Мрачный Жнец (сборник)

— Проклятье, проклятье, не той стороной, а я им говорил, разрази их гром…
Патриций терпеливо ждал момента, когда блуждающий ум Старикашки Рона в очередной раз наткнется на его язык.
— …Шпионили за мной при помощи магии, я же говорил им, бобовый суп… А потом все начали танцевать, понимашь, а потом два волшебника стояли на улице, музыку можно поймать в коробку, говорит один, а господин Достабль заинтересовался, но тут взорвалась кофейня, после чего все вернулись в Университет… разрази их гром, будто я не знаю!
— Кофейня взорвалась?
— Кофейная пена забрызгала все вокруг, ваш-честь… разрази…
— Да, да, последнюю часть я уже слышал, — нетерпеливо помахал рукой патриций. — И это все, что ты хотел мне сказать?
— Ну… разрази…
Старикашка Рон почувствовал ледяной взгляд патриция и сразу взял себя в руки. Даже пребывая в своем весьма индивидуальном благоразумии, нищий понимал, когда не стоит испытывать свое порядком поношенное счастье. Его Запах бродил по комнате, читал документы и рассматривал картины.
— Говорят, он сводит с ума всех женщин. — Нищий наклонился ближе. Патриций отодвинулся. — Говорят, когда он задергал бедрами… госпожа Герпес бросила свои… как их там… на сцену, во как!
Патриций удивленно поднял бровь.
— Как их там?
— Ну, вы понимаете… — Старикашка Рон замахал руками.
— Пару наволочек? Два мешка с мукой? Какие-то очень просторные шта… О, понимаю. Ничего себе. Жертв не было?
— Не знаю, вашчесть. Но кое-что Старикашка Рон знает наверняка.
— Да?
— Гм… Хромоногий Майкл сказал, вашчесть иногда платит за информацию…
— Да, про это я тоже слышал. Интересно, и откуда берутся такие слухи? — как бы про себя спросил патриций, вставая и открывая окно. — Наверное, стоит принять меры.
Старикашка Рон еще раз напомнил себе, что он, возможно, безумен, но не безрассуден.
— У меня еще вот это есть, вашчесть. — Из отвратительных глубин своего поношенного огромного балахона он вытянул какой-то лист. — Тут все-все написано, вашчесть.
Это был плакат, напечатанный яркими простыми цветами. Плакат был явно недавний, но пребывание за пазухой Старикашки Рона даже в течение одного-двух часов очень сильно сказалось на его физическом… и моральном состоянии. Патриций взял пинцет и аккуратно развернул плакат.
— Это изображение музыкантов, — объяснил Старикашка Рон. — И надпись. А здесь еще одна надпись, смотрите. Господин Достабль и тролль Мел печатают эти штуки, но я их выследил. «А ну, дайте-ка и мне штучку, — говорю, — а то как дыхну!» Видели бы вы их…
— Не сомневаюсь, они тебя сразу послушались, — пробормотал патриций.
Он зажег свечу и внимательно изучил плакат. Рядом со Старикашкой Роном пламя свечей отдавало синим.
— «Бесплатежный Фистиваль Музыки Рока»?
— Это в смысле, что ни за что не надо платить, — объяснил Старикашка Рон. — Разрази их гром, разрази…
— Состоится в Гад-парке. В следующую среду. Так-так-так. Общественное открытое место. Интересно, много будет народу?
— Толпа, вашчесть. Знали б вы, сколько народу так и не смогло пробиться в «Каверну»!
— А что, эти парни в самом деле так выглядят? — спросил лорд Витинари. — Они всегда так хмурятся?
— Сколько я их видел, они всегда потели, — откликнулся Старикашка Рон.
— «Буть Здесь Или Аставайся Квадратной Штукой», — прочитал патриций. — Это какое-то оккультное зашифрованное послание?
— Не могу знать, вашчесть, — пожал плечами Старикашка Рон. — Когда я испытываю жажду, мои мозги работают так медленно…
— «Они Вне Достягаемости! Суперлуны Плоского Мира!», — торжественным тоном прочитал лорд Витинари. — О, извини меня, извини. Сейчас я попрошу, чтобы тебе принесли что-нибудь холодненькое, освежающее…
Старикашка Рон закашлялся. Предложение патриция прозвучало вполне искренне, но почему-то жажда сразу прошла.
