Яростные одержимости (ЛП)

Сойер вздохнул.
— Я послушал её, а теперь он мёртв, как и куча людей. Мне придётся с этим жить.
После минутного молчания, Джейми заговорила:
— Ширли сказала, что ему кто-то очень много писал сообщений. Ты?
— Да, — ответил Сойер. — Проверял, как он. Признаюсь, сначала я хотел впечатлить Райли. Но когда понял, в каком плохом состоянии Уэйд, осознал, как мало за эти годы сделал, чтобы защитить его. Я чувствовал себя паршиво и хотел помочь. — Он пожал плечами. — Но не смог, — сухо добавил он.
— Никто не смог.
Когда они с Райаном добрались до хижины Синтии, Макенна вздохнула. Она действительно не горела желанием разговаривать с этой сукой, но это необходимо сделать. Её молчаливая пара, конечно, не собирался разговаривать, и это к лучшему, поскольку он не самый общительный.
— Прошу, попытайся сдержаться и не рычать на неё. Не хочу дать ей оправдание захлопнуть дверь перед нашими лицами. — Райан, конечно же, зарычал. — Я не хочу разговаривать с ней, так что давай покончим с этим. — Ступая на порог, Макенна постучала в дверь. Синтия открыла её и посмотрела на них с прищуром.
— Не буду отвечать на ваши вопросы. Мне нечего сказать.
— Райли сказала, что ты будешь избегать разговора, — солгала Макенна, — но я сказала, что ты не сделаешь ничего такого, что бы заставило тебя выглядеть виноватой. Если только тебе есть что скрывать. А тебе есть?
У неё загорелись глаза.
— Нет, мне нечего скрывать.
— Но не хочешь с нами разговаривать, — заметила Макенна.
Она поджала губы.
— Я не обязана.
— На твоём месте я бы хотела знать, кто стрелял в мою сестру и увидеть, как они за это поплатятся. И приняла бы любую помощь.
Синтия колебалась.
— У нас всего пара вопросов. — Тон Макенны был уверенным и дружелюбным. — Это не займёт много времени.
Синтия нетерпеливо открыла дверь немного шире.
— Я считаю, что тот, кто стрелял в мою сестру не член нашей стаи. Все любят Люси. — Последнее было сказано с завистью. — Все мы были напуганы тем, что случилось четыре года назад. И никто не хочет вновь столкнуться с этим.
— Тебя пригласили на вечеринку Алека, но ты не пошла. Почему?
Синтия моргнула.
— Я собиралась. Просто задержалась.
— Кто-то просил тебя туда не ходить?
Она упёрла руки в бёдра.
— Не понимаю, при чём тут это.
— И всё же.
— Дункан попросил встретиться с ним в месте для поцелуев возле горячих источников. Мы тогда встречались. Но я сказала, что буду на вечеринке и чтобы он встретился со мной там. Я не хотела пропускать вечеринку.
Макенна услышала ложь.
— Серьёзно? А мы слышали совсем иное, — блефовала она, надеясь, что Синтия поверит в то, что сначала они поговорили с остальными и знают, чем могут возразить.
Взгляд Синтии ожесточился.
— Сойер вам сказал. — Она фыркнула. — Ладно, хорошо, я пригласила его к себе. Не думала, что он захочет пойти на вечеринку, после всего дерьма, которое случилось между ним и Алеком.
— Можешь уточнить? — спросил Райан.
Синтия ответила:
— Он приказал Алеку и друзьям оставить Уэйда в покое, хотя я не понимала, какое ему до этого дело. Они согласились. На следующий день они выбили дерьмо из Уэйда — Алек послал сообщение Сойеру о том, что не будет принимать приказы от него. Они подрались, и Алек подчинился, когда стало ясно, что не победит. Затем он извинился, как и остальные. Через несколько дней, они вместе пошли в бар, напоили Сойера, раздели догола, привязали к дереву, и оставили там… но сначала сделали фотографии. Можете представить, как сильно это разозлило Сойера. — Да, Макенна могла. У доминирующих мужчин гордыня — полоса длиной в сотню миль. — Конечно, когда Сойер добрался домой практически стёр Алека в порошок, — продолжала Синтия. — Это не впервые, когда они так сталкивались, и скорее всего, был бы не последний.
— Когда это случилось?
— Приблизительно за месяц до вечеринки. Но потом они всё решили, и я удивилась, когда Сойер сказал, что пойдёт. Будь я на его месте, уж точно бы не стала рисковать и напиваться в их компании.
