Этот мир не выдержит меня. Том 2 (СИ)

Конечно, я несколько преувеличивал собственную значимость и преуменьшал возможности оппонента, однако в моих словах имелся резон — трактирщик не мог этого не понимать. И он понял. Встав из-за стола, гигант покачал головой, цыкнул языком и сказал:
— Пойдём со мной, — огромная, покрытая шрамами рука указывала вглубь зала — туда, где виднелась лестница, ведущая на второй этаж. — Поговорим. Вдвоём.
— Папа, не надо! Я больше не буду, честно... — пискнул вдруг Клоп, но сразу затих, придавленный тяжёлым отцовским взглядом.
Чего он больше не будет? Пацанёнок что-то натворил, и папаня собирался наказать его таким интересным способом? Нет, вряд ли дело в наказании. Трактирщик явно любил сына и не стал бы подвергать его опасности без большой нужды... Правда, что это за нужда такая, которая заставляла отправить ребёнка в поход против бандитов? Не знаю, но, думаю, совсем скоро мне удастся это выяснить.
Трактирщик смотрел на меня очень внимательно. Он изучал каждое моё движение и каждый взгляд, однако не давил, терпеливо ожидая ответа. Правильная позиция, я бы сам действовал примерно так же: раз первый натиск не удался, нужно сбавить обороты, чтобы успокоить оппонента. Успокоить и нанести следующий «удар».
Каким он будет? Догадаться несложно: когда не помогает «кнут», в дело идёт «пряник». Если я не поддался давлению, то, возможно, не устою перед подкупом... Думаю, трактирщик звал меня наверх для того, чтобы предложить в качестве платы за услугу какую-то вещь — если бы речь шла о деньгах, он мог бы назвать сумму прямо здесь.
Стоило ли переться на второй этаж вместе с несостоявшимся висельником? Думаю, да. Интересно всё-таки, чем здоровяк надеется купить мою помощь... Тем более риск минимален — не из-за клятвы на верёвке, конечно, а потому что у меня при себе два кинжала и столько же метательных ножей. Как бы ни был силён трактирщик, против стали ему не выстоять — главное, не забывать об осторожности.
— Так что? — негромко произнёс здоровяк. — Идёшь?
Я молча кивнул, и гигант, развернувшись, потопал по направлению к лестнице. Никто из его приспешников даже не дёрнулся, заметив, что хозяин пошёл на второй этаж, однако я всё равно посмотрел на Марка и протянул ему свой топор. Хорошо работать с профессионалом, потому что разведчик понял меня без лишних слов: подхватив оружие, он встал неподалёку от стола, за которым сидела преданная трактирщику четвёрка.
Если наша дружба с местными маргиналами вдруг подойдёт к концу, Марк сможет задержать этот отряд боевых алкашей на какое-то время. Кинжал, топор и удобная для драки лестница обеспечат ему серьёзное преимущество. А там уже и я подойду на помощь... Правда, надеюсь, до этого не дойдёт.
Я шел через зал вслед за трактирщиком и ощущал себя рок-звездой — на меня глазели, меня обсуждали, и до автограф-сессии оставался буквально один шаг. Не самое приятное чувство для человека, привыкшего держаться в тени.
Благо, скоро всё закончилось. Под ногами заскрипели деревянные ступеньки, а в лицо ударил сквозняк, гулявший по второму этажу. После воздуха, пропитанного запахами еды, пива и пота, это было весьма приятно.
По обеим сторонам длинного, но узкого коридора находились комнаты с распахнутыми настежь дверями. То ли постояльцы не особо заботились о тайне личной жизни и сохранности собственных вещей, то ли — что вероятнее — ни одного жильца здесь попросту не было.
Трактирщик шёл в нескольких шагах впереди — он не оглядывался, не пытался заговорить и не проявлял ни малейшей агрессии. Я следовал за ним, сжимая в левой руке кинжал Лэйлы, а в правой — один из метательных ножей. Если здоровяк поведёт себя неправильно, то это будет последняя ошибка в его интересной жизни.
— Сюда, — произнёс он, когда мы дошли до конца коридора и упёрлись в единственную закрытую дверь.
— Ты первый, — я остановился в нескольких шагах. Нужно контролировать дистанцию — это позволит избежать неприятностей в случае нападения.
