Высшая степень обиды (СИ)

Пришлось ждать около часа, пока он перезвонил. Так могло быть, если он находился на совещании – тогда сложные, да и любые другие телефоны оставляли у дежурного по штабу.
У меня оставалось еще время подумать. Что касалось похорон… продрало меня ознобом. И я позвонила папе. Оказался жив-здоров… Что касалось похорон… то сейчас с этим просто – были бы деньги. Они есть. Нужно пойти в похоронное агентство и подписать договор на услуги. А до этого – опознать Свету, а зачем это, если при ней документы? Думать об этом было страшно. В самый пик этих размышлений позвонил Виктор:
– Был в штабе, Зоя. Я соскучился, а тут куча бумаг на подпись – акты… разная хрень – не вырваться в эти выходные, – сожалел он, – ты дома сейчас?
– Витя, ты нужен мне здесь. Скажи… если это жизненно важно, ты сможешь как-то… отпроситься? – ровным, почти безнадежным голосом спросила я.
– Насколько важно? – насторожился он.
– Одному маленькому мальчику, который остался сиротой… совсем. Ему четыре года, – прошептала я, – и я не знаю, что делать, Витя. И не делать тоже не могу. Мне нужен ты! – почти сорвалась я, сдерживая странное клокотание в груди.
– Перезвоню через час, может – раньше, – помолчав, ответил Усольцев, – но, Зоя… мне нужно указать основание для рапорта. Что это?
– Думай сам, как там указать. Погибла моя одноклассница, замечательный человек. Она… Света, она любила людей, понимаешь? Редкое качество. Остался мальчик Гриша – такой же… – вспомнила я слова мамы, – доброе сердечко. Мама сейчас сидит с ним там – в Новой Рузе, как нянька, она даже еще ничего не знает. Артем Бокарев едет сюда… Свету нужно опознать…
– Это хорошо, что едет. Я свяжусь с ним. Что еще, Зоя?
– А теперь нужно думать, Витя – тебе и мне. Нужно сесть и решить – как лучше всего будет для Гриши. И чем можно помочь ему? Одна я не придумаю. На эмоциях нельзя, правда?
– Да, не стоит, – медленно произнес он, – спокойно сообщи Тамаре Платоновне… хотя она сама кого хочешь успокоит. Но ей нужно знать – ждет, наверное, приезда Светы. Ты видела этого ребенка, знаешь его?
– Не знаю, Витя… – всхлипнула я, – один раз видела.
– Ну-ну… соберись, родная. Через час, ладно? Мы обязательно решим – как лучше. Но в любом случае, вылететь я смогу только завтра утром – исходи из этого…
Мама да – она могла успокоить. Выслушала, помолчала, потом попросила усталым голосом:
– Не поднимай пока бучу, не сообщай на ее работу. Кто их знает…? Пусть ребенок спокойно выспится. Артем выехал? Ну надо же – Артем... – вздохнула она, – бедные дети – Света, Гриша… Жди дома, Зайка, не ходи никуда сама, холодно там…
Там было холодно. Я ждала звонки от Виктора, папы и Артема, стоя у окна. Метель и мелькающие среди нее машины, а главное – торопливо проходящие по тротуарам люди делали одиночество не таким острым. Плакать больше не хотелось – одолевало нетерпение. На зиму смотрела…
Этот декабрь был теплым, январь – малоснежным и без сильных морозов, зато в феврале зима будто опомнилась. Бесконечные бураны заставили местные власти выгнать на улицы всю снегоуборочную технику. Она не могла работать из-за огромного количества припаркованных на проезжей части машин. По телевизору постоянно муссировали эту тему, демонстрировали работу эвакуаторов, водители подавали в суды… А зима насыпала все новые сугробы, раскатывала катки на тротуарах, шлифовала льдом и укатанным снегом проезжую часть… реагенты не справлялись – их выбирали вместе со снегом.
Скорее всего – поэтому… Было много сообщений о ДТП. Щемило где-то в душе – как же это плохо, как же ужасно вот так – зимой, в такой холод... Трудно жить, думая о смерти и мы упрямо отрицаем ее для себя и своих близких – хотя бы на время. Наверное, все люди стараются не думать, не углубляться в эти мысли – что когда-то придется и им… придет их черед. А в такие вот моменты, как сейчас… нечаянно просыпается особенно сильная потребность и желание жить – неуемное и ненасытное.
