Мрачный Жнец (сборник)
«Интересно, мне это кажется или колено, на котором я сижу, слишком уж костлявое?» – невольно подумал Шнобби. Мозг утверждал одно, но ягодицы, которыми сидели, – совсем другое.
– И ТЫ БЫЛ ХОРОШИМ МАЛЬ… ХОРОШИМ ГНО… ХОРОШЕЙ ОБЕЗ… ХОРОШЕЙ ЛИЧНОСТЬЮ?
Тут Шноббс вдруг понял, что язык перестал ему повиноваться.
– ’а, – произнесли взбунтовавшиеся вдруг губы.
Шноббс попытался взять себя, вернее, язык в руки, а странный голос продолжал:
– ЧТО Ж, ПОЛАГАЮ, ТЫ ХОЧЕШЬ ПОЛУЧИТЬ ПОДАРОК, КАК И ВСЯКИЙ ХОРОШИЙ МА… ЧЕЛО… ГНО… ИНДИВИДУУМ?
«Ага, вот тут ты и попался, теперь никуда не денешься, дружище. Готов поспорить, ты даже не помнишь подвал под сапожной мастерской, что на улице Старых Сапожников! Каждое страшдество мой маленький мирок рушился! О, как я страдал!»
Слова поднялись по горлу Шнобби, но, так и не добравшись до голосовых связок, были остановлены чем-то древним и переведены, к его изумлению, в едва слышное:
– ’а.
– ЧТО-НИБУДЬ КРАСИВОЕ?
– ’а.
От самообладания Шнобби почти ничего не осталось. Мир состоял только из его обнаженной души и Санта-Хрякуса, заполнившего собой всю вселенную.
– И ТЫ, КОНЕЧНО, БУДЕШЬ ХОРОШО СЕБЯ ВЕСТИ В СЛЕДУЮЩЕМ ГОДУ?
Крошечные остатки прежнего Шнобби хотели сказать: «А что ты подразумеваешь под «хорошо», господин? Скажем, я возьму кое-что, чего никто не хватится? Или, например, мой друг будет патрулировать улицу, увидит ночью незапертую дверь магазина. Ну, то есть заходи кто хочет. Мой друг, скажем, возьмет кое-что в качестве вознаграждения, а потом сообщит хозяину лавки о двери. Что такое «хорошо» и что такое «плохо»?»
По мнению капрала Шноббса, «хорошо» и «плохо» были понятиями относительными. Например, бо́льшую часть его родственников составляли преступники. Однако приглашение к дискуссии на философские темы было опять подавлено благоговейным трепетом перед заполнившей все небо бородой.
– ’а, – пискнул он.
– ИНТЕРЕСНО, ЧТО ТЕБЕ МОЖЕТ ПОНРАВИТЬСЯ?
Шнобби промолчал. Будь что будет, все равно он ничего не может поделать… Сейчас свет в конце его умственного тоннеля освещал лишь вход в очередной тоннель.
– АГА, ЗНАЮ…
Санта-Хрякус потянулся к мешку и достал оттуда странной формы предмет, завернутый в праздничную бумагу, которая по причине некоторой путаницы в голове ныне действующего Санта-Хрякуса была украшена изображениями воронов. Капрал Шноббс взял сверток дрожащими руками.
– И ЧТО НАДО СКАЗАТЬ?
– ’П’сибо.
– А ТЕПЕРЬ МОЖЕШЬ ИДТИ.
Капрал Шноббс слез с колена и двинулся сквозь толпу. Он бы так и шел куда глаза глядят, если бы его не остановил констебль Посети:
– Что случилось? Что там было? Я ничего не видел!
– Не знаю, – промямлил Шнобби. – Он дал мне вот это.
– И что это?
– Не знаю…
Он сорвал украшенную воронами подарочную упаковку.
– Это просто отвратительно, все вот это, – продолжал бубнить констебль Посети. – Идолопоклонство…
«Это же настоящий «Коренной-и-Рукисила», арбалет двойного действия с тройным шарниром, полированным ореховым прикладом и серебряной инкрустацией!»
– …Грубая коммерциализация информации, имеющей чисто астрономическое значение, – обличал Посети, который, начав проповедовать, уже не мог остановиться. – Если этот день и нужно отмечать, то…
«Я видел его в «Наемнике фортуны»! В рубрике «Что купить, если скоропостижно скончался богатый дядя»! С пометкой «Выбор редакции»! Причем, как утверждалось, репортеру пришлось сломать обе руки, чтобы отобрать у него этот арбалет!»
