Золотая Кровь (СИ)

— Могу я вам быть чем-нибудь полезна? — раздался сбоку мягкий голос Миланы. Совсем забыл про неё. Досадно.
— Нет, — я покачал головой.
— Моя комната рядом. Если буду нужна — позвоните в колокольчик.
— Да… Хотя постой. Ответишь на несколько вопросов?
— Конечно.
— Кто такой этот Илья? — я посмотрел на её щёку. Розовый след от его ладони до сих пор не сошёл.
Милана замешкалась.
— Я никому не расскажу, честно, — я улыбнулся ей, понимая, что улыбки у меня сейчас выходят вымученные и неестественные.
— Илья — внук Второго Старейшины, Олега Белова, — тихо сказала Милана. Кинула быстрый взгляд на дверь и продолжила: — Его дядя — Леонид Белов, глава клана.
— А Михаил и Наталия?
Милана вытаращилась на меня, сильно удивившись моей неосведомлённости, прокашлялась в кулачок и ответила:
— Михаил — Первый Старейшина. А Наталия — его внучка. Её в клане все уважают, она очень сильный Огранец. Говорят, все кланы Питера хотят забрать её к себе. Некоторые главы кланов предлагали ей руку и сердце, но госпожа Наталия всем отказала! — когда речь зашла о замужестве, в Милане проснулась сплетница. Но она быстро спохватилась и замолчала. А жаль, было бы интересно послушать, что слуги думают о моих родственничках.
— Где мы находимся?
— В Белом комплексе.
— И где этот комплекс?
— В Рабочем квартале.
— А квартал?
Допрос Милану явно смутил, нужно поскорее свернуть разговор.
— Рабочий квартал находится в Белом районе, которым управляет клан Беловых.
Я кивнул. На этом и закончим. Всё остальное я позже узнаю сам, но… всё-таки один вопрос, последний, я не могу не задать:
— Милана, а где бы мне посмотреть на зайфон?
Надеюсь, что Михаил и Наталия спишут это на обычный интерес. Если узнают, конечно.
— Без понятия, господин, — озадаченно покачала головой Милана. — Разве что у госпожи Наталии попросите. Я слышала, зайфоны — редкая и дорогая штука, их не каждому Огранцу дают.
— Хм. Спасибо тебе, — я поблагодарил её искренне, от всей души. Милана смущённо повела плечом и вышла.
“Алиса, что скажешь?”
Артём, твои дела плохи, — голос жидкого чипа звучал обеспокоенно. — Я почти закончила анализ твоего тела. Ты умираешь.
Ну, это не новость. Я настоящий счастливчик судьбы, только наоборот.
Судя по словам эскулапа, не всё потеряно. Если Михаил сделает тебя Огрганцем и ты выживешь — появится шанс. Но сперва нам стоит узнать больше об узоре Призыва, знаний Арчи слишком мало, это не поможет нам выжить. Нам нужно любой ценой найти зайфон и обратиться за помощью к Джулиан.
“Джулиан написала, что я — один из трёх оставшихся. Получается, все наши тоже переродились в этом мире?”
Думаю, что да. И если верить дневнику Джулиан, то вполне вероятно, что условие пробуждения — золотая кровь.
Интересно, а кем стала Джулиан в этом мире? Важным человеком, не иначе. Дневник обычной девчонки на специальных постаментах не хранили бы.
Если мои предположения верны, то она — Аннабель, Богиня Милосердия. В воспоминаниях Арчи я нашла, что вера в неё — основная религия на Островах Англов. Но в Империи Русов её церковь не сильно активна.
Слова Алисы поразили меня в самое сердце. Богиня? Джулиан, помешанная на зайцах, — Богиня?!
Артём, ты её недооцениваешь. Ты сам читал страницы её дневника.
Алиса права. Мои прошлые представления о ребятах из лаборатории, скорее всего, ошибочны. У каждого были свои тайны и желания, о которых я не подозревал, да и новый мир, без сомнений, внёс свои коррективы.
Джулиан упоминала трёх наших коллег по несчастью — Черри Ли, дедушку Омада и Альберта. Интересно, а Като тоже переродилась? Или ещё нет?
Я закрыл глаза, пытаясь выкинуть из головы образ японки. Досадно.
“Алиса, в кого верят в Империи Русов?”
Мне жутко захотелось спать. Я не выдержал и зевнул. Это из-за болезни такая слабость?
В Империи Русов несколько вероисповеданий. Основное, как и во всём мире, — Церковь Пророка Великого. Чуть меньше последователей у Церкви Богини Аматерасу и Церкви Богини Анубис.
 
