Путь Магии (СИ)

Возвращаясь к Августе, я не знал, как заставить её заткнуться. Первое — Лонгботтомы — очень древний род. Второе — я как бы вне фракций. То есть лезть к ней с «поучительными советами» — не вариант. Да и не воспримет она их от меня. Выбор… Физическая ликвидация отодвинута очень далеко. Был бы неплох вариант с перехватом предприятий Лонгботтомов, они владеют сетью ферм с магическими растениями, составляя конкуренцию Гринграссам, но вот беда… «Магикус» Блэк — официально снабжает фракцию Аристократов и, если он начнёт скупать предприятия Лонгботтомов, Августа начнёт просить помощь у фракции, естественно — мы можем ей помочь, выдвинув необходимые нам условия, вот только — проблема состоит в том, что она может пойти напролом в буквальном смысле. Гриффиндор головного мозга — неизлечимая болезнь, она в какой-то степени проявляется у всего факультета золотого льва… Эх, а ведь есть мир, где знак золотого льва символизирует богатство, хитрость, расчётливость и почему меня не закинула конкретно туда, в род этих самых львов? Почему я должен ломать голову, как приструнить зарвавшегося союзника, а не просто нанять кого-нибудь и сказать этому наймиту, чтобы, посмотрев в лицо жертвы, тот сообщил: «Ланнистеры всегда платят долги». Но что есть то есть… Я аристократ магической Британии, а не Вестероса, я член совершенно иного рода и располагаю совершенно иными ресурсами, хоть и стремления у нас со Стальным Львом похожи.
Вернувшись к мыслям, как приструнить Лонгботтом… Хотя, нет, пока никак. Всё что мне остаётся — это ждать удобного момента. Скинув мантию и оставшись в рубашке и штанах, я открыл окно и присел на подоконник, свесив ногу. Люпус услужливо подал рюмку огневиски… Огромная Луна озаряла Ла-Манш. Далёкие звезды отражались от водной глади… Виски привычно жгло горло, оправдывая своё название. Пока, да… Пока я ничего не могу сделать Августе Лонгботтом. Возможно, стоит подумать ещё и подкинуть идеи Тодду?
На следующее утро я оделся в обычную одежду. Мой выходной предполагал времяпрепровождение с женой. Что мы только не делали, и не скучали, к слову. И в магловские рестораны ходили, кинотеатры, на пляж, книги читали, устраивали волшебные потасовки. Иногда Талли — экспериментировала со своей любимой трансфигурацией. В этот раз привычный распорядок дня был нарушен совой Августы Лонгботтом… Старуха предлагала встретиться и обсудить кое-что… Вспышка зелёного пламени, через три часа после отосланного мной ответа, явила сухонькую, величавую старуху, одетую в изумрудную мантию и со своей неизменной шляпой с чучелом грифа. Морщины изъели лицо некогда одной из самых красивых женщин Европы.
— Леди Лонгботтом, — поприветствовал её я в холле, пока Люпус убрал пепел из камина. Её же поприветствовала Таллисия.
— Лорд Рэйдж, — кивнула старуха.
— Весьма рад вашему визиту, миссис Лонгботтом, — начал я, — пройдёмте в гостиную, Люпус уже накрыл на стол, присоединитесь к нашему обеду.
Лонгботтом выразила согласие, и мы пришли… Обед происходил под аккомпанемент аристократичной беседы, начавшийся с классики «о погоде» и продолжившийся обсуждением успехов предприятий. Ни для кого не секрет, что я держу множество магловских компаний, приносящих мне доход. Разумеется, я держу разрешённый максимум акций, всё остальное — мои подставные люди, что имеют с этого неплохой процент, кстати!
Ну, а далее, она изъявила поговорить со мной тет-а-тет. В кабинете…
— От жены у меня нет секретов, — сказал я холодным тоном, — если хотите что-то сказать, говорите здесь и сейчас.
Непроизвольно и воля начала исторгаться в мир…
— Хорошо, мистер Рэйдж, — кивнула Августа, поджав губы, — дело в том, что мне известен настоящий лидер «нашей фракции».
Воздух в комнате похолодел, Августа поморщилась и поёрзала в кресле, я начал, не скрываясь давить на неё волей, а Таллисия, как бы невзначай, положила руку на бедро мантии, именно там, пусть некоторым кажется, что это и неудобно — она носила свою волшебную палочку, восьмидюймовую палочку из ивы с сердцевиной из волоса единорога.
 