– …Скромной службой…
«Он стоит больше, чем я получаю за год! Такие делают только по заказу! И ждать приходится долгие годы!»
– …Да-да, скромной религиозной службой.
Тут до констебля Посети дошло, что чего-то – или кого-то – не хватает.
– Капрал, но где тот самозванец, которого мы должны были арестовать?
Капрал Шноббс воззрился на него сквозь застлавший глаза туман собственника.
– Ты иностранец, Горшок, – сказал он. – И тебе никогда не понять, почему мы так любим страшдество.
О боже очень часто заморгал.
– Ага, – наконец сказал он. – Уже гораздо лучше. Да, определенно лучше. Спасибо.
Волшебники, разделявшие точку зрения ворона на обязательные повествовательные условности жизни, наблюдали за ним с некоторой опаской.
– Сейчас начнется, – уверенно заявил профессор современного руносложения. – Сначала, наверное, раздастся душераздирающий вопль, а потом…
– Знаете, – продолжал о боже, – я бы даже не отказался от яйца всмятку.
– …Его уши примутся вращаться с бешеной скоростью…
– И стакана молока.
Чудакулли в замешательстве уставился на него.
– Ты действительно лучше себя чувствуешь? – уточнил он.
– Конечно, – ответил о боже. – Я могу улыбаться, не опасаясь, что верхняя часть моей головы отвалится.
– Нет-нет-нет, – встрял декан. – Так не пойдет. Всем известно: настоящее избавление от похмелья протекает совсем иначе. Это как-никак процесс.
– По-моему, я теперь даже могу шутить, – осторожно заметил о боже.
– И у тебя нет непреодолимого желания срочно бежать, найти какую-нибудь бочку с водой и сунуть туда голову? – спросил Чудакулли.
– Э… честно говоря, нет, – признался о боже. – Но я бы не отказался еще и от бутерброда.
Декан снял шляпу и достал чудометр.
– Что-то случилось, – сообщил он. – Чудометр зафиксировал сильный магический скачок.
– А лекарство не показалось тебе несколько… пряным на вкус? – не успокаивался Чудакулли.
– Оно показалось мне безвкусным, – ответил о боже.
– Послушайте, это же очевидно! – воскликнула Сьюзен. – Когда бог вина пьет, последствия испытывает на себе бог похмелья, но когда бог похмелья принимает лекарство, последствия… возвращаются назад по той же цепочке.
– Возможно, ты и права, – признал декан. – Он своего рода трубопровод.
– Ага, а иногда из меня начинал бить фонтан, – кивнул о боже.
– Девушка абсолютно точно права, – авторитетно заявил Чудакулли. – Бог вина пьет, а этот парень потом мучается. Однако наш больной излечился – стало быть, теперь все побочные эффекты должен ощутить на себе тот, кто пьет…
– Тут вроде был волшебный кристалл, – произнес о боже звенящим от мстительности голосом. – Я очень хочу это увидеть…
Бокал был большим. Очень большим и очень высоким. И содержал один из тех специальных коктейлей, что, как правило, смешиваются из очень густых и очень крепких ингредиентов. Хотя нет, немного не так: ингредиенты, наоборот, наливают крайне осторожно, чтобы они располагались слоями. И названия этим коктейлям дают, как правило, очень красивые: «Светофор» или, допустим, «Месть Радуги». Но честные бармены называют их просто: «Прости-Прощай, Мой Бедный Мозг».
А еще в коктейле плавал листик салата. Ломтики лимона и ананаса были кокетливо надеты на посыпанный сахарным песком край бокала. Однако и на этом создатель коктейля не успокоился: еще из бокала торчали два бумажных зонтика, розовый и синий, с вишенками на самых верхушках.
Плюс льдинки в виде маленьких слоников. В общем, извратились по полной, гулять так гулять. Да, а места, в которых обычно пьют такие коктейли, называются, к примеру, «Кококобана».
Бог вина с предвкушением потянулся к бокалу. Он очень любил такие коктейли.
Откуда-то долетали звуки румбы. К богу прижимались две приятные во всех отношениях девушки. Ночь обещала быть томной. Впрочем, для бога вина все ночи были такими.
– Счастливого страшдества! – провозгласил он, поднимая бокал.
И чуть позже:
– Никто ничего не слышал?
Кто-то дунул в бумажную пищалку.
– Нет, я серьезно… Как будто что-то бренькнуло?..
Никто ничего не слышал, поэтому бог всего лишь пожал плечами и толкнул локтем одну из собутыльниц.
– Ну что, хлопнем еще по паре бокальчиков и поедем в один клуб, ты не против? – игриво осведомился он.