Если Церковь Богини Анубис и правда связана с Черри, то мне следует копнуть в эту сторону. Я ещё раз зевнул.
Артём, попробуй поспать. Ты сейчас очень слаб.
“Хорошо, Алис”.
Я закрыл глаза. В голове медленно ворочались мысли о Джулиан и её дневнике. Если получится — соберу его. Там же столько полезной информации… Я и не заметил, как заснул. Сперва мне снилась всякая ерунда, которую я не запомнил. Но потом я провалился в очень реалистичный сон, где я был маленьким ребёнком. И думал как ребёнок.
Я лежал, шевелил своими крошечными ручками и смотрел на красивую тётю. У неё на руках сидел маленький мальчик. Внутри так тепло… Я люблю эту тётю. Она хорошая, почти как мама. Возьми и меня на ручки, тётя!
Сгорбленная старуха закрыла собой тётю. Отойди, отойди! Она отходит. Я смотрю на мальчика. У него странные глаза, каждый с двумя зрачками.
Старуха вернулась. Держит в руках что-то блестящее. Зачем она принесла это? Не трогай меня, не трогай! Она проводит пальцем по моей голой груди, подносит к ней блестящую штуку. Больно!
Я плачу. Мне очень больно! Стараюсь не кричать. Тётя не любит шум.
— Тише-тише маленький, — шепчет старуха.
Моя голова закружилась, я закашлялся, слёзы попали в рот. Грудь горела, мне так больно! Я посмотрел на тётю. Помоги, пожалуйста. Я протянул к ней ручку, грудь сильно кольнуло, и я захныкал. Как же мне больно! Я плакал и смотрел на тётю, но она не шевелилась. Мальчик на её руках с любопытством наблюдал, как меня режут. Больно! Тётя! Почему такие холодные глаза? Почему мне так холодно и больно, тётя!..
— К-ха! — я проснулся в холодном поту и, закашлявшись сел. В груди кололо, ныло, резало. Я попытался вздохнуть как можно глубже. Чёрт!
Артём! — в ушах раздался очень громкий голос Алисы, голова заболела.
— Тише, — прошептал я, приходя в себя. — Что это было?
Я не знаю. Тебе приснился кошмар, ты метался по кровати и плакал, я не могла до тебя докричаться. Что тебе снилось?
Я сосредоточился, голова неприятно запульсировала.
— Не помню… Не помню. Какая-то старуха, нож. Ай! — я схватился за голову. Больно. И грудь болит. И дышать очень трудно, перед глазами темно, голова кружится. Я едва сдерживал слёзы. За что это мне?!
За стеной раздался приглушённый шум, и сразу следом — шлепок и рыдания.
— Что это? — я спустил ноги с кровати и, покачиваясь, встал. Несколько раз глубоко вздохнул. Как не вовремя… Резко захотелось курить. Досадно. В комнате было темно, лишь лунный свет, проникающий через окошко, слегка разгонял мрак. Я дошёл до кувшина с водой и жадно к нему присосался. С каждым глотком грудь жгло, но я слишком сильно хотел пить, чтобы обращать на это внимание. Из-за стены снова донеслись звуки какой-то возни.
Я опустил кувшин и шумно задышал, прислушиваясь.
— А там разве не комната Миланы? — прошептал я.
Да, так и есть. И она сейчас там не одна. Думаю, ей нужна помощь.
Я вышел в коридор — хорошо, хоть петли не скрипнули — и осторожно подошёл к приоткрытой двери в комнату Миланы. Медленно, стараясь не шуметь, посмотрел внутрь. И замер. К голове прилила кровь, на глаза упала красная пелена.
Артём, успокойся. Тебя могут заметить.
Я закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Илья Белов насиловал Милану. Раздался громкий шлепок и приглушённый вскрик.
Этот урод левой рукой вжимал голову девушки в подушку, а правой наносил хлёсткие удары по её телу, не прекращая насиловать. Я стоял, слушал его прерывистый хрип и плач Миланы, а внутри поднималась волна бешенства.
 
Артём, давай сперва подумаем. Это может плохо кончиться, Артём!
Я вернулся к себе и оглядел комнату. Хромая и пошатываясь из-за растущей боли в груди, я подошёл к столу и взял кувшин. Вылил воду на пол и направился обратно, к Милане. В висках стучал пульс.