Трудное счастье мое (СИ)

Пока я переодевалась и споласкивала купальные костюмы, вся компания обосновалась в беседке возле бассейна. Откуда-то появились шампуры, мясо и овощи, Андрей вместе с Сашей дружно осадили мангал, где уже разгорались угли и с удовольствием выполняли поручения Артема.
И как теперь уговорить сына уйти?
— Лен, не переживай, я уже подготовила вам комнату. Останетесь у меня, завтра закинем Андрея в садик и сразу поедем на работу.
Хмм, звучит логично. Я и сама подсознательно была готова к ночёвке и, если подумать, это хороший повод оттянуть разговор с Пашей и тщательнее продумать неизбежный момент с объяснениями.
Кстати о Паше.
— Мам, телефон! — свежевымытый, но уже успевший вывозиться в саже Андрей сунул мне в руки разрывающийся от звонков гаджет и умчался за новой порцией щепы, которой он подбадривал угли в мангале.
С экрана на меня взглянула фотография мужа, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с силами и ответить на звонок.
— Лена, вы где? Куда ты увезла Андрея?
****
Павел волновался, практически истерил, и его волнение мгновенно передалось мне, — я тоже занервничала и даже успела пожалеть о своем незапланированном походе в гости.
В самом деле, — сложно было черкнуть пару слов и предупредить мужа? Как ни крути — он отец и имеет право знать, где его малолетний сын.
— Лена!
— Паш, все нормально. Мы в гостях.
— Каких гостях?! У Смирновых вас нет, я Ваньке первым делом позвонил. Вы где?!
Я отошла в сторону, так как была уверена — и Артем и моя начальница отлично слышат крики Паши. Мне и самой пришлось держать трубку на удалении от уха, так как Паша, кажется, собирался перейти на ультразвук.
— Мы с Андреем у Ольги Анатольевны.
— Какого…! У какой Ольги Анатольевны? Постой… У твоей начальницы?!
— Ну да..
— И что вы там делаете? — Павел точно не ожидал услышать от меня такое, — он сбавил тон и не смог скрыть удивления.
— Отдыхаем. — Я рассеянно помахала веселящемуся и привлекающему мое внимание Андрею. — В бассейне поплавали, сейчас шашлык жарим.
— Так у вас корпоратив что-ли? — Паша все ещё не мог переварить информацию и прийти в себя, но хотя бы перестал кричать, и то хорошо.
— Да нет, просто спонтанно собрались. Ольга Анатольевна предложила, а я решила не отказываться.
— Ты точно у нее? — От Пашиного тона по коже поползли мурашки.
— Точно. Почему ты спрашиваешь?
— Можно, я к вам приеду?
Просьба мужа застала меня врасплох, и я машинально посмотрела на Ольгу и Артема. Артем отзеркалил мой взгляд и склонился над мангалом, а Ольга кивнула и негромко крикнула:
— Можно.
Вот те раз! Я думала, что отошла на достаточное расстояние, но, видно, для слуха оборотней оно не такое уж и достаточное.
— Приезжай.
Паша появился через тридцать минут, когда мы закончили расправляться с первой порцией мяса, и Артем с детьми приступил к жарке второй партии.
Пашу, приехавшего на такси, до дома Ольги Анатольевны проводил один из охранников с пропускного пункта, после чего сразу же ушел.
— Папа! А мы шашлык жарим! И булку! — Андрей помахал шампуром с нанизанными кусочками хлеба в воздухе, но Паша, кажется, едва ли заметил сына.
Он, совершенно обалдевший, смотрел на Бесстужева и сильно щурился, видимо, пытаясь понять, не обманывает ли его зрение.
— Артем Викторович? — сиплый Пашкин писк лишь отдаленно напоминал привычный голос. Надо же… А ведь как орал каких-то тридцать минут назад.
— Добрый вечер, Павел.
Паша моргал, как разбуженная не в срок сова, дергал кадыком и всем лицом демонстрировал удивлённые эмоции, пока его сын увлеченно спорил с Бесстужевым на предмет готовности нарезанной пластами булочки — чиабатты.
— Ещё надо! И огня больше!
— Нет, Андрей, пора снимать, уже подгорает.
— Я люблю с корочкой!
— Уже и так корочка. Когда остынет — в самый раз будет, а иначе — спалим все, выкинуть придется.
Андрей смешно забурчал на Артема, насупился недовольно, но за глубоким блюдом всё-таки пошел.
— Лена, что происходит? Почему Бесстужев с нашим сыном жарят шашлык?
