Трудное счастье мое (СИ)
— Дай Анечку мне, ей же холодно, — потребовала я сразу, как только обрела возможность говорить, и не поняла, почему доктор невоспитанно хрюкнул, а Артем заулыбался. — Ну же! Она вся мокрая, давай, я одеялом накрою, а ты пеленки и шапочку пока найди.
Артем вытянул руки, осторожно укладывая малышку мне на грудь, доктор опять хрюкнул, и я поняла почему — моя долгожданная Анечка всё-таки оказалась Антоном.
Не знаю, как Артем удержался от смеха при виде выражения моего лица. Вот точно говорю — в душе ржал, как молодой коняка, пока я рассматривала то, что отличает мальчиков от девочек.
— Не расстраивайся, родная. В следующий раз точно будет девочка.
Я возмущённо сверкнула глазами на мужа. Это ж надо придумать говорить про следующие роды, когда эти ещё толком не закончились. Вот паразит! Ничего, дай только встать с кровати!
Малыш на груди вздохнул, пошевелился, приоткрыл тёмно-синие глазки, и я тут же забыла все, о чем думала до этого. Господи, как же это все неважно! Токсикоз? Фигня вопрос! Одышка и отеки? Не страшно! Отваливающаяся к концу срока спина? А кому сейчас легко? Хотела девочку, а родился мальчик? Ещё лучше! Это же сын! Сын! У меня сын..
Доктор закончил все процедуры и тихо вышел, прикрыв за собой дверь. За окном продолжал греметь детскими смехом и воплями пиратов праздник, а на моей груди мирно сопел ребенок и рассматривал меня очень серьезным сосредоточенным взглядом. Знакомился.
Артем лежал рядом, подложив одну руку под голову, а другой обнимая и меня и сына. Он молчал, но в его молчании я слышала благодарное пение души и просто-таки благоговейный восторг.
— Спасибо, родная. Спасибо за сына… Бедная моя, намучилась… Отдохни немного, я присмотрю за вами. — Теплые губы мягко прижались к виску, и я послушно прикрыла глаза, погружаясь в целительный сон.
Проснулась от громкого и очень сердитого плача. Антон возмущённо сообщал всем о том, что проголодался и требовал свой законный обед. Спросонья я не поняла, сколько времени прошло, оказалось — двадцать минут. Да уж… Антоша сразу дал понять, какое непростой период нас ждёт.
Я приложила сопящего младенца к груди и поправила съехавшую с темноволосой головы шапочку.
Зазвонил телефон. Артем убрал звук на минимум и передал смартфон мне.
Звонил Паша.
— Алло, Лен, мы… то есть я уезжаю. Нам… мне пора.
— Хорошо, Паш, — я погрозила смеющемуся Артёму кулаком. Нечего тут меня смешить и мешать сыну есть.
— А ты где? Не выйдешь проводить?
— Нет, Паш, не могу сейчас, занята очень.
Я попрощалась с бывшим мужем и мысленно пожелала, чтобы все у него было хорошо. Пусть он наделал ошибок, но и я не святая и никакого права судить его у меня нет.
Мы просто люди, ищущие свое счастье. Мое уже тут, со мной. Лежит у груди, смотрит влюблёнными глазами, бежит с топотом по лестнице, врывается в комнату и замирает на пороге, не смея приблизиться.
— Марина, Андрей, не бойтесь, заходите. Познакомьтесь, это ваш брат Антон.
Дети несмело подходят, Артем улыбается, из коридора к нам в комнату заглядывает Люба и вытирает платочком глаза. Ее я тоже зову к нам, и мы долго сидим все вместе, знакомимся, разговариваем, по очереди держим малыша на руках.
Все вокруг тонет в сладкой осязаемой эйфории, и пусть в умных книгах ее обосновывают материнскими гормонами, но я верю в другое — гормоны уйдут, а мое счастье останется.
Чего и всем желаю.