Оторвавшись от окна, прошла и включила компьютер. Нужно было проверить одно дело. Потому что эта мысль… она не давала покоя – нереальная и даже дикая… неожиданная... Нашла правила и процедуру усыновления детей в РФ. Сведения были в свободном доступе – изучай-не хочу. Все понятно и ясно – только через суд. Сбор необходимых документов, подача их в ОПП, рассмотрение, собеседование, проверка условий, опрос соседей, сотрудников на работе… Психологическое тестирование, запрет на переезд во время процедуры усыновления, справка о здоровье, о доходах, жилищных условиях, проверка. Суд, решение, утверждение в родительских правах и скопом все занимает три-четыре месяца – в самом лучшем случае.
 
Первым позвонил Виктор:
– Погода нелетная, Зоя, завтра выезжаю поездом.
– Не нужно… – потухшим голосом решила я закрыть на время вопрос, – нет смысла спешить – все равно это детдом, в лучшем случае до лета…
– Нет, Зоя. Нам нужно поговорить. Очень серьезно. Ты имела в виду усыновление, так же? – не согласился Усольцев, ощутимо волнуясь: – Ты хотела поговорить об этом? Это очень серьезно. И скажи, пожалуйста, я должен знать – это будет твоим условием?
– Нет! Ни в коем случае, ты что? – растерялась я, – это будет семейный совет. Я ни в чем еще не уверена... в себе даже. Да, Витя, нам нужно говорить.
– Завтра поезд. Это сутки, родная… Прибытие в понедельник в десять утра. Попробуй согласовать с работой. А Бокарев выезжает утренним, сам позвонит тебе.
– Хорошо, что поезд, – выдохнула я с облегчением, и удивилась: – Я думала – Артем уже едет.
– А какой смысл ехать в ночь? – удивился в ответ Усольцев.
И в самом деле – тихо выдохнула я. Пусть сейчас решают мужчины – так, как нужно. А я испугалась, растерялась и запаниковала. И сейчас с огромным облегчением доверилась мужскому решению. И как же хорошо, что они есть рядом… как же это хорошо…
Переспав ночь с таблеткой, позвонила папе, даже не просчитав время суток – он терпеливо ответил мне, отчитался о здоровье и времени отъезда. Виктор перезвонил перед посадкой и предупредил, что, скорее всего, сутки в поезде он проспит:
– Рубит конкретно. Почти овощ, не дождусь – упасть...
Артем в свою очередь сказал, что куда нужно – он съездит сам. Потом подъедет и отчитается. На вопрос о деньгах ответил, что с ними все в порядке…
Пока ждала его, отпросилась на понедельник по семейным обстоятельствам и договорилась, что кухонное оборудование примет старший повар, уже нанятый на работу. Поговорила с мамой – Гриша пока не скучал, хотя о маме Свете спрашивал. Но они вместе доили Тасю, и это было приключением для ребенка, потом катались на санках и готовили еду…
– Решайте все вопросы спокойно, Зоя. Я справляюсь.
Я приготовила ужин для Артема, прибралась в квартире. Вечером сидели вместе с ним за столом на кухне…
– Две машины вынесло на переход… пострадало несколько человек, но только Света попала между… Остальные – травмы разной степени… тяжелых нет. Я был в похоронном… послезавтра на нашем кладбище. Знаешь… с одной стороны – коробит такой бизнес, а с другой – дай им Бог здоровья, – горько отмечал Артем, – из нашего выпуска Света – пятая. Кто как… Я заметил, где Светка кладет ключ… взял одежду, оставил там… хоть и в закрытом гробу, но по-людски нужно, так же?
А я представила себе, как мужчина выбирает одежду, достойную погребения в ней… заплакала.
– Я ничем не помогла тебе – совсем, Тема.
– Ага, только тебя туда, – тяжело вздохнул он и вдруг взглянул на меня как-то отчаянно: – Были мысли у меня… Я не говорил тебе, трудно было даже думать об этом, но недавно узнал, что Зоэ ждет ребенка... И я смирился, Зоя – сам виноват. И подумал… грешным делом – а почему нет? Светка – солнышко такое… зачем все эти страсти, если уже согласен на просто устроенность, уют и покой? И сам тоже можешь дать это другому… по-настоящему хорошему человеку, которого ценишь? А еще – бедность там, а мальчишка такой хороший... Я думаю, что сложилось бы – без надрыва, по согласию и желанию. Я может и не заслуживал ее, но дать им мог многое. Но даже телодвижений никаких не предпринял – не успел, только мысли... И тут, как ответка – вот это. Страшно, Зоя…