Телохранитель для стервы (СИ)

— Прости ее, она избалованная дура. Как и я… — шепчу тихо, остановившись рядом.
— Не извиняйся. — Он даже не смотрит на меня. — Интересно услышать, как вы к нам относитесь.
— Я не отношусь к тебе так! Слышишь? — Я дергаю его за рукав, но он раздраженно отбрасывает руку и идет вдоль здания. То ли не собирается скандалить при немногочисленных свидетелях, то ли надеется отвязаться от меня.
— Стой, я еще не закончила разговор! — Я бросаюсь следом, заворачиваю за угол здания и снова попадаю в темноту. Тут совсем безлюдно и тихо. — Стой же!
Сама не понимаю, зачем я за ним иду? Зачем пытаюсь выпросить прощения за то, кем являюсь? Это глупо! Да я избалованная и что? Он ведь именно к такой устраивался на работу? Почему меня вообще должны волновать его чувства? Но ведь волнуют! И это выводит из себя.
— Ты привыкла приказывать и ждешь повиновения! — ухмыляется он, остановившись так резко, что я врезаюсь в его мощную грудную клетку и тут же отскакиваю. Воспоминания о нашем поцелуе еще живы. Его теплая кожа, неповторимый запах. Все сбивает с толку.
Темнота, мы одни и только поблескивают злые глаза.
— Твоя работа охранять меня, а ты ушел… — сглотнув, выдаю я совсем не то, что хотела.
— А еще в чем заключается моя работа? — зло выдыхает он мне в губы, приближается и жалит поцелуем. В нем чувствуется горечь сигарет, разочарование, злость и страсть. Парень грубо хватает меня за талию и прижимает к сильному телу, не переставая целовать. В том, что он сейчас творит со мной, нет ничего общего с прошлым одуряющим поцелуем. Сейчас он наказывает меня, превращая наслаждение в пытку. Меня сметает ураган страсти. «Именно об этом мечтала Дина», — вспоминается некстати, и меня словно обдает ушатом холодной воды. Я хочу отстраниться, но Марк не позволяет. Лишь немного отступает, исключительно для того, чтобы поймать меня за руку, развернуть к себе спиной и толкнуть к шершавой каменной стене.
Я всхлипываю, прислоняясь к ней грудью. А он прижимается сзади. Руки упираются в стену у меня над головой, а бедра плотно прижимаются к моим ягодицам. Чувствую, что он возбужден не меньше, чем я. Жадные губы пробегают по шее, а руки перемещаются ниже, сжимают грудь, заставив меня всхлипнуть от наслаждения. Что же он творит и зачем?
— Вы ведь именно этого хотите от охранников. Да? Ты добивалась этого? Богатые девочки гонятся за адреналином? Так ведь? — шепчет он мне на ухо, пока пальцы массируют мой сосок через тонкую ткань платья и невесомое кружево лифчика. Между ногами становится влажно и горячо.
— Тебе запретили со мной спать! — говорю я, прибегая к последнему аргументу, который у меня остается в голове.
— А разве это секс? — Он обжигает мою шею горячим дыханием и чуть прикусывает нежную кожу, заставив изогнуться и застонать, против воли прижимаясь ближе к его возбужденному достоинству, выпирающему сквозь плотную ткань брюк. — Я четко выполняю указания твоего отца. Ведь трахать богатую девочку может только достойный, одобренный отцом мальчик. Так ведь?
Рука грубо опускается вниз, задирает подол платья и скользит по обнаженной ноге выше к увлажнившемуся кружеву трусиков. Что он, черт его подери, творит и почему я вместо того, чтобы оскорбленно уйти, терплю эти наглые прикосновения! Ведь знаю же. Одно мое слово и он прекратит, но я злюсь, всхлипываю от наслаждения, но не могу прервать эту сладостную пытку. Пальцы дразнят, ласкают через кружево, заставляя ерзать и мечтать о том, чтобы он усилил нажим.
Наконец, он отодвигает кружево и скользит между влажных складок. Я закусываю губу и, словно последняя шлюха, раздвигаю ноги, позволяя его пальцам проникнуть глубже и доставить удовольствие сильнее. Он снова целует меня в шею, вдавливает ягодицами и чувствительно сжимает клитор, заставляя стонать и извиваться от накатывающего наслаждения. Он даже не пытается проникнуть вглубь меня. Ему и не нужно лишать меня девственности, чтобы заставить стонать от наслаждения и унизительно кончать, прижавшись щекой к стене клуба почти в самом центре города. Движения умелые, он знает, что делает, а у меня от каждого прикосновения по телу разливается истома, словно электрические искры вспыхивают в низу живота, жалят и разливаются горячей лавой по венам. Кажется, я кричу и стою на ногах лишь, потому что сзади его тело, а прямо передо мной холодная стена. Трусики мокрые насквозь, меня до сих пор колотит, а он отстраняется, едва понимает, что я кончила и не в состоянии даже соображать. Сразу становится холодно.
 
