Этот мир не выдержит меня. Том 2 (СИ)

— Вот, Ваша Милость, этот парнишка меня про казематы расспрашивал...
— Этот? — лениво переспросил упитанный «попугай», поправив кружевные манжеты.
— Этот, Ваша Милость...
— Кто таков? — теперь вопрос обращался ко мне.
— Феликс Обрин, Ваша Милость, — я учтиво поклонился.
Сейчас не стоило показывать гонор — это могло плохо кончиться. Судя по надменному взгляду, задранному носу и степенной медлительности, юный дворянин ощущал себя алмазом невиданной огранки, шутить с которым было очень рискованной затеей. Если Вегайн за долгую жизнь хоть и не приобрёл мудрости, но зато научился терпению, то вот этот напыщенный индюк пока мог похвастаться только длиннющим списком разнообразных комплексов. И каждый из этих комплексов грозил «сдетонировать» в любой момент.
— Дальше, — пухлая рука нервно дёрнулась.
— Живу рядом с деревней «Наречье», шестнадцать лет, сирота, явлюсь воспитанником отшельника Хольда, из родственников только две сестры, не женат...
«К уголовной ответственности не привлекался», — привычная для Земли казённая формулировка напрашивалась сама собой.
— Зачем про казематы вызнавал?
— Мой воспитатель находится в тюрьме, и я хотел узнать, как он себя чувствует, Ваша Милость.
— Собирался освободить его? — пухляш с подозрением прищурился.
— Никак нет, Ваша Милость.
— Спускался вчера в казематы?
— Никак нет, Ваша Милость.
Чёткие прямые ответы, абсолютное спокойствие на лице и открытый взгляд — такое поведение должно вызвать доверие у неопытного «следователя». Опытный же знает, что на допросе нервничают все — даже те, кто вообще ни в чём не виноват.
— Подойди!
Я сделал шаг вперёд, практически вплотную приблизившись к столу, за которым сидел пухляш. Тот выставил круглую белую ладонь и направил её на меня. Я напряг мышцы, готовясь к рывку — если что-то пойдёт не так, то можно уйти в сторону, перемахнуть через сундук и завладеть оружием Пуллона, который был слишком растерян и явно не готов к схватке. Не удивительно, новость о столь неожиданной гибели боевых товарищей любого выбьет из колеи.
Воздух перед ладонью задрожал, и через мгновение по моему телу — от затылка до пяток — пробежалась волна тепла. Никаких болезненных ощущений — только металлический привкус во рту.
— Крови на нём нет... Ни Спицы этого, — упитанный юноша ненадолго задумался, вспоминая второе имя. — Ни Синего...
— Красного, Ваша Милость, — осмелился поправить пухляша Пуллон, не отрывая взгляда от пола.
— Неважно. Где его оружие?
Перед «Их Милостью» сразу разложили весь мой арсенал: от каменного топора до метательных ножей. Пухляш капнул на стол по паре капель крови из двух крошечных глиняных сосудов, поводил ладонью сперва над ними, потом — над оружием, задержавшись на чёрном кинжале, а затем сказал:
— Чую кровь, но старую — ей не меньше нескольких дней... Кого ты убил, отвечай!
— Разбойников, Ваша Милость. О них уже доложено интенданту, а мои слова может подтвердить бывший декан разведывательного контуберния первой центурии девятого «стойкого» легиона Марк Лис.
Похоже, «Их Милость» был способен при помощи магии не только определить наличие на оружии, одежде и теле следов крови, но и узнать, кому она принадлежала, сопоставив её с контрольными образцами. Думаю, в глиняных сосудах находилась кровь Красного и Спицы. С такими талантами ему прямая дорога в уголовный розыск — незаменимым специалистом мог бы стать.
— Так это ты, что ли, — пухляш наморщил лоб, — тот дерзкий простолюдин, который освободил наложницу моего дяди и на которого без умолку ругается мастер Вегайн?
Я скромно склонил голову. Что же, похоже, моя слава бежит впереди меня.
Пухляш-то, оказывается, племянник вил Кьера, а не просто какой-то излишне прожорливый дворянчик... Интересно, он тоже властитель металла? Это могло бы объяснить то, как ему удаётся так ловко работать с кровью — в ней ведь есть какое-то количество железа.
— А вот на этом клинке, — графский племяш подхватил со стола чёрный кинжал, — свежая кровь имеется, но она тоже не принадлежит ни Спице, ни Синему... Чья она?
