Подари мне огня (СИ)

Я удивленно уставился на него. Какая неделя? Для Германа это звучит примерно как «вся жизнь позади, раз, два и умри». Я пожал плечами. Время терпит.
— Хорошо, но я удивлен.
— А как я удивлен! Так что брысь отсюда, пока я добрый.
Аудиенцию на этом можно было считать оконченной. На выходе он мне бросил:
— А пока я копаю, можешь поинтересоваться непосредственно у барышни, кто так ее бережет от чужих глаз. Глядишь, и что интересное узнаешь!
Я задумался и согласно кивнул. Действительно, надо было спросить виновницу этого геморроя. А значит, зачем откладывать назавтра то, что можно выведать сегодня?
  
Глава 7. Маша
 
День выдался суматошным. Мало того что особые клиенты сыпались как из рога изобилия, так еще и Араратов явно нервничал из-за этого Вознесенского. В общем, взвинчена я была до предела.
Поэтому ровно в семь, по окончании рабочего дня, вылетела из клиники, как пробка из бутылки шампанского: резко, стремительно и вся в брызгах.
Жаль, брызги были от автомобиля, проезжавшего мимо меня и окатившего из придорожной лужи. Вот гад! Запомнив номер обидчика, я мысленно пообещала мстить.
Мало ли, вдруг нас жизнь сведет? Вот урод. Мое весеннее платьице было мокрым насквозь. Какой ужас! Настроение, испорченное еще днем, опустилось до уровня плинтуса.
А на днях еще этот хмырь за результатами прийти должен. Вот чует моя задница, а она крайне редко ошибается, что он вынесет мне весь мозг! Так что я не буду его жалеть! Пусть сам решает свои проблемы.
Но я понимала, что, как бы я ни кипятилась и не настраивала себя, неизвестного нахала мне все же было искренне жаль. Такой экземпляр мужской пропадает. Ему бы пролечиться…
С этим диагнозом, скорее всего, ему поможет только ЭКО, однако работать с ним вполне можно. Я не андролог, но о способах лечения была наслышана. Но играть с ним в доктора не стану! И советовать ничего не буду!
Играть в доктора… Как звучит зато! Тьфу! Вот мысли в голову лезут в конце тяжелого рабочего дня. Со времен института в отпуске не была. Вот и накрывает странное настроение.
Странное настроение я еще могла объяснить себе, а вот тепло внизу живота — нет. И помимо моей воли вспоминались его руки на моих бедрах, губы на моих губах…
Я тряхнула головой. Нет, нет, нет! Уж в эту сторону я точно смотреть не стану. Знаю я таких. Сколько кисейных барышень погорело на таких вот чувствах. Но только не я!
Разговор с собой прошел успешно. Даже настроение немного поднялось. С уровня плинтуса до края мокрого платья. Чувствую, что выше сегодня никак. И я бодро погашала в сторону дома.
Но беда не приходит одна. Почувствовав неладное, я обернулась и увидела огромный черный внедорожник, скользящий по улице в моем направлении.
Я застыла. Ледяной волной меня накрыл страх. Нет, что-то не так. Еще слишком рано. Они не должны сегодня быть здесь. Я встала как вкопанная, не веря своим глазам.
Первым порывом было: бежать! Бежать стремительно и без оглядки! Туда, где не найдут, не тронут. Но я несколько раз глубоко вдохнула и взяла себя в руки. Дома Кирилл. Бежать некуда, да и найдут меня.
Мои ноги приросли к земле, и я стояла в ожидании, когда они подъедут. И действительно, черный внедорожник, наглухо тонированный и без номеров, притормозил возле меня. Задняя дверь открылась почти у моих ног.
Я подавила дрожь в руках и стала залезать в машину. Как всегда, с моей комплекцией сделать это было не просто. И как всегда, меня втянули внутрь костлявые руки.
— Мария Сергеевна, давненько мы не виделись.
Я подавила в себе желание съязвить, что готова не видеться с ними в принципе. Зло уставилась на худощавого мужчину. Тот спокойно осматривал меня. Его взгляд ощупывал, разбирая каждую черточку во мне на части, проникал под одежду.
Мурашки поползли по коже, и отнюдь не от удовольствия. Мужчина удовлетворенно кивнул.
— А вы все хорошеете и хорошеете. Никогда не понимал вашего стремления отдать долг деньгами. Пару месяцев на меня — и вопрос был бы закрыт навсегда.
 
