Дубина для Золушки (СИ)
— Ну одна маленькая охоточка… просто вот совсем малюсенькая! — Я призывно потерлась о свой Посох бедрами, животом и грудью, заставляя дыхание парня участиться. — Зато потом можем покормить ребенка так, чтобы спал всю ночь и не мешал нам заниматься чем-нибудь интересным… м-м-м?
— Ты вот так прямо без трусов собралась тварей по улицам ловить? — ехидно прищурился белобрысый гад, глядя на меня сверху вниз. — Гвозденок и так едва не лопнул, обожрался, спит без задних ног. А с тобой у меня сейчас будет серьезный разговор… Похоже, тебя надо учить послушанию, пока не убилась к рже.
— Вот прямо в такой позе и учить? — Я прикусила губу и провокационно опустила ресницы.
— Начнем с этой. А там я посмотрю… на твое поведение.
Мордред:
Маленькая сумасшедшая провокаторша. У меня едва мозг не взорвался от натуги, когда я из последних сил удерживал ее сознание от падения в боевой транс жнеца.
Потому что какой, ко всем ржам, боевой транс у неподготовленной девчонки из смертной дыры?! Первый, ржа! И последний! Вот какой!
Самое страшное, что она едва не утянула меня за собой. Это было… настолько пьянящее ощущение… хуже чем тогда, когда она в первый раз спровоцировала меня на секс и привязку. Я на своей шкуре ощутил все те ржавые сказки, коих наслушался в детстве, — про совместное упоение боем и высшее наслаждение охоты. Чуть не перегорел к прародителям!
И это что теперь… каждый раз будет так «штырить»? Словечко из лексикона Аиды подходит к ситуации идеально. Только что мне со всем этим делать?!
Идея привязать ее к кровати и на первый, и даже на второй взгляд не кажется такой уж плохой. Тем более что… раньше я думал, что у нас отличный секс, и на многое готов был закрыть глаза ради этого. Но сегодня, после охоты и всплеска бешеного азарта, эта ненормальная показала мне новые вершины. Или наоборот, бездны. Это с какой стороны смотреть.
Короче, по ходу, мне и тут придется как-то контролировать ситуацию, как бы паршиво это ни звучало. Потому что, если я дам волю и ей и себе, мы из постели вовсе никогда не вылезем. Как те грызуны, которым дали кнопочку, вызывающую оргазм, и они нажимали ее, пока не подохли к ржам. Убиваться от собственной дурости, подобно животным, у меня нет никакого желания, потому хоть у кого-то в нашей паре должны быть мозги и чувство меры. Вот кто бы мог подумать… искал ту, что можно контролировать, — нашел. На свою голову.
Только как-то уж сильно выборочно она отдает эти самые вожжи в мои руки. Да и когда паразитка чего-то не хочет делать — ржа лысого я могу ее заставить. Вроде и не спорит, но выворачивается буквально из пальцев, как противная, скользкая, змееподобная рыба. Хвостом махнула и утекла, а я остался как дурак с дитем под мышкой и проблемой на носу… которую никто, кроме меня, не решит. Ну ничего, у нас еще вся вечность впереди, долго она изворачиваться не сможет… особенно если и правда привязать. Вот к этим самым кроватным столбикам, которые будто специально сделаны для таких забав.
Я приподнялся на локте и вгляделся в лицо спящего Мастера. Темнота в комнате мне не помеха. Хм, а ведь когда спит, становится такой… мирной. И даже немножко милой. Никуда не дергается, ничего не творит, молчит в подушку. Не Мастер, а загляденье.
Кто бы мог подумать, что разбавленная кровь жнецов может дать подобный эффект. Скорее всего, именно оттуда в Аиде это вечное стремление самоубиться как-нибудь позатейливее. У нее просто-напросто природная жажда охоты на тварей. А поскольку никого из знающих рядом не оказалось, никто не объяснил дикарке, что нужно вселенную очищать, разнося «добро и справедливость», а не прыгать вниз головой со всех более-менее высоких поверхностей. Посмотрел я тут записи ее прежних «подвигов». Друзьям и родным она их не показывала, а от меня почему-то не стала скрывать. И чуть не поседел по второму кругу от одной мысли, что эта ненормальная может вытворить, получив силу и скорость настоящего жнеца.
Эта психическая даже без всяких сверхспособностей умудрялась сигануть в каждую ржавую дыру без дна… лишь бы нервы себе пощекотать и приглушить нереализованный инстинкт охоты.
