Мрачный Жнец (сборник)

Точь-в-точь тележка, на которой служанки возят швабры, чистое белье и все прочее, что обычно возят служанки… Чудакулли подумал, что надо бы пообщаться с университетской домоправительницей, и почти сразу же забыл об этом.
– Чертовы проволочные штуки на колесах! Так и лезут повсюду… – пробормотал он.
При слове «чертовы» в воздухе появилось что-то, напоминающее трупную муху с зубами, как у кота, только вставными. Оно покружилось, осматривая обстановку, и вылетело следом за невнимательным аркканцлером.
Слова волшебников обладают магической силой, особенно слова ругательные. И они постоянно ищут случая воплотить собственную магию в жизнь. Сейчас, когда жизненная сила кристаллизовалась в воздухе, им было нетрудно воплотиться.
Старшие волшебники собрались в Главном зале. Даже главный философ ощущал некое возбуждение. Использовать магию против коллег-волшебников считалось дурным тоном, а использовать ее против обычных граждан считалось просто неспортивным. Но застаиваться тоже вредно.
Аркканцлер оглядел волшебников.
– Декан, почему у тебя все лицо в полоску?
– Камуфляж, аркканцлер.
– Камуфляж, значит?
– Йо, аркканцлер.
– Хорошо, главное, чтобы тебе это доставляло удовольствие.
Тщательно маскируясь, они поползли к небольшому участку, который считался законной территорией Модо. По крайней мере, большинство из волшебников поползли. Приговаривая под нос: «Пошел! Пошел! Пошел!», декан совершил несколько прыжков с поворотом, потом припал к стене и тихонько перевел дыхание.
Каково же было его разочарование, когда он увидел, что остальные кучи компоста лежат там, где их сложил Модо. Тащившийся позади волшебников Модо был дважды едва не сбит с ног скачущим деканом.
– Они просто притаились, – с подозрением изрек декан. – Предлагаю уничтожить эти проклятые…
– Просто они еще не сопрели, – предположил Модо. – Та куча была самой старой.
– То есть ты хочешь сказать, что нам не с кем будет сражаться? – спросил аркканцлер.
Земля под ногами вдруг вздрогнула, и со стороны галереи донеслось легкое позвякивание. Чудакулли нахмурился:
– Кто-то расставляет повсюду эти проволочные тележки. Одну я даже нашел в своем кабинете.
– Ха, – хмыкнул главный философ. – Что кабинет, одна очутилась прямо в моей спальне. Открываю шкаф – и вижу, стоит.
– В шкафу? И зачем ты ее туда засунул?
– Я ничего не засовывал, говорю точно. Вероятно, студенты. Это их шуточки. Однажды мне в постель подложили щетку.
– Об одну тележку я даже споткнулся. Но глазом не успел моргнуть, как она исчезла. Наверное, кто-то укатил ее, – поделился Чудакулли.
Позвякивание приближалось.
– Ну ладно, господин Так Называемый Дорогой Мой Умник, – Чудакулли многозначительно похлопал набалдашником посоха по ладони.
Волшебники прижались к стене. Призрачный перевозчик тележек был совсем рядом.
– городов, – сказал Один-Человек-Ведро. – так думает Один-Человек-Ведро, это яйца городов.
– Ага, мой юный шу… да будь я, черт побери, проклят.
– Шутки шутишь? – нахмурилась госпожа Торт. – Города не бывают живыми. Знаю, знаю, многие утверждают обратное, но это же не по-настоящему, а в переносном смысле.
Ветром Сдумс повертел один из шариков.
– Он откладывает их тысячами, – покачал головой он. – Но выживают не все, иначе нас бы уже завалило городами…
– Ты хочешь сказать, что из этих маленьких шариков вылупляются огромные города? – уточнила Людмилла.
– не сразу, сначала подвижная стадия.
– То есть появляются колеса, – пояснил Сдумс.
– это есть верно, как поглядит Один-Человек-Ведро, тебе уже все известно.
– Это только так кажется, – уверил Ветром Сдумс. – На самом деле я еще ничего не понимаю. А что следует за подвижной стадией?
– не знаю. Сдумс встал.
– Пришло время все выяснить, – решительно сказал он.