Ага, навсегда. Покажите мне хоть одну проститутку, которая за пару месяцев закрыла свои вопросы. Я ей руку пожму и медальку выдам.
Мужчина провоцировал, но я слишком хорошо усвоила, что мне грозит за мой острый язык. Даже от одной мысли об этом по спине прошел холодок. Мне хватило одного раза, девушка я понятливая. И теперь молчаливая.
Он к этому уже привык. Когда мой рот закрыт, всем вокруг хорошо. В этой машине это незыблемое правило. Да и не интересует тут никого, что я могу сказать.
— Мария Сергеевна, я тут мимо проезжал и решил поболтать. Нам кажется, что нужно несколько подправить ваши условия.
Конечно, мимо, а я балетная прима. Но как бы я ни храбрилась, кончики пальцев стали неметь от волнения. Без понятия, как еще удавалось сдерживать дрожь в теле. Что значит: подправить условия?
— Как вы помните, мы дали вам возможность отдать сумму основного долга в рассрочку на два года. Через два месяца вам останется передать нам еще двести тысяч рублей.
Я помнила. Последние двести тысяч, сто пятьдесят из которых уже были готовы и спрятаны в надежном месте. Я успевала. И я буду свободна. Но лучик надежды стал призрачной точкой на горизонте после его слов.
— Но мы совсем забыли про проценты, набежавшие за эти годы. Вы нас знаете, мы не звери и считаем, что пять процентов годовых за год закроют наши с вами дела навсегда.
Мои глаза округлились, губы задрожали. Держаться, Машка! Ты справишься. Раньше справлялась и теперь справишься.
Но пять процентов годовых… Это же десять за два года. Да это еще полмиллиона. Где же я найду такие деньги? Квартиру я продать не могу — тогда опека отнимет Кирилла.
Тем временем мой самый страшный кошмар продолжал говорить:
— Мы считаем, что ваша история затянулась. Поэтому рассчитываем, что этот долг вы закроете через полгода с настоящего момента.
Я похолодела. Мысли заметались в голове со скоростью локомотива. Но откуда такие сроки?!
— Как полгода?
Я опешила настолько, что имела неосторожность сказать это вслух. Реакция последовала незамедлительно. Сухие пальцы мужчины сомкнулись на моей руке и вывернули ее. Я охнула.
Через боль мелькала лишь одна мысль: лишь бы не сломал и не вывихнул, сейчас мне как никогда нужны обе руки.
Я закрыла глаза и тяжело задышала. Когда от боли стала кружиться голова, он отпустил захват. Я тихонько отодвинулась и затравленным взглядом посмотрела на него.
Это вполне удовлетворило мужчину. Он деловито крутил в руках свой телефон, на экране которого было свежее фото Кирилла. Я привыкла к подобному, но все равно ощущение нереальности происходящего не отпускало меня.
— Вы же помните, что может быть в случае, если вы нарушите хотя бы одно из условий?
Я не тронулась с места. Слишком хорошо помнила тот единственный визит их к нам домой. Когда я отказалась им платить и пошла в полицию писать заявление.
Помню каждую секунду, когда он за ноги держал орущего месячного Кирилла, высунув того из окна. А я стояла, зажатая двумя мужиками, которые не упустили возможность облапать всю меня.
И да, спиленную болгаркой дверь пришлось выбросить, а место жительства — спешно менять, потому что соседи закатили истерику и пару недель не давали нам с малышом прохода.
Пришлось сменить более-менее приличный район на то место, где живем сейчас. Хорошо еще, органы опеки вошли в положение, но предупредили, что без жилплощади отнимут ребенка.
Вот и сейчас я с лихорадочно просчитывала, где взять деньги. Я зарабатывала много. Очень много по меркам молодого специалиста. Но эти деньги были грязные — процент от заказов особых клиентов.
 
Мои размышления прервали. Грубо вытолкнули из машины. Да так, что я упала и в дополнение к болевшей руке, на которой уже стали проступать синяки, разодрала в кровь колени.
Дверь машины закрылась. Окно опустилось, и я услышала холодное: «Полгода».