— Сохраняете иллюзию невинности для богатого мужа, но никогда не откажетесь кончить со своим охранником или водителем? Так ведь, Ника? Понятно, что на большее мы не годимся, — жестко говорит он мне на ухо. — И кстати, ты одолжишь меня своей подруге или будешь пользоваться сама? У нее вроде бы даже жесткого запрета на секс нет.
— А если одолжу? — с вызовом спрашиваю я, пытаясь прийти в себя. — Ты пойдешь и трахнешь ее как ни в чем не бывало? Вот так просто сразу после... — Я качаю головой, чувствуя, как пылают щеки.
— А что? — криво ухмыляется он. — Между вами есть какая-то разница?
Марк отворачивается и идет в сторону главного входа, лениво бросив:
— Я подгоню машину к дверям.
Это злит, он уверен, что я подчинюсь и поеду? Да кто он такой!? Хочется догнать и влепить ему пощечину, но вместо этого я просто огрызаюсь.
— Я еще не наотдыхалась! Мы только приехали!
— Тогда не забудь снять трусики, думаю, они пришли в негодность, — словно мы говорим о погоде, советует Марк. — Ты вся течешь.
— Да пошел ты!
— Непременно, как только ты меня отпустишь. Мне тоже, знаешь ли, нужно снять напряжение.
— Урод!
После этого злого, брошенного в спину слова Марк останавливается, а я прикусываю язык. Он поворачивается, и я уже готова попросить прощения, но он с нехорошей усмешкой замечает:
— Но именно это тебя и твоих подружек так сильно заводит, что они готовы кончить, даже если я просто прохожу мимо.
Ответить на это мне нечего, и он уходит. Я знаю, что недалеко, и никому не позволит приблизиться ко мне. Веселиться уже не хочется. Меня до сих пор бросает в дрожь. Я никогда в жизни не испытывала такого сильного и всепоглощающего оргазма. Мы баловались так по мелочам с бывшим парнем, но это… это нельзя сравнить ни с чем. Я боюсь даже представить, на что похож секс с Марком.
  
Глава 6 Богатым девочкам нравятся плохие мальчики
 
Марк
Девчонка такая сногсшибательная, нежная и искренняя в своей страсти, что я едва не кончаю в трусы. Ширинку распирает так, что единственное, о чем могу думать, это о моменте, когда малолетняя избалованная стерва нагуляется, и я окажусь дома в душе и, наконец, смогу получить разрядку. Желание такое сильное, что я готов назло ей трахнуть все, что движется.
Ника появляется из-за угла спустя минут пять, почти свежая, даже незаметно, что буквально пару минут назад она кончала в его руках. Интересно, она последовала его совету и сняла трусики или осталась в них? Сложно сказать, что возбуждает сильнее: мысль, что сейчас она без них, или же понимание, что мокрое кружево не даст ей забыть о случившемся вечером. После этой выходки, если девчонка нажалуется отцу, меня могут выкинуть, как бродячего пса. Наверное, даже не просто выгонят, а с «волчьим билетом», но насрать. Слишком непросто дается эта, так называемая, работа.
Девушка, словно фурия, убегает в клуб, даже не взглянув в мою сторону, и скоро растворяется в толпе. Через пять минут она уже вовсю отжигает в компании развязных подружек и придурков-парней, среди которых есть и тот, который едва не поимел ее на похоронах подруги. Наплевать. С кем бы она сегодня ни стала трахаться, вряд ли ей будет лучше, чем было с ним. Хотя, может, я просто себе льщу?
Убедившись, что подопечной ничего не угрожает, направляюсь в сторону уборных. Пафосный клуб — место тусовки золотой молодежи. Тут даже толчок вылизанный. Мраморные полы, золотая, мать его, рама на зеркале. Раковины со столешницей из натурального камня. Открываю кран и плещу холодной водой на разгоряченное лицо. Нужно успокоиться, желание отдает в паху физической болью. Херовое состояние, от которого избавиться можно двумя способами: или трахнуть кого-то, или подрочить. Но сейчас я должен следить, как нажирается Ника, и насрать на собственное физическое состояние.