 
— Моя, — честно ответил я. — Случайно порезался.
Разумеется, я вчера вымыл кинжал от крови, но, видимо, магия была столь чувствительна, что замечала даже самые мелкие частички, от которые невозможно избавиться при помощи воды.
Пухляш мотнул головой, сделав знак слуге, и тот сразу подбежал ко мне с длинной иглой, зажатой между пальцев. Не люблю, когда в меня тыкают заострёнными предметами, но придётся потерпеть.
Через мгновение на кончике иглы повисла капля крови, а спустя секунду графский племянник уже во всю водил над ней ладонью.
— Кровь действительно твоя, — почти сразу сообщил он. — Но кинжал очень странный... Откуда он у тебя?
— Трофей, Ваша Милость, — соврал я. — Поднял с трупа одного из бандитов.
— Странный клинок, — повторил пухляш. Он ещё минуту изучал его, однако потом бросил на стол, видимо, утратив к оружию интерес.
Похоже, следствие зашло в тупик. Графский племянник ещё какое-то время «сканировал» другие мои вещи, но ничего подозрительного не нашёл. На круглом лице выступила гримаса отвращения — было заметно, что благородный парнишка плевать хотел и на мёртвых, и на живых легионеров, а необходимость вести расследование его только раздражала.
— Хватит! — сказал наконец пухляш. — Я не буду больше рыться в этих обносках! Даже законченному кретину понятно, что простолюдин не смог бы разделаться с дядюшкиным големом и двумя бойцами...
— Феликс выстоял в учебном поединке против четверых, — осторожно заметил Пуллон.
— Молчать! Мне плевать! Ты хоть представляешь, бронзовая твоя башка, какой силой надо обладать, чтобы победить голема? Нет? Вот и заткнись тогда, если тебя не спрашивают!
Ветеран склонил голову, а покрасневший от гнева пухляш так резко опустился на изящный стул с тонкими ножками, что чуть не раздавил это произведение столярного искусства.
— Позвольте... — вперёд вылез мастер Вегайн, который всё время тихонько стоял у стены.
Похоже, несмотря на возраст, он занимал не такое высокое положение, как графский племянник. Что сказать, родственные связи решают. В сословном обществе — особенно сильно.
— Слушаю... — на круглом лице застыло выражение невыносимой усталости.
— Давайте спустимся вниз — туда, где нашли тела... Быть может, стоит проверить, не осталось ли там крови этого человека.
Мастер Вегайн ткнул пальцем в мою сторону.
Я не подал виду, но эта идея мне совсем не понравилась — если в тюрьме найдут мою кровь (а она там точно есть), то это здорово осложнит ситуацию.
— По-вашему, я должен ползать по грязному полу в поисках крови? — пухляш не оценил предложение мастера Вегайна.
— С вашим даром это не займёт много времени... Ваш дядя очень хотел найти и покарать виновного в этом чудовищном злодеянии, и мы должны сделать всё, что в наших силах...
— Я лучше вас знаю, чего хочет мой дядя! И он вряд ли будет рад тому, что я вынужден рыться в грязи, пытаясь найти кровь какого-то простолюдина! Прикажите расспросить узников — если этот Феликс Обрин был там, то они расскажут всё!
— Я лично переговорил со всеми заключёнными, — мастер Вегайн поджал тонкие губы. — Некоторые слышали грохот, но побоялись выглянуть в коридор, остальные уже давно лишились разума от холода... А старик-отшельник только смеялся мне в лицо...
— Пытайте его! — не задумываясь предложил пухляш.
— Это запрещено... Даже младшего мастера можно подвергнуть пыткам только по решению инквизиции, одобренному Императором и советом Академии...
— Тогда пытайте других заключённых! Пытайте этого проклятого простолюдина, в конце концов!
Графский племянник буквально фонтанировал человеколюбивыми инициативами. Я незаметно шагнул в сторону, встал поближе к Пуллону, и развернулся вполоборота. Теперь рукоять ветеранского меча находилась на расстоянии метра от меня.
Я не собирался знакомиться с местным палачом, поэтому если напор гуманизма не ослабнет, то придётся переходить к активным действиям. Первым погибнет Пуллон, а затем нужно будет вывести из строя одного из колдунов. Вегайн опаснее, но нас с ним разделяло большее расстояние — выходит, второй жертвой станет графский племяш...