Удивительно, что сохранился хоть какой-то мозг. И любовь к родителям. Они ей ничего не запрещали, совершенно не контролировали (а что, так бывает? И никто по психушкам даже не гонял?), просто любили.
И лишь ее желание их не волновать позволяло ей трезво думать головой и подыскивать своему сумасшествию относительно законный выход. Даже умудрилась не влипнуть в криминал и не подсесть на вещества. Хотя до последнего этой идиотке было недалеко, так что пусть восхваляет прародителей, а главное — меня. Не появись я так вовремя в ее жизни, совсем бы во ржу скатилась и гвозденка туда утащила.
— Мор-р-рдред, хватит столько думать, мне щекотные сны от этого снятся…
— Скажи спасибо, что не битые, — хмыкнул я, откидываясь на подушку. — По заднице точно не помешало бы.
— Хм-м-м-м, а ты затейник, — мурлыкнула Аида мне в шею, и я, ржа, снова почувствовал, что уснуть получится еще не скоро. — Ничего не имею против таких игр в постели, — провокационно и жарко прошептали мне в ухо тем временем. — Попробуем прямо сейчас?
— Р-р-р-р-р!
Глава 37
Алико:
— Что… что происходит? — Я тревожно огляделась. Только что вокруг был красивый парк, и вдруг, в одно мгновение, все изменилось. Серое поле… нет, не поле, просто очень-очень большое помещение с высоченным потолком. Под ногами немного потрескавшийся бетон. И очень тихо. Пахнет пылью и почему-то корицей.
— Ничего не происходит, — пожал плечами высокий мужчина в кожаной куртке и кожаных штанах. Я такие в городе видела давно, они называются «рокерские». И со странными глазами. Тот самый, которого я встретила пять минут назад на тропинке, ведущей от тренировочного зала к дому. Он тепло улыбался, но от его улыбки дрожь пробирала тело. Он был похож на…
Приютившие меня родственники моего спасителя говорили что-то о том, что я — одно из воплощений смерти, так же как и они. И что должна отрабатывать свое проживание, очищая души. Я им не особо верила, но не хотела противоречить. А вот этот человек… не человек...
— Просто я решил, что тебе надо отдохнуть. Потому и привел тебя в это прекрасное место… — Он все с той же доброй улыбкой оглядел серые стены. — Здесь есть все, что тебе нужно. Рай для таких ленивцев, как я. А для тебя — отличный способ… — он снова широко улыбнулся, и мне стало совсем страшно, — понять, кто ты: человек… жнец… а может, и вовсе робот. Такой же, какие здесь смонтированы.
— Что?! — Мне было одновременно ужасно неловко и очень неуютно. И я совсем не понимала, что он несет… ой, то есть говорит. Нельзя даже в мыслях так разговаривать со старшими...
— Оглядись вокруг, может, поймешь, — хмыкнул мужчина. — Это старая заброшенная станция терраформирования. Полностью функционирующая, но людей тут больше нет — работа закончена, а модель слишком громоздкая, чтобы ее перетаскивать в другую систему. И демонтировать оказалось дороже, чем просто законсервировать. Поэтому она брошена. Так бывает, знаешь… с тем, что, кроме создания бытовых удобств, больше ничего не умеет и не хочет уметь. Проще на новом месте новую поломойку соорудить.
— А…
— Да и прогресс не стоит на месте. Год-два — и появляются новые машины. А предыдущие становятся никому не нужной рухлядью, даже если полностью исправны и готовы к работе. Так и остаются вот такие места…
— Но зачем я тут?!
— Отдыхай. А то тебя настолько заездили, что ты, кажется, сама уже превратилась в такого дроида. — Он оставил свой несколько высокомерный и насмешливый тон, говорил теперь спокойно и даже печально. — Здешние дроиды повинуются голосовым командам. Прикажи — и тебе создадут все, от еды до дворца с фонтанами. Ни в чем себе не отказывай. Может, если отобрать у тебя функции робота, ты сумеешь наконец понять, где под ними спряталась ты сама? — Он совершенно по-человечески почесал затылок, будто вспоминая. — И вот еще. Если хочешь вернуться к… нему, тебе придется стать собой. И захотеть чего-то для себя. Не для других — поверь, Галахад не умрет с голоду и не зачахнет в одиночестве, если ты больше не придешь. Не для собаки твоей — о ней есть кому позаботиться. Ты сможешь вернуться, только если САМА для СЕБЯ захочешь этого.