Лабиринты наших желаний (СИ)

— Здесь нас никто не побеспокоит, — усмехнулся Роман, тоже выходя из машины. — А мне, знаешь ли, хочется размяться.
— Размяться? — переспросил Андрей, моментально холодея: дрался он всегда не очень.
— Ну да, — усмешка стала шире. — Не дрейфь, не убью. Просто, понимаешь… Слабость у меня к таким, как ты.
— В смысле?!
Охранник, чего, гей?!
Роман расхохотался, явно поняв, о чём он подумал.
— Не в том смысле. Насильников я не люблю. Очень не люблю.
— Я не насильник, — возразил Андрей, и стоящий в нескольких шагах от него мужчина оскалился.
— Ну конечно.
Больше Роман ничего не стал говорить — просто бросился вперёд и сразу атаковал, ударив кулаком в многострадальное за сегодня лицо, а ногой заехав Андрею по печени.
Дальнейшие пять минут напоминали избиение младенца. Андрей слабо сопротивлялся, но толку от этого сопротивления не было. А Роман бил всё резче и сильнее, и в какой-то момент Андрею показалось, что на нём живого места не осталось, настолько всё болело.
В конце концов он рухнул на землю, пытаясь отдышаться и глотая кровь, которой набрался полный рот, и завыл от новой боли — охранник поднял его за волосы и, встряхнув, заключил:
— Слабак. Иная баба дерётся лучше, чем ты. И не разомнёшься с тобой… Ладно, поехали.
— В больницу? — прохрипел Андрей, пытаясь разлепить оба подбитых глаза.
— Ага. Щаз, — усмехнулся Роман, запихивая парня обратно в машину. — По тебе морг плачет, а не больница. Но сидеть из-за такой мрази я не хочу. Так что живи. Хотя вряд ли твоя жизнь будет долгой.
  
56
 
***
Настя не представляла, о чём отец говорит с братом, и очень хотела послушать, но ослушаться и на этот раз она бы не посмела. Поэтому сидела в своей комнате и играла с Борисом в «доббль».
Отец пришёл где-то через час, отпустил шофёра, и когда тот скрылся за дверью, начал говорить медленно и тихо, не спуская с Насти тяжёлого и не слишком приятного взгляда:
— Я хочу рассказать тебе, что произошло вчера. Иначе ты никогда не поймёшь, к чему может привести подобное поведение, Настя. Слушай и запоминай. Такое не должно повториться, и не только потому что я не хочу зла для Ксении. Это разрушает тебя саму. Благодаря твоей помощи вчера Андрей, дав Ксении дозу наркотиков — я предполагаю, что с мороженым, о котором ты упоминала, но я не уточнял, — так вот, благодаря этому он вчера изнасиловал Ксению. Но не только. Он снял это на камеру и, явившись к нам сегодня, показал видео мне, утверждая, что со стороны Ксении это была месть.
Игорь замолчал, сурово глядя на Настю, а она, открыв рот и вытаращив глаза, слушала отца… и не могла поверить.
— Пап… — проговорила растерянно и тихо. — Наркотики? Ты шутишь?
— Если бы, — ответил он устало. — К сожалению, нет.
— Андрей изнасиловал Ксюшу? — прошептала Настя, прижимая ладони к губам. — И снял… он это снял? Чтобы показать тебе?
Она повторяла всё сказанное отцом специально, чтобы лучше дошло. И ужасалась. И не могла поверить.
Андрей… наркотики, камеры, изнасилование. И всё это — в их квартире, и с Настиной помощью!
— Я не хотела, — всхлипнула она, и из глаз брызнули слёзы. — Пап, клянусь!!! Он сказал, что любит её и им надо поговорить. Я не знала!! Честное слово, пап!!
— Не знала, — он горько усмехнулся. — Но я ведь предупреждал тебя. И просил, чтобы ты не лезла, Настя. Ты ослушалась. Да, ты не знала. Но разве это оправдание?
Она растерянно молчала.
— И ещё одно, дочь. Подумай об этом. Как думаешь… ты смогла бы жить, если бы Ксения покончила с собой?
Насте показалось, что в мире вдруг наступила зима. Воздух похолодел, и в лёгких тоже стало пусто и очень, очень холодно. И в глазах будто снежинки закружились…
— Нет… — прошептала она, вскакивая с кровати и на ослабевших ногах кидаясь к отцу. — Нет!! Папа!! — Она сорвалась на крик и заколотила по его груди сжатыми кулаками. — Папа, пожалуйста!!! СКАЖИ, ЧТО ЭТО НЕПРАВДА!!!!
Он молчал, и Настя разрыдалась, уткнулась носом в его рубашку, завыла, как раненый зверь.
 