— Что ж, не смею тебя задерживать. Большое спасибо, — поблагодарил лорд Витинари.
— Э…
— Да?
— Э… Ничего…
Пока Старикашка Рон, изрытая поток проклятий, спускался по лестнице, патриций задумчиво смотрел на стену и стучал карандашом по плакату.
 
Каждый раз карандаш точно попадал в слово «Бесплатежный».
Наконец лорд Витинари протянул руку и позвонил в маленький колокольчик. Дверь приоткрылась, показалась голова молодого писца.
— Стукпостук, — сказал лорд Витинари, — пойди и передай главе Гильдии Музыкантов, что он хочет со мной поговорить.
— Э… Господин Клеть уже находится в приемной, ваша светлость.
— А нет ли у него в руках какого-нибудь плаката?
— Есть, ваша светлость.
— И он очень сердит?
— Именно так, ваша светлость. По поводу какого-то фестиваля. Он настаивает на том, чтобы вы его запретили.
— Ничего себе.
— А еще он требует, чтобы вы приняли его немедленно.
— Ага. Тогда пускай посидит минут двадцать, а потом приглашай.
— Слушаюсь, ваша светлость. Он постоянно твердит о том, что хочет узнать, какие меры вы предпринимаете.
— Хорошо. Я задам ему этот же вопрос.
Патриций откинулся на спинку кресла. Si non confectus, non reficiat. Не сломано — не чини. Девиз рода Витинари. Все получится, если не нарушать ход событий.
Он взял пачку нотных листов и стал слушать «Прелюдию к ноктюрну на вариации Бубблы» Салями.
Спустя некоторое время он поднял голову.
— Тебя я тоже не смею более задерживать, — резко сказал он.
Запах поспешно удалился.
— ПИСК!
— Не занудничай! Я всего лишь немножко напугала их. Какой смысл во власти, если ею нельзя пользоваться?
Смерть Крыс закрыл нос лапками. С крысами все гораздо проще [49].
С.Р.Б.Н. Достабль тоже не спал. По ночам он обычно встречался с Мелом. Мел был крупным троллем, но на солнце быстро высыхал и начинал расслаиваться.
Другие тролли смотрели на Мела свысока, поскольку он принадлежал к осадочному роду и был, таким образом, троллем очень низкого происхождения. Впрочем, он не обращал на это внимания. По натуре своей Мел был очень дружелюбным троллем.
В основном он работал на людей, которым требовалось что-нибудь необычное, но очень быстро, и в карманах у которых звенели деньги. Предлагаемая ему сейчас работа была достаточно необычной.
— Просто коробки? — уточнил он.
— С крышками, — сказал Достабль. — Такие же, как сделал я. И внутри должна быть натянута проволока.
Другие задали бы вопрос «Зачем?» или «Для чего?», но Мел зарабатывал деньги не на информации. Он взял коробку и покрутил ее в руках.
— Сколько? — спросил он.
— Десять. Для начала, — ответил Достабль. — Потом, думаю, потребуется больше. Гораздо больше.
— Десять — это сколько?
Достабль растопырил пальцы.
— Два доллара, — отозвался Мел.
— Хочешь, чтобы я себя без ножа зарезал?
— Два доллара.
— Доллар за каждую из этих и по доллару пятьдесят за следующую партию.
— Два доллара.
— Ну, хорошо, хорошо. Два доллара за каждую. То есть десять долларов за все, правильно?
— Правильно.
— И это я себя без ножа режу.
Мел отбросил коробку в сторону. Она запрыгала по полу, и от нее отвалилась крышка.
Некоторое время спустя в мастерскую в поисках чего-нибудь съедобного забежал серо-бурого цвета пес неопределенной масти. Увидев раскрытую коробку, пес сел и некоторое время таращился внутрь.
Потом помотал головой и, ощущая себя немножко идиотом, затрусил прочь.
Городские часы пробили два часа ночи, когда Чудакулли наконец добрался до Университета и забарабанил в дверь факультета высокоэнергетической магии. Он поддерживал заснувшего прямо на ногах Думминга Тупса.
Чудакулли не отличался быстрой сообразительностью, зато был настойчив.
Наконец открылась дверь, из щели высунулись волосы Сказза.
— Ты стоишь ко мне лицом? — спросил Чудакулли.