Золотая Кровь (СИ)

Михаил подошёл ко мне и встал рядом.
— В гульей яме есть другие Огранцы и Чернокнижники? — спокойно спросил я, выпуская из пальцев иглы.
— Да.
Я мысленно выдохнул. Отлично. Там я и найду свою новую жертву, как бы ужасно это ни звучало.
— Ты же понимаешь, что рисовать на своём теле — это не то же самое, что рисовать на Гранёной Доске? — услышал я Михаила. — Тем более ты из-за Белого Пера не знаешь сопротивляемость своего чакротела. Тебе нужно быть втройне внимательнее, когда начнёшь. Помни, что каждая линия на чакротеле высекается на твоей кости.
— А если я ошибусь? — я сглотнул.
— Тогда молись Богине Аннабель, чтобы узор оказался мёртвым, — строгим голосом ответил Михаил. — В таком случае он будет только место на твоих костях занимать, не более.
Я не стал спрашивать, что случится, если узор окажется живым.
— У меня мало чакры. Ничего? — спросил я.
— Много и не надо.
— А глубина укола какая? Толщина чакроиглы?
— Это ты поймёшь, когда начнёшь рисовать. У каждого Огранца своя чакра, как и сопротивляемость чакротела. Фактор ширины и глубины линий невозможно просчитать.
Ну, вполне вероятно, остальным Огранцам и невозможно. Но у меня-то есть Алиса. Научиться бы ещё пользоваться её возможностями с максимальной пользой… Я сосредоточился на ноге, прогоняя чакру по всему телу и концентрируясь на чакротеле.
— Постарайся немного приплюснуть чакротело в месте рисования, — подсказала Ната.
Я так и сделал. Получилось почти плоско, прям как на доске. Вот почему Ната так уверена, что у меня всё получится.
— Сперва поставь первые точки рисунка, — указал Михаил. — Ты должен почувствовать, как твои чакроиглы срезонируют с чакротелом. Попробуй за эти секунды понять его сопротивляемость. И помни, чем быстрее ты нарисуешь — тем выше будет чистота узора. А если не успеешь вовремя — испортишь узор.
Я глубоко вздохнул, настраиваясь. Алиса уже раз десять прогнала перед моими глазами ход линий рисунка. И в процессе она, если что, укажет мне на ошибки. Алиса видит гораздо больше, чем я. Думаю, вместе нам будет не так уж и сложно нарисовать узор со стопроцентной чистотой.
Я поднёс чакроиглы к ноге. Рисовать я буду семью пальцами — три на левой руке и четыре на правой. Алиса посчитала, что в таком случае эффективность приблизится к максимальной.
Итак, начали. Я вонзил чакроиглы в чакротело. Думал, что будет больно, но ничего не почувствовал. Ощущение, как если бы ткнул иголкой в руку, которую сильно отлежал, — онемение, но без боли. Чакроиглы вошли вглубь на несколько сантиметров, и я почувствовал, как они будто сливаются с чакротелом. Пора.
Мои пальцы задвигались, вычерчивая идеальный узор Укрепления Тела. Благодаря практике на Гранённой Доске, я только на мгновение замешкался, когда начал рисовать. Но тут же привык к сопротивляемости чакротела, и дальше дело пошло как по маслу. Редкие комментарии Алисы облегчали рисование.
Когда тридцать процентов узора было нарисовано, я почувствовал неладное. Меня начал душить кашель, в груди закололо.
Арчи, вирус прогрессирует, — раздался в голове сосредоточенный голос Алисы. — Но прерывать рисунок нельзя. Терпи.
Пальцы продолжили рисовать, но замедлились. Сорок процентов узора.
— Кх-х-х.
Я сдержался, подавив сильный приступ кашля. Из носа, прямо на форму, закапала кровь. Грудь жгло так, будто к лёгким приставили раскалённый утюг. Каждый вдох казался пыткой. Пальцы начали подрагивать. Я чувствовал, что не выдерживаю. Пятьдесят процентов.
Когда окружающий мир поплыл, превращаясь в размытое пятно, я почувствовал тепло на спине и дышать стало легче.
Арчи, соберись. Ещё немного. Нельзя прерывать узор!
Слова Алисы помогли мне собраться. Я ускорил начертание узора. Семьдесят процентов. Восемьдесят.
— Кх-х-х…
Резкий приступ кашля накатил волной, я едва сдержался, чтобы не закашляться. Из носа потоком полилась кровь, глаза выпучились от напряжения. Пальцы задрожали ещё сильнее.
Я продолжал рисовать узор. Перед глазами всё расплывалось, грудь жгло невыносимо, но я продолжал рисовать. Голос Алисы звучал приглушённо, будто через пуховую подушку. В голове билась только одна мысль: нельзя прерывать узор!
 