 
Паша все ещё смотрел по-совиному в сторону мангала, но хотя бы голос себе вернул и порозовел щеками. Прошел, значит, первый шок.
— Ты же знаешь Андрея, — где костер, там и он.
Я не отказала себе в удовольствии немного помучить мужа, так как по его сбитому с толку виду было понятно — он никак не может уложить ситуацию в голове и совершенно не понимает, как его недалекая жена-домохозяйка, с которой все разговоры сводятся к зубкам-животикам-покупкам на рынке умудрилась оказаться в одной компании с генеральным.
— Что здесь делает Бесстужев? — Паша склонился к самому моему уху и понизил голос до свистящего шёпота, но я уверена — Артем прекрасно его расслышал и даже скривил уголок рта в усмешке.
— Так шашлык жарит, — Я махнула рукой в сторону накрытого стола и, каюсь, специально обратилась к вселяющему в Пашу благоговейный ужас начальству: — Артем, помощь нужна?
— Да, Лен. Где там жёлтый тазик? Пора мясо снимать.
— Эмалированный? — Я пошарила взглядом по столу. — Здесь где-то был.
— Вот он, я его помыла. — Ольга сунула мне чистую ёмкость, а Артем сгрузил в нее дымящиеся куски мяса.
— Присаживайтесь, Павел. — Ольга на правах гостеприимной хозяйки, поставила перед Пашей чистые приборы и, видя, что гость серьезно подзавис, сама наполнила его тарелку. — Угощайтесь, не стесняйтесь. Я чайник поставила.
Паша, конечно, поел, но по его лицу было непонятно — чувствует ли он вкус еды или просто механически двигает челюстями, находясь мыслями далеко от накрытого стола. Хотя нет, это я уж слишком хватанула. Паша был здесь, с нами, но присутствие самого высокого начальства его сильно смущало, и он, буквально, боялся слово лишнее сказать и с некоторым шоком наблюдал, как легко и свободно с Артёмом общалась я.
От ночевки пришлось отказаться, и в машине такси я сжалилась над Пашей и ответила на его вопросы:
— Бесстужев — племянник Ольги Анатольевны, ты знал?
— Нет, откуда? Мне никто не говорил. И что же, они живут вместе?
— Не в одном доме, но рядом. У Артема сейчас гостит племяшка Саша, они так хорошо сдружились с Андреем, весь вечер играли.
Паша покивал и больше ничего не спросил, зато у меня, воодушевленной незримой поддержкой Ольги и Артема, появилось несколько вопросов к благоверному, и, войдя в квартиру, я дождалась, пока Паша уложит спящего сына в кровать, прошла следом за ним в нашу спальню и спокойно предложила:
— Поговорим?
****
Паша хмурится. Ему неприятно. А кому здесь приятно? Никакого удовольствия ковыряться во всем этом нет, но и дальше молчать просто невозможно.
— У тебя с той девушкой что-то есть?
Вот так, просто и незатейливо, прямо в лоб. В этом преимущество холодной головы и сердца. Я почти не нервничаю и внутренне готова к любому его ответу. Действительно к любому, даже к тому, которого страшится каждая женщина.
Паша словно не верит — вскидывает голову, торопливо шарит глазами по моему лицу, но оно тоже спокойно. Больше никаких слез. Не дождется. У меня внутри пустота и в этом моя сила. Трудно задеть или обидеть человека, которому все равно. И мне уже почти безразлично то, что Паша может сказать. Я вижу все и так, без слов.
— Я уже говорил — не было ничего. — Его взгляд дёргается, уплывает в сторону, Паша неловко поводит головой, разминает шею и замирает, — сам понимает, что излишне суетится. Он ведёт себя, как человек с нечистой совестью. — Лен, что за вопросы? Тебе скучно и хочется скандала? Ты для этого заставила меня подумать, что уехала вместе с Андреем?
— Не придумывай, — я поудобнее устроиваюсь в глубоком кресле и откидываюсь на спинку — так удобнее разговаривать. — И не переводи разговор на меня. Ответь лучше — она тебе нравится? Ты влюбился в нее? Если бы была возможность — изменил бы?
Паша шумно втягивает воздух и смотрит так, словно видит меня впервые. Открывает рот и опять закрывает, проводит рукой по коротким волосам на макушке, неловко елозит по затылку, а я мысленно закатываю глаза. В моменты волнения он всегда хватается за голову, а до затылка добирается, когда не может придумать ничего толкового и пытается найти выход.