Вернуться навсегда (СИ)

— Наседки-то… Где я отощаю? Если я буду есть еще больше, у меня грудь в платье не влезет! — звучит абсурдно, но я была той самой «ведьмой», у которой вес не набирается, только грудь и зад растут.
Эта баталия продолжалась уже третий день и, честное слово, я уже сама была готова сбежать в лес. Как-то раньше я такой гипер-опеки не ощущала. Возможно, просто эльф и дракон как-то сдерживали пыл этих двоих. Возможно, сказалась моя «смерть». Кстати, о смерти…
— Нам есть на чем покинуть планету?
— Корабль на ходу. Что-то случилось? — змеелюд поставил передо мной еще один флакон.
— Нам надо вернуться на Рани. Мне… мне надо поговорить с Ллахэ. Нужна его помощь.
Змей только понятливо кивнул, Канто чуть нахмурился, но ничего не сказал. Зато напряжением от него повеяло явственно. Протягиваю к нему руку и крепко сжимаю пальцы, замирая на какое-то время. Рыжий расслабляется, выдыхает, даже улыбается в ответ, перетаскивая мою несопротивляющуюся тушку на колени.
Сидеть на ногах отощавшего за время жизни в лесу парня не очень удобно, но физический дискомфорт с лихвой окупается тем чувством покоя, которое меня накрывает. Он мягко гладит меня по спине, перебирает волосы, вьющиеся от утренней сырости, еле ощутимо целует в шею.
— Уверена, что тебе нужен этот некрос? Не пойми меня неправильно, но твой опыт близкого с ним общения заканчивался… плачевно.
— Мне нужно вернуть Кея, — касаюсь губами виска, — а для этого мне нужен некрос. Тем более, сидящий на источнике. Где мы еще такого найдем?
Он грустно улыбается в ответ и кивает. Пожалуй, Кей для него весомый аргумент — дракон был его другом, хотя и начинали они дружить изначально «против». Против Дженталя. И только позже, значительно позже он смог примириться с эльфом, хотя какое-то напряжение все равно оставалось.
Опускаю голову на его плечо, невольно задумываясь о том, как сложилась бы наша жизнь, не перекрой тогда Элине Вальц память ее собственная мать. Купила бы она Дженталя? Встретилась ли с Канто? Заняла ли я ее место? Думала и не могла найти однозначного ответа. Да и важно ли это сейчас?
Рыжий явно почувствовал мое настроение, как делал всегда — мягко и ненавязчиво перетянул внимание на себя, запустив едва теплые пальцы в вырез юбки. Чтобы отвлечься хватило одного прикосновения к обратной стороне колена:
— Канто, щекотно!
Он усмехнулся, но щекотать не перестал. Я попыталась увернуться, но держали меня крепко, поэтому скоро я уже хохотала в голос, изредка поскуливая, под по-отечески довольной усмешкой Саахаши.
Рыжий встал со стула, не спуская меня с рук. Змеелюд кивнул, но чему — я так и не поняла, все еще издавая редкие смешки. Когда меня вынесли наружу, все прояснилось. Оказывается, наг успел за это время перегнать транспорт, в который меня и погрузили — змей не любил откладывать срочные дела и растягивать приготовления. Я в последний раз бросила взгляд на лес. Возможно мне показалось, но в лесу промелькнула белая шевелюра. А может меня просто ослепило утренним солнцем.
Уже на этапе предстартовой подготовки до меня неожиданно дошло, что страх полетов никуда не делся. А лететь предстояло долго. Мои спутники переглянулись, и Канто на себе отволок меня в закрытую каюту со сплошными стенами. Даже вибрация корабля здесь не слишком ощущалась. А если не обращать внимания на сплошную оббивку — то вообще можно было обмануть себя и убедить, что я никуда не лечу. Какой прекрасный вариант.
— Я скоро приду, — рыжий мягко сжал мои пальцы и вышел.
Я уселась на кровать — шикарное основательное спальное место, подозреваю, что прикрученное к полу, не чета той койке, на которой я провела полет к Вээре. Интересно, это они мою посудинку усовершенствовали или из чужих запасников? Надо будет спросить у Саахаши, когда прибудем на место, все равно раньше я отсюда не выйду.
— Я вернулся, — рыжий плюхнулся у меня за спиной с самым довольным видом.