Девяносто процентов. Приступ уже прошёл, изо рта тоже полилась кровь. Тёмная такая, нехорошая. Но мне полегчало.
Девяносто пять процентов. Зрение восстановилось, я смог, наконец, вдохнуть полной грудью.
Сто.
Чакроиглы на моих пальцах исчезли, я завалился на бок. Точнее, чуть не завалился — меня подхватили чьи-то руки, а в зубы кто-то вложил дощечку, обитую кожей. А дальше я почувствовал, что значит — узор высекается на кости. Боль была адская.
Я стонал, изо всех сил сжимая зубами дощечку. Из глаз текли слёзы из-за болевого шока. Ногу будто молотком расхреначили. Неужели после завершения каждого узора придётся проходить через такое?!
Боль ушла резко и полностью, будто её и не было. Меня сразу стошнило. Краем глаза заметил зелёное свечение — полегчало. Я с трудом сел и увидел сосредоточенное лицо Виктора. А он как тут оказался?
Наталия приказала позвать его, как только появились первые признаки приступа, — подсказала Алиса. — Он сильно помог тебе сдержать кашель.
— Арчи, — сбоку раздался тихий, чуть подрагивающий голос тёти.
Я закрыл глаза. Как же мне это надоело.
Надо мной склонился Михаил, пальцем коснулся моей правой голени. На ней проступила вязь белых узоров.
— Пятьдесят два процента, — процедил дед. — Чистота узора ужасна.
Я едва не застонал от разочарования.
Я внимательно изучила процесс создания узора, и мне кажется, что мы сможем улучшить чистоту. Но не сейчас.
Слова Алисы немного утешили меня. Если я смогу поправить узоры — не всё пропало.
— Он умирает, — Виктор будто решил меня добить. — Дней пять осталось, не больше.
Арчи, он прав. Пять дней в лучшем случае.
— Благодарю Виктор, — сухо сказал Михаил. — Можешь идти. Спасибо тебе.
— Это не обычная скверна, — добавил эскулап. — Она будто имеет свои цели. И одна из них — помешать Арчи рисовать узоры.
— Отлично, — пробормотал я.
Разумный вирус. Да я вообще счастливчик.
Виктор вышел и оставил нас одних.
— Арчи, мы тебе поможем, — твёрдо сказала Ната. — Тебе нужен Огранец? Живой или только тело? Чернокнижник пойдёт?
Значит, Михаил тоже в курсе. Может, именно он и приказал допросить Милану?
— Отведите меня в гулью яму. И всё.
— Ты пока не готов, — покачала головой Ната. — Слишком слаб. Тем более твой узор Укрепления Тела вряд ли поможет в сражениях — большая чакропотеря быстро тебя истощит.
— Я справлюсь.
— Мы поможем тебе, Арчи, — повторила Ната. — Ты можешь передать скверну другому Огранцу? Или это какой-то артефакт? Не важно. Мы тебе поможем.
Я с трудом встал. Грудь ныла, дышалось с трудом.
— В гулью яму. Я сам.
— Арчи, — Ната разозлилась.
— Я. Сам.
Я стиснул зубы и сжал кулаки. Достали.
— Ты можешь там умереть.
— Плевать.
Моя жизнь и так похожа на ад. Я дал себе слово, что не буду впутывать Нату и деда в убийство Огранцев или Чернокнижников. У меня нет ничего, кроме моего слова. Даже чёртово ребро и то забрали.
— Арчи, мы…
— Гулья яма. Я сам.
— Не будь эгоистом, — вспылила Ната. Впервые вижу её такой злой.
Я криво улыбнулся. Можно мне хотя бы раз побыть эгоистом, ну?
— Думаешь, так просто было вытащить тебя из лап Луизы? — бушевала Ната. — Драгины наотрез отказывались отправлять тебя к нам. Деду пришлось отдать…
— Ната, — перебил её Михаил. — Достаточно. Парень всё решил, ты сама видишь.
 
Ната выдохнула и рухнула на стул.
— Я тебе дам пару реликтов, с их помощью улучшишь чистоту узоров, — Михаил тяжело поднялся на ноги. — А сейчас тебе нужно подготовиться к отбытию.
— Сходи, переоденься, — Ната встряхнула головой и вынула из рукава зайфон. — Тебя проводят в торговый квартал, там прикупишь себе вещи для гульей ямы. Сейчас найду тебе проводника…