— Я вижу, вы осознаёте…
— А вы нет, — перебил её я, — вы хоть понимаете, что делаете? Если знаете меня, как лидера, наверняка и знаете, что я делаю со своими противниками, если они не принимают моих условий? — продолжил давить я, Люпус предусмотрительно убрал посуду, она начала трескаться. — Вы хотите умереть? Если понимаете, кто играет в Визенгамоте и, в частности, мои цели — прекратите мешать…
— Послушайте, — прервала меня Лонгботтом, ну и наглая же старушенция, — я не хочу вам угрожать, более того, я понимаю, что против вас у меня нет и шанса. С вами сейчас может справиться либо Фламель, либо Дамблдор, либо Шереметьев, — печально вздохнула Августа, — один — затворник, второй не любит марать руки, а с сыном третьего — вы дружите.
— Тогда я вас не понимаю, — взглядом попросил Талли не беспокоиться, — что не так? Вы ведь понимаете, к чему идёт фракция, более того, вы вступили в неё, вы должны понимать цену провала моих амбиций, для всех… Всех, кто провалится.
— Дело в том, мистер Рэйдж, — нервно хихикнула Лонгботтом, — что я не хочу быть тем, кого вы используете?
— То есть? — приподнял я бровь.
— Первая Магическая Война, посмотрите на моего сына, — начала она, — на его жену и на мальчика, Невилла. Вы ведь были тем, кто задержал их всех, этих мразей тогда. Моя семья проиграла, нам почти нечего терять, и я хотела бы, чтобы в вашей интриге нашлось место для Невилла, в качестве победителя. Это всё, что я хочу.
— Для Невилла? — удивлённо спросила Таллисия.
— Верно, — кивнула старуха, — вы ведь как-нибудь меня устраните, так или иначе, а вот для моего внука… Я хочу, чтобы вы дали ему гарантию и положение, помогите роду Лонгботтом, и я согласна выполнять свою роль во фракции Нейтралов, пока вы не решите убрать меня.
Я прикрыл глаза, начав анализировать полученную информацию. Люпус раздал всем чай… В камине мерно трещали поленья. За окном начался дождь, печально барабаня по стеклу.
— Что вы хотите? — выдохнул я.
— Женить Невилла на одной из так называемых «принцесс фракций», — сказала Августа, — Дафна Гринграсс, Астория Гринграсс или, — она с опаской посмотрела на меня, — Афина Рэйдж.
— Вот оно что? — усмехнулся я. — Вы просчитали выгодополучателей от игры трёх фракций и…
— И пришла к выводу, что даже если вы проиграете, то всё равно останетесь на плаву, — завершила старуха.
— Знаете, я ведь сам выбрал свою жену, да, формально у нас договорной брак, — начал я, — но, в итоге, это я решил жениться на Таллисии! И я хотел бы, чтобы мои дети поступили так же, единственное условие — чистокровный или полукровный и, желательно, ровесник. Так что, Афина отпадает, — сказал я, — если она сама не изъявит желание, в чём я сомневаюсь, ваш внук — самая настоящая мямля, вы забросили его воспитание. Я сомневаюсь, что лет через пять у него кто-то будет из девушек, в добровольном понятии. Даже у Рона Уизли, безманерного, бесталанного барана, как я понял, больше шансов в будущем заполучить руку моей дочери, естественно, если он постарается.
По мере моей речи глаза что Талли, что Августы, округлялись в удивлении.
— Чего вы хотели? — спросил я, посмотрев на двух женщин. — Для своего рода я вывел одну занимательную формулу — мы наверху пока мы приказываем, а не нам. И я не собираюсь, пусть это и не приказ, выдавать свою дочь за Невилла, если, конечно, он не станет тем, кто привлечёт мою дочку.
Договорные браки… Для меня это мерзко, а для аристократии — норма. Это то, что я изменить не смогу. Нет, я могу направить своих детей в правильном направлении, но всё же…
 
— Однако, я обещаю с Тоддом поговорить на счёт Дафны и Астории, если сольются два таких рода, как Гринграссы и Лонгботтомы, — потёр я руки, — мне вот интересно, насколько будет силён ребёнок той же Дафны и Невилла.
На этом разговор окончился. Честно говоря, Таллисия не совсем понимала мой закидон о «счастье детей», дескать вот он я, всё ради семьи. Но когда речь заходит о браках — встал и сказал «НЕТ!». В итоге — договориться с Тоддом мы не смогли, точнее — он провёл такой же финт ушами, о счастье Дафны, что хочет, чтобы Дафна сама… На самом деле, он меня так завуалированно послал, сказав, что Дафна занята для кого-то, но не сказал для кого. Хитрюга… Тем временем, как решить проблему с Лонгботтом, я не знал… Ровно до того самого конца года… Учебного.