, после строительства корпусов — медицинский институт.
Сталин постоянно слал телеграммы, торопя меня в Москву и я пообещал ему через неделю выехать в столицу. Посещая поселок Дровяное, где находилась военная часть, занимающаяся строительством, я знакомился со срочниками, разыскивая подходящие кандидатуры для занятия постов в городе, которые освободились после ареста воров и взяточников. Меня сразу же привлекла фамилия Косыгин. Алексею было еще только семнадцать лет, будущий председатель Совета Министров Советского Союза, наверняка после получения лучшего образования сможет создать необходимую стране экономику.
Через Сталина я выбил оплачиваемое совнаркомом направление на обучение Косыгина и еще девятнадцати способных выпускников царских гимназий в Лондонскую школу экономики и политических наук. В Великобритании специализация в области изучения экономики происходит уже на начальном этапе обучения. Выбранными специальностями могут быть: внешняя торговля, мировая экономика, финансы и кредит, экономика труда, бухгалтерский учет, анализ и аудит, экономическая теория, налогообложение, а также статистика и информационные технологии в экономике. Программы обучения составлены так, что теория сразу применяется на практике и отрабатывается в реальных деловых ситуациях. Кроме того, британская бизнес-школа предлагает огромное количество модулей на выбор. Каждый сможет подобрать то, что нужно именно ему, в зависимости от целей и карьерных планов. Лондонская школа экономики и политических наук — это подразделение Лондонского университета. Она основана в 1895 году и входит в элитную группу «Рассел» и Золотой треугольник ведущих научно-исследовательских университетов Великобритании. Среди выпускников Лондонской школы экономики больше миллиардеров, чем у любого другого университета Европы.
Короче, Мурманск мы покинули уже с Косыгиным, который в Петрограде получит необходимые бумаги и оттуда направится в Европу. В Петрограде мы вышли из вагона и чуть не завязли в людском море, оккупировавшем вокзал — крестьяне с мешками, их жены с корзинами, красноармейцы, бывшие офицеры в мундирах со споротыми погонами, вездесущие чекисты, затянутые в кожу. Мои ребята образовали вокруг меня"коробочку", отпихивая в стороны тех, кто не давал проходу с виду невооруженным и одетым в новые модные дорогие костюмы высоким и крепко сбитым парням.
Выйдя на площадь мне попался на глаза слегка поклонившийся Кошко! Вот уж кого я не ожидал здесь встретить, так это моего начальника службы безопасности. Аркадий Францевич сбрил бородку и усы, помолодев сразу на несколько лет. Кошко, не подав вида, что мы знакомы, направился в сторону стоявших извозчиков. Оказалось, что он заранее нанял четыре пролетки. Дождавшись, пока мы займем места, пролетки медленно покатили прочь от вокзала. Мой один из самых доверенных людей молчал и я не стал мучить его вопросами в присутствии извозчика. В свои пятьдесят три года Кошко выглядел просто отлично — я обязал его учиться у китайцев тайцзи и это однозначно отразилось на его самочувствии, думаю, ему теперь не грозит смерть в двадцать восьмом году.
Высадив нас у дома номер 13 на Большой Конюшенной улице, пролетки отъехали. Четырехэтажное здание ранее было доходным домом. Кошко организовал здесь конспиративную квартиру, причем как он похвастался, о ней никто не знает даже в ЧК, удалось задействовать старых знакомых, которые пристроились на теплые места в Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов. Поднявшись в четырехкомнатную квартиру на третьем этаже, Кошко усадил нас за обеденный стол и начал его накрывать.
Пообедав, мы с моим начальником безопасности уединились в хорошо обставленном кабинете и я узнал о готовящемся военном перевороте, который решил возглавить амбициозный Троцкий — Мои люди отслеживают все передвижения Бронштейна — Кошко налил нам обоим хорошего цейлонского чая и пил его маленькими глотками — После назначения главного фигуранта наркомом железных дорог и его переезда сюда, в Питер, к нему зачастили Тухачевский, Мартын Иванович Лацис, Иона Эммануилович Якир, Август Иванович Корк, Борис Миронович Фельдман. Пару раз приезжал Григорий Евсеевич Зиновьев и минут по сорок запирался с новоназначенным наркомом путей сообщения. Вот здесь у меня записаны все встречи заговорщиков и датами и местами встреч — я принял лист бумаги и пробежался по нему взглядом. Срочно набросал текст телеграммы в штаб Западного фронта,а копии телеграммы я отправил Ленину, Сталину и наркому вооруженных сил Фрунзе и главкому Каменеву, переговорив с Сталиным по телефону и убедив того согласовать с Владимиром Ильичем мою командировку.