Здоровяк хмыкнул, но не стал спорить. Распахнув дверь, он прошёл в небольшую комнату с дощатыми стенами. Справа от входа — грубая кровать, слева — лавка, накрытая какой-то серой циновкой, под самым потолком — небольшое оконце, под которым стоял гигантский сундук. «Украшением» этого лаконичного дизайна служил деревянный столб, поддерживающий потолок — он стоял ровно по середине комнаты. Удобно, наверное. Особенно в темноте.
 
— Садись, — здоровяк указал своей лапищей на лавку.
— Постою, — я зашёл в помещение, но остановился неподалёку от двери.
— Не бойся. Я ведь дал клятву.
— Не боюсь, — хмыкнул я. — Но в клятвы не верю, уж извини.
— Моя клятва не из тех, которую легко нарушить.
— Это радует, но давай перейдём к делу...
— Ты прав, — трактирщик кивнул и подошёл к сундуку.
Откинув крышку, он некоторое время рылся внутри, а затем вытащил наружу нечто странное: то ли топор, то ли молот, то ли небольшую кирку... Не знаю, как называлась эта штуковина, но она явно использовалась для уничтожения себе подобных — тот, кто убивал сам, чует подобные вещи за километр.
— Спокойно, — я на всякий случай выставил перед собой кинжал, хотя здоровяк вроде бы не собирался нападать. — Шаг вперёд, вытяни руку в сторону и брось оружие на кровать. Торопиться не нужно. Двигаемся медленно и печально.
Трактирщик выполнил все мои команды точно и без споров.
— Ты хорошо обучен, — сказал он, когда непонятная штуковина оказалась на кровати. — Но чересчур осторожен.
— Слишком смелые долго не живут.
— Тоже верно. Зато они живут весело.
— Согласен, — хмыкнул я. — А самые весёлые в итоге оказываются на виселице...
— Дохнуть на виселице не так страшно, — трактирщик криво усмехнулся. — В огне хуже.
— Ты позвал меня сюда, чтобы обсудить эту без сомнения интересную и важную тему?
— Нет. Хочу предложить тебе кое-что.
— Слушаю, — я слегка взмахнул кинжалом, показывая, что собеседнику стоило бы поторопиться.
— Если ты возьмёшь моего сына в свой отряд, я отдам тебе «Вепря».
«Вепрь» — это, видимо, то оружие, которое здоровяк достал из сундука. Судя по лицу трактирщика, после такого щедрого предложения я должен был как минимум упасть в обморок от счастья, но для меня эта штуковина не имела никакой ценности. Честно говоря, я надеялся на что-то большее, чем непонятная железяка.
Не дождавшись от меня восторженных воплей, трактирщик, похоже, слегка растерялся. Моё равнодушие оказалось для него сюрпризом.
— Это клевец раскаявшегося, — добавил он. — Мой клевец.
Похоже, здоровяк надеялся, что эти слова заставят меня наконец по достоинству оценить его щедрость.
— И что мне с ним делать? — равнодушно спросил я.
— Как что? — похоже, сейчас трактирщик опешил даже сильнее, чем после удара, свалившего его на пол. — «Вепрь» — клевец раскаявшегося...
— Это я уже слышал. Отойди в сторону.
Я указал кончиком кинжала на место, которое следовало занять здоровяку, а сам подошёл к кровати, чтобы получше рассмотреть оружие. Вблизи клевец выглядел интереснее, чем издали, но мне по-прежнему было совершенно непонятно, чем он так ценен.
Древко из чёрного дерева длиной сантиметров восемьдесят — верх окован сталью, украшенной тонкой гравировкой. В одну сторону торчал длинный клювовидный выступ, немного загнутый вниз, а на обухе — молоток со странной выемкой на ударной части. Симпатичная штуковина, врать не стану, однако стоит ли из-за неё взваливать себе на шею беспокойную малявку? Сильно сомневаюсь.
— За сколько его можно продать? — с интересом спросил я.
— Продать? — изумлению трактирщика не было предела. — Клевец раскаявшегося нельзя продать. Его можно только подарить.
— Почему?
— Если обменять его на деньги, клевец перестанет приносить удачу.
Можно было подумать, что здоровяк шутит, однако он выглядел совершенно серьёзным. На это оружие наложены какие-то чары? Я ни разу не слышал от Хольда о заклинаниях, увеличивающих удачу, но это ничего не значило — старик вообще мало про что рассказывал. С другой стороны, откуда у простолюдина (пусть даже с такой непростой судьбой) магическое оружие? Фольки говорил, что им могут владеть только благородные...