Я повернулась к нему, рассматривая этого рыжего не кота даже, а лиса. Или белку. Устроившись рядом, пытаюсь все-таки определиться с тем, кого же он мне напоминает. Звучит глупо и сопливо, но зато здорово отвлекает от всяких посторонних мыслей. Коротко остриженный, он кажется еще более кудрявым. А потом я замечаю странную деталь…
— Ты вырос что ли? И в плечах как-то немного раздался, кажется…
— Тебе только кажется, — он подминает меня, нависая сверху. — Просто местное тело было крупнее нынешнего. Зато сейчас все очень и очень пропорционально…
Он проходится языком по шее, тут же выдыхая на влажный след. По коже бегут мурашки — «родное» тело значительно чувствительнее оставленного мною тела Элины. Кажется, начинает намечаться дурная тенденция.
— Канто, а психологи говорят, что нельзя формировать привязку между сексом и сбросом негативных эмоций, ты в курсе?
— Вот же ж! — он откатывается вбок. — Умеешь ты настрой сбить!
Пожимаю плечами — вышло случайно, ляпнула, но не будешь же оправдываться? Устраиваюсь рядом поудобнее, уже привычно запуская пальцы в волосы. Несколько секунд подумав, буквально «сгребаю в охапку» — обвиваю всем конечностями и, хихикая, вцепляюсь в шею, оставляя след. Парень от неожиданности дергается в сторону, потом все-таки расцепляет мои руки и с воинственным кличем уже сам удерживает меня на месте, «раскрашивая» шею и плечи.
— Как дети малые, честное слово…
Мы поворачиваемся к Саахши, потирая «боевые отметины». Змеелюд качает головой, чешуя тихо скрежещет по полу, когда он выползает за дверь. А до меня доходит, что тревожный узел внутри ослабевает настолько, что я могу дышать полной грудью.
Пусть тяжело, но окончательно принимаю решение идти вперед. В конце концов, никакие отношения не вечны, а привязывать к себе… Это же все наносное, смысл? Пока разберусь с основным вопросом моего «попаданства», а там, глядишь, они остынут, помотаются по лесам и будут готовы к конструктивному диалогу, а не к этому буйству эмоций. И уже по этому итогу будем что-то решать. Жизнь в любом случае продолжается.
Падаю обратно на кровать, подтягивая подушку к себе, на соседнюю опускается кудрявая голова. Благодарно улыбаюсь рыжему, тот в ответ берет меня за руку, едва ощутимо гладит пальцем запястье.
— Я так рад, что ты вернулась… И я не знаю, сколько еще раз тебе это скажу.
— Я готова слушать это сотни и тысячи раз.
Он улыбается одними глазами. Потом вдруг на миг смежает веки и начинает медленно подбирать слова:
— Элина… Я вот все думаю — что дальше? Мы ведь не можем решать проблемы по мере их возникновения, ничего не планируя. То есть можем, конечно, но это несерьезно ведь… Знаешь, — он садится, глядя в стену пустым взглядом, — я ведь в тот вечер уже примерялся, на каком суку мне повесится. Потому что прежний мир рухнул. А потом увидел тебя… Реальность хотя бы частично вернулась на прежнюю ось, но ведь мир от этого меняться не перестал. И вот вытащим мы Кетайро с той стороны, ну, образумятся — надеюсь! — эти два вспыльчивых идиота, а дальше что?
— Дальше, — прижимаюсь к спине, обнимаю за талию. — А дальше, лично я бы, рванула в дикие миры. Подальше от всего этого, от борьбы за власть, от пересудов, войны, экспериментаторов этих… Вот только что-то мне подсказывает, что нам не дадут. Остается сцепить зубы и постараться прожить как можно дольше, а если нет — унести с собой как можно больше врагов.
— Да… Можно сменить общественный строй и уравнять правящее семейство с остальными, но характер из вас не вытравишь…
— Ты о чем? — в комнате словно повеяло холодком, как в тех видениях.
— Ты ведь знаешь, что моя семья в свое время поднялась на первой войне с эльфами. Истоки ненависти дам Сайлут к Вальц лежат в том же времени. Они не хотели перемирия, равного мира.
— Там же не было шансов…
— Историю пишут победители. Был вариант с браком будущей королевы и предводителем остроухой аристократии, — он усмехнулся, но как-то горько. — Тем самым генералом-мясником, который, как говорят, тогда таким еще не был. Моих предков это не устраивало. В итоге поступили изящно, дали мнимое согласие, пропитали платье невесты без ее ведома «Закатным Часом» — тогда зелью и дали это название — и одним ударом выкосили всех. Говорят, ушастый этот выжил только за счет жажды мести, его тело потом по кускам собирали.