— Нет, нет… — она уже не кричала, а шептала. — Пожалуйста… Папа…
Он вздохнул, поднял её голову за подбородок — и Настя застыла. Почти такое же лицо у него было, когда умерла мама. Тёмное, словно почерневшее. Страшное.
— Папа…
Неужели это всё — из-за неё?!
— Успокойся, — сказал он глухим и будто бы мёртвым голосом. — Ксения жива. Однако она могла бы умереть, Настя. То, что она избрала иной путь — не наша с тобой заслуга, а только её. И подумай, как бы ты жила, если бы вчера её не стало. После того, что ты сделала.
В глазах как иголками кололо.
— Папа…
— Я пойду, — он отстранился от Насти и качнул головой. — Мне нужно отдохнуть хотя бы немного. Да и, по правде говоря, я совсем не хочу тебя сейчас видеть.
И пока она, бессильно хлопая ртом и жалко, по-детски всхлипывая, пыталась осознать слова отца, он развернулся и ушёл, неслышно прикрыв дверь.
***
Обыскивал этот бывший опер профессионально. Спокойно, без спешки, но тем не менее быстро и точно осмотрел всю квартиру Андрея и изъял не только сами видеокамеры — все до единой! — но и найденные диски, и флешки, и планшет, и ноутбук.
Андрей, конечно, молчал, не возмущался. У него слишком болел весь организм, да ещё и пара зубов во рту шатались. Глаза вообще открывались с трудом, и дыхание было затруднённым, с хрипами — то ли нос сломан, то ли просто кровь затекла в пазухи и теперь не даёт дышать нормально.
В конце концов Роман, в последний раз оглядевшись, удовлетворённо кивнул, подхватил с пола пакет со всем изъятым и сказал развалившемуся в кресле Андрею:
— Всё. Вставай давай, проводишь меня.
— Сам дорогу не найдёшь? — прохрипел парень, с трудом поднимаясь на ноги.
— Нет. Заблужусь, — усмехнулся охранник и тут же пошёл к выходу в правильном направлении. — Пошли, инвалидный. Закроешь за мной.
Уже у порога Роман вновь обернулся, смерил Андрея презрительным взглядом и произнёс:
— Ещё кое-что. В ближайшее время купишь билет и смоешься отсюда. И если когда-нибудь вновь приедешь… Запомни — тебе отрежут самое дорогое. Что у тебя самое дорогое, знаешь?
Андрей реально сдрейфил. Охранник его отца не был похож на человека, который может угрожать впустую.
— Но я периодически по работе…
— Никакой работы в Москве. Если явишься — останешься без яиц. Разъезжай по другим городам, а в столицу не суйся. Понял? Или мне тебя ещё раз ударить?
— Понял, — поспешно сказал Андрей, но Роман, усмехнувшись, всё-таки заехал ему кулаком по почкам.
— На всякий случай. — И вышел, не попрощавшись.
А Андрей, морщась, осел на пол, чувствуя, как по ногам потекло. Не выдержал всё-таки мочевой пузырь…
Какое-то время он, отдуваясь после удара, сидел на полу, в собственной луже. Мыслей не было никаких. Потом одна появилась.
Покурить бы… Но травки нет, кончилась, а обычные сигареты Андрей у себя не держал. Поэтому он, забыв про мокрые штаны и избитый вид, впрочем, как и про отсутствие в карманах денег, вышел из квартиры и медленно побрёл вниз по лестнице, забыв и про лифт тоже.
Ноги заплетались, голова кружилась. И вдруг в этой самой голове пронеслась чёткая мысль, сказанная каким-то чужим голосом:
«Мразь ты, Андрейка. И если ты сейчас помрёшь, никто о тебе даже не заплачет».
Он неожиданно запнулся и начал падать. Попытался схватиться за поручень, но руки были влажные то ли от пота, то ли от собственной крови.
И полетел вниз с лестницы, считая ступени.
Раз, два, три, четыре, пять… И темнота.
***
— Настёна? Ты чего плачешь?
Она и не заметила, как Борис вернулся в комнату, так сосредоточилась на себе и своём отчаянии. Кажется, она так не плакала даже после смерти мамы. Хотя… тогда она просто не могла плакать. Глаза были сухие, а мысли в голове застыли, заморозились.