Он взглянул на Людмиллу и Волкоффа. Да. А почему бы и нет? Если ты хоть кому-нибудь сумеешь помочь, можешь считать, что жизнь твоя – или что бы там ни было – прожита не зря.
 
Сдумс резко ссутулился и подпустил в голос старческой хрипоты:
– Вот только ноги меня уже почти не держат, м-да, вот… Буду весьма признателен, если кто-нибудь мне поможет. Юная госпожа, не проводите ли вы меня до Университета?
– Людмилла почти не выходит из дома. У нее некоторые проблемы со здоровьем, – поспешила заметить госпожа Торт.
– Я абсолютно нормально себя чувствую, – возразила Людмилла. – Мама, ты же знаешь, что с полнолуния прошел почти целый день и…
– Людмилла!
– Но это в самом деле так.
– Беззащитным девушкам нельзя ходить по улицам в одиночку, это небезопасно.
– Но чудесный пес господина Сдумса прогонит даже самых опасных преступников.
Волкофф, словно по сигналу, гавкнул и поднялся на задние лапки. Госпожа Торт критически осмотрела его.
– Очень послушное животное, как я вижу, – вынуждена была заметить она.
– Вот и договорились, – хлопнула в ладоши Людмилла. – Пойду возьму шаль.
Волкофф перевернулся на спину, и Сдумс слегка толкнул его ногой.
– Веди себя хорошо, – посоветовал он. Раздалось многозначительное покашливание Одного-Человека-Ведра.
– Хорошо, хорошо, – махнула рукой госпожа Торт.
Она достала из ящика спички, рассеянно чиркнула одной об ноготь и бросила в стакан с виски. Вспыхнуло голубое пламя, и двойная порция чистого виски переместилась в мир духов.
Когда Ветром Сдумс выходил из дома, ему показалось, что вслед ему летит какая-то песня, исполняемая призрачным голосом.
Тележка остановилась и стала покачиваться из стороны в сторону, словно рассматривая волшебников. Потом вдруг повернулась и быстро покатила прочь.
– Взять! – взревел аркканцлер.
Он направил на тележку посох, и огненный шар превратил небольшой участок каменных плит во что-то желтое и булькающее. Улепетывающая тележка угрожающе накренилась, но сумела сохранить равновесие и помчалась дальше, поскрипывая одним колесом.
– Она из Подземельных Измерений! – воскликнул декан. – Громи корзинку!
– Не глупи, – аркканцлер остановил его, положив руку на плечо. – У Подземельных Тварей куда больше щупальцев и всяких отвратительных штук. Кроме того, по ним никак не скажешь, что они созданы искусственно.
Их внимание отвлекла вторая тележка, которая беззаботно катилась по боковой дорожке. Увидев или каким-то другим образом почувствовав присутствие волшебников, она остановилась и крайне убедительно прикинулась тележкой, которую кто-то забыл.
Казначей незаметно подкрался к ней.
– Ты нас не обманешь, – сказал он. – Мы знаем, что ты умеешь передвигаться.
– Мы тебя видели, – добавил декан. Тележка по-прежнему делала вид, что говорят о ком-то другом.
– С чего мы взяли, что она разумна? – заметил профессор современного руносложения. – Где, скажите на милость, у нее мозг?
– А кто говорит, что она разумна? – спросил аркканцлер. – Она просто ездит. Для этого мозгов не требуется. Креветки тоже двигаются.
Он провел рукой по раме.
– На самом деле креветки очень умные создания… – начал было главный философ.
– Заткнись, – велел Чудакулли. – Гм-м. А она точно кем-то сделана, а?
– Ну, она ведь из проволоки, – сказал главный философ. – А проволоку надо изготовить. Кроме того, под ней мы можем наблюдать колеса. Науке неизвестен факт существования живых существ, у которых бы имелись колеса.
– Просто, если к ней присмотреться, то кажется, будто она…
– …Единое целое, – закончил мысль профессор современного руносложения. Он с кряхтением присел, чтобы получше рассмотреть тележку. – А и правда, стыков нигде не видно. Как будто она такой выросла, но это же просто смешно.
– Возможно. Но разве в Овцепикских горах не живет кукушка, которая делает часы, чтобы потом устроить там гнездо?
– Но это часть птичьего ритуала ухаживания, – возразил профессор современного руносложения. – Кроме того, такие часы всегда врут.