— Ясно. Ещё одно… У кого-то твоего возраста может быть зуб на остальных?
 
— Да. У Райли. О, вижу ваши сомнения. Спроси, сколько лет она провела, защищая бедного Уэйда. Сколько лет потратила, ругаясь и нападая на людей, которые его задевали, несмотря на её старания. Может, она винит их всех в его депрессии. — Сука.
Макенна одарила её благодарной улыбкой, которая, как подозревала, демонстрировала слишком много зубов.
— Спасибо, что уделила нам время.
— Пожалуйста. — Затем она захлопнула дверь перед их носами.
Ворча, Райан подтолкнул Макенну к концу тропинки дома Синтии.
— Такая милашка, — заметила Макенна. — По крайней мере, она с нами поговорила. Надеюсь, и Дункан поговорит.
Макенна с Райаном направились прямиком к восточной границе, где могут найти Дункана. Он сидел на большом камне. Видя, как они приближаются, он медленно встал… словно змея разматывалась. Он смотрел на них с явным недоверием. Пытаясь успокоить его, Макенна улыбнулась и представила себя и Райана.
— Мы бы хотели поговорить, если можешь уделить нам несколько минут. У нас простые вопросы.
После долгого молчания, Дункан сказал:
— Хорошо, спрашивайте.
— Почему ты не пошёл на вечеринку к Алеку?
— Меня не приглашали.
Она моргнула.
— Твой отец думает, что ты должен был быть там.
— Я говорил, что пойду, — сказал Дункан. — На самом же деле, хотел встретиться с Синтией возле источников.
Макенна кивнула.
— Почему тебя не пригласили?
Дункан пожал плечами.
— Наверно, потому, что я никогда особо не нравился Алеку. Синтия бросила его ради меня, и он это не очень хорошо это воспринял.
— Синтия согласилась встретиться с тобой тем вечером?
— Нет.
— Сойер говорит, что Синтия пригласила его в тот вечер к себе, — сказала Макенна так осторожно, как только могла.
— Вероятно, — сказал Дункан на удивление ровным тоном. — Синтия вечно пыталась усидеть на двух стульях. Тогда она не хотела расставаться со мной, но хотела Сойера и уже давно. — И это явно причинило ему боль, подумал Макенна, судя по вспышке, на мгновение мелькнувшей в его глазах. Макенна чувствовала себя немного виноватой.
— Есть идеи, кто, кроме Уэйда, мог иметь зуб на вас?
Дункан покачал головой.
— Нет.
Макенна почувствовала, как рядом напрягся Райан, и знала почему; она тоже почувствовала ложь.
— Дункан, сейчас не стоит утаивать информацию.
Он отвёл взгляд.
— Я рассказал всё, что знаю.
— Дело в Синтии?
Он тяжело выдохнул.
— Да, хорошо. И если я это расскажу, вы обвините её.
— Уже и без того много кто её винит, Дункан, — заметила Макенна. — Знаю, ты хочешь защитить её, и понимаю. Но кто-то стрелял в Райли и Люси. Их нужно остановить.
— Синтия никогда не навредит Люси.
Макенне показалось, что он искренне в это верил. Она же, с другой стороны, так не думала. Кровная связь не всегда что-то значит для людей.
— Тогда, что плохого в том, чтобы рассказать нам, почему она могла ненавидеть всех остальных?
— Дело не в том, что она затаила обиду. — Он потёр глаза. — Слушайте, кто-то причинил ей боль, ясно? Сильно обидел.
У Макенны внутри всё перевернулось, потому что по муке в его глазах ясно, что он имел в виду под «болью». Ей не нравилась Синтия, но она могла испытывать к ней симпатию.
— Кто это сделал? — Дункан не ответил; а просто смотрел поверх её плеча. — Ответь, по крайней мере, на это: они были на вечеринке в ту ночь?
— Не знаю.
— Дункан.
— Я не знаю. Синтия сама не знает, кто это сделал. Она проснулась возле водопада, вся мокрая, будто её искупали. Одежда была разорвана, в голове туман, будто её накачали наркотиками, и ей было… ей было больно. Она поняла, что её изнасиловали. Но она не знала, кто и ничего не помнила.
Чёрт.
— Когда это случилось? — Он мешкал с ответом, поэтому она нежно надавила. — Когда?