Мрачный Жнец (сборник)
Гномик скользнул вниз по плиткам и стал подбираться к бодро дергающейся фигуре.
Чудакулли после пары попыток вспомнить забытый текст решил исполнить один из вариантов песенки, встречающейся на всех планетах множественной вселенной, где только случаются зимы. Частенько ее использовали в религиозных культах, правда несколько изменяя слова, но вещи, о которых пелось в песенке, имели ровно такое же отношение к богам, как, допустим, корни – к древесным листьям.
– …Солнца восход, бег олененка…
Чудакулли резко развернулся. Конец мокрого полотенца метко ударил гномика прямо в ухо и свалил на спину.
– Я видел, как ты подкрадывался ко мне! – взревел Чудакулли. – Кто ты такой? Мелкий воришка? Или, того хуже, какой-нибудь извращенец?
Гномик тщетно пытался отползти по скользкому полу.
– А ты кто такой, господин? Ты ведь не должен меня видеть!
– Я – волшебник! Мы видим все, что существует, а в случае с казначеем – даже то, чего не существует. Что у тебя в мешке, признавайся!
– Только не надо открывать мешок, господин. Тебе это совсем не понравится!
– Почему? Что у тебя там?
Гномик обмяк.
– Главное не то, что там содержится, а то, что оттуда появится. Их нужно выпускать по чуть-чуть, даже не знаю, что будет, если все они вывалятся сразу!
Явно заинтересовавшись, Чудакулли потянул за веревочку.
– Господин, ты об этом сильно пожалеешь, – взмолился гномик.
– Правда? Кстати, что ты здесь делаешь, а, юноша?
Гномик наконец сдался.
– Ну… знаешь зубную фею? Слышал о такой?
– Да, конечно, – кивнул Чудакулли.
– Ну… я, конечно, не она. Но занимаемся мы примерно одним и тем же…
– Что? Ты что-нибудь уносишь?
– Э… Не то чтобы уношу… Скорее… приношу.
– А… типа новых зубов?
– Э… типа всяких грибков, – признался гномик.
Смерть бросил мешок в сани, а затем забрался сам.
– У тебя все отлично получается, хозяин, – похвалил его Альберт.
– ПОДУШКА МЕШАЕТ, – в который раз затягивая пояс, пожаловался Смерть. – Я НЕ ПРИВЫК К БОЛЬШОМУ ЖИВОТУ.
– Лучшего живота я предложить не мог, хозяин. Ты, так сказать, взял с места в галоп.
Альберт открыл бутылку с холодным чаем. От выпитого хереса его мучила жажда.
– Все отлично, – повторил он. – Сажа, следы на ковре, выпитый херес, следы саней на крыше… Должно сработать.
– ДУМАЕШЬ?
– Уверен.
– КРОМЕ ТОГО, Я ПОСТАРАЛСЯ СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ КОЕ-КТО ИЗ ДЕТИШЕК МЕНЯ УВИДЕЛ, – гордо заявил Смерть. – Я ЧУВСТВУЮ, КОГДА ОНИ ПОДСМАТРИВАЮТ.
– Отлично придумано, сэр.
– АГА.
– Хотя не могу не посоветовать… Вполне достаточно традиционного «Хо-хо-хо». Не надо говорить ничего типа: «Трепещите, презренные смертные», если не хочешь, чтобы дети выросли ростовщиками или еще кем-нибудь в том же роде.
– ХО. ХО. ХО.
– Вот-вот, уже гораздо лучше получается. – Альберт торопливо уткнулся в записную книжку, чтобы Смерть не видел его лица. – Еще должен заметить, хозяин, самым убедительным будет появление на публике. Точно говорю.
– ОБЫЧНО Я ТАК НЕ ПОСТУПАЮ.
– Санта-Хрякус – общественный деятель, хозяин. Очень хорошо, что кое-кто из детей видел тебя, но одно публичное появление принесет куда больше плодов. Крайне полезно для атрофировавшихся мышц веры, так сказать.
– ПРАВДА? ХО. ХО. ХО.
– Просто отлично, хозяин. О чем это я?.. Ах да… лавки и магазины закрываются поздно. Многих детей приводят посмотреть на Санта-Хрякуса. Понимаешь? Не на настоящего, конечно, а на какого-нибудь старикашку с подушкой под балахоном. Никого из присутствующих я, разумеется, не имею в виду, хозяин.
– НА СТАРИКАШКУ, ЗНАЧИТ? ХО. ХО. ХО.
– Хозяин, я вовсе не имел в виду, что нам нужно…
– А ДЕТИ ОБ ЭТОМ ЗНАЮТ? ХО. ХО. ХО.
Альберт задумчиво почесал нос.
– Думаю, да, хозяин.
– ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ. НЕУДИВИТЕЛЬНО, ЧТО ВОЗНИКЛИ… ТРУДНОСТИ. ВЕРА БЫЛА СКОМПРОМЕТИРОВАНА. ХО. ХО. ХО.
– Возможно, хозяин. Э… хо-хо…
– И ГДЕ ПОКАЗЫВАЮТ ЭТУ ПАРОДИЮ? ХО. ХО. ХО.
Альберт наконец сдался.
– Ну, к примеру, в магазинчике Крохобора, что в Гостевых рядах. Очень популярное место – грот Санта-Хрякуса. Видимо, у них самый удачный Санта-Хрякус.
– ЧТО Ж, ДАВАЙ-КА НАВЕДАЕМСЯ ТУДА. ОНИ БУДУТ ПОРАЖЕНЫ. ДО СМЕРТИ. ХО. ХО. ХО.
– Гм, как скажешь, хозяин.
– ЭТО БЫЛА ИГРА СЛОВ, АЛЬБЕРТ. НЕ ЗНАЮ, ЗАМЕТИЛ ЛИ ТЫ.
– В душе я просто хохочу, хозяин.
– ХО. ХО. ХО.
Аркканцлер Чудакулли улыбнулся.
Он часто улыбался, поскольку принадлежал к тем людям, которые улыбаются, даже когда встревожены. Однако сейчас он улыбался потому, что был горд. Немного помят, но горд.
– Изумительная ванная, не правда ли? – вопросил он. – И представляешь, она была заколочена! Надо ж было совершить такую глупость. Я имею в виду, может, на первых порах и были некие проблемы, – дипломатично заявил он, – но этого следовало ожидать. А ведь здесь есть буквально все. Ванны для ног в виде раковин. Ты только посмотри. Целый шкаф купальных халатов. А этот кран включает в ванне какую-то штуку, от которой вода начинает пузыриться, даже если ты к гороху год не подходил. Вот в этой штуковине, которую держат русалки, скрывается специальный горшок для обработки ногтей на ногах. Я же говорю, здесь есть все.
– Специальный горшок для обработки ногтей? – переспросил грибной гномик.
– Воды бояться – в ванну не ходить, – нравоучительно изрек Чудакулли, поднимая крышку богато украшенной банки с надписью «Ароматические соли» и доставая бутылку вина. – А против такой вот штуки для обработки ногтей и подобных причуд ни один человек не устоит. Старая добрая магия. Древнейший принцип.
Он посмотрел бутылку на свет.
– Должно было достаточно охладиться, – сказал он, вынимая пробку. – Стало быть, грибки?
– Понятия не имею зачем, – пожал плечами гномик.
– Что, и ты не знаешь?
– Нет. Вдруг очнулся и почувствовал себя грибным гномиком.
– Поразительно, – восхитился Чудакулли. – Мой отец любил говорить, мол, если ходишь босым, к тебе непременно заявится грибной гномик. Но я понятия не имел, что ты действительно существуешь. Считал, он все придумал. Зубные феи, да, и эти крошечные существа, живущие в цветах, – сам коллекционировал их в детстве, но никаких сказок о грибных гномиках я не припомню. – Он отпил вина и задумался. – Кстати, у меня есть дальний родственник по имени Грибб. И должен признаться, я всегда почему-то завидовал его имени…
Он посмотрел на гномика поверх бокала.
Нельзя стать аркканцлером, не развив особый нюх на малейшую возможность неприятностей. Нет, это не совсем точно. Нельзя долго оставаться аркканцлером, так будет точнее.
– Ну и как тебе твоя работа, а? – спросил Чудакулли задумчиво.
– Заниматься перхотью было бы куда приятнее, – сообщил гномик. – По крайней мере, больше бываешь на свежем воздухе и всякое такое.
– Думаю, следует все тщательно проверить, – покачал головой Чудакулли. – Конечно, может, все, что ты сказал, полная ерунда…
– Ну спасибо, – мрачно поблагодарил его грибной гномик.
По мнению Вернона Крохобора, в нынешнем году грот особо удался. Актеры старались. Сани Санта-Хрякуса были произведением искусства, а кабаны выглядели почти настоящими благодаря чудесному розовому оттенку.
Грот занимал почти весь первый этаж. Одного из эльфов пришлось наказать за курение позади Волшебно-Журчащего Водопада, а заводные Куклы Всех Народов, призванные воплощать Дружную Семью, немного дергались и частенько ломались, но в итоге представление было усладой всех детских сердечек.
Дети выстраивались в очередь вместе с родителями и, вытаращив глаза, смотрели на представление.
Деньги текли. О, как они текли.
Для того чтобы не искушать служащих, господин Крохобор натянул под потолком магазинчика провода. В центре каждого зала в маленькой будке сидела кассирша. Продавцы получали деньги от покупателей, клали их в маленькие подвесные вагончики, которые с жужжанием мчались к кассиру, который отсчитывал сдачу и посылал вагончики обратно. Таким образом исключалась сама возможность искуса, а маленькие вагончики